Ксения Лунева – Хранительница зачарованного сада (страница 20)

Алина прищурила глаза, рассматривая девушку. “Ну да, возможно он не только с красотками из моего мира был, но еще и с этой подругой детства”. Обида горьким ядом залила грудь, норовясь заполнить ее до предела и вылиться наружу. Девушка думала, что Элизе не помешала бы филировка волос. Желательно руками. Особенно после того, как девушка совершенно невозмутимо ответил:

— Люблю. Как близкого друга. Как часть себя. Он слишком многого натерпелся, чтобы не быть счастливым сейчас.

— Я понимаю, какое-то время одному управлять Садом, это тяжелая ноша. Я вот…

Но договорить ей не дали.

— Какое-то время? Да, подумаешь с семи лет быть единственным человеком и хранителем огромного Сада.

— Стоп, что? С семи лет?

Элиза хлопнула себя по лбу и закатив глаза сказала:

— Боже ты вообще что-то знаешь о нем? Или вы тут только по углам тискаетесь?

Алина хотела было возразить, но не удержалась уколоть красотку молчанием, которое сейчас красочнее любых слов говорило о пусть и не настоящей, но близости с Эриком.

В конце концов, глубоко вздохнув, Элиза начала рассказ:

— У них была образцово-показательная семья. Мама, папа — сильнейшие хранители, любили до невозможности: друг друга и единственного сына. В Саду — порядок: все животные здоровые и счастливые. Родители не ленились и все обязанности хранителей выполняли исправно. Помню, мне всегда ставили их в пример, тогда, правда, меня это ужасно злило. Сына Наталья и Петр воспитывали своим примером: честным и справедливым. Мы росли вместе, проводили свои дни то у него, то у меня. Бывало, конечно, что колотили друг друга, но не отлипали ни на минуту — вот такая дружба у нас вышла, крепкая на всю жизнь.

Был в словах девушки какой- то благоговейный трепет. Но Алина чувствовала, что кроется за этим предисловием что-то страшное. Девушка села поудобнее на стуле, привычно подобрав ноги к груди. Элиза перевела дыхание и продолжила:

— И все у этой семьи было бы прекрасно, но они были слишком добрыми и доверчивыми, что как понимаешь ни в этом мире не позволительно, ни в том.

Под видом гостей к ним в дом проникли злые люди. Родители Эрика спустили их, показали свой дом, накормили и предложили остаться на ночь. Сам Эрик в это время был у нас в гостях. Плохие это были люди, Алина, жестокие. Сначала под покровом ночи застали они врасплох Петра, когда он обход вокруг дома делал, а потом и беззащитную мать прямо в их постели. Они их убили… — ее голос стал тише, а у Алины и вовсе будто горло сдавила невидимая рука — она не могла вымолвить ни слова. Тело стало ватным, и она обняла свои ноги, прижав их близко к груди.

— После их смерти Сад стал открыт для всех: без хранителей нет защитной границы, а Эрик тогда еще не принял силу. — Алине вспомнились слова бабушки — За ночь много людей здесь побывало: кто-то увел с собой ценных животных, что приносят драгоценные камни или мех, а кто-то просто мародерствовал — поджигал деревья, ломал постройки и загоны.

Эрику было семь лет. Утром он вернулся домой. Точнее в то, что он него осталось: деревья сгорели, реки вышли из берегов, животные, что остались, забились в самые потаенные углы: не сыщешь и не выманишь.

Сложно представить, что было с Эриком в тот день, когда он застал свой Сад в таком состоянии, а своих родителей на крыльце дома и в собственной спальне мертвыми.

Мы были в неведении неделю, пока не пришел мой срок гостить у него. Это не описать словами. Я, будучи еще малышкой не выдержала увиденного: меня вернули домой силой. Но мама позже рассказывала, что они с отцом застали маленького Эрика лежащего на кровати и держащего свою маму за руку. — На несколько минут девушка замолчала.

Алина сидела ни жива, ни мертва. Девушка смотрела в одну точку и пытаясь осмыслить сказанное, его реальность. Она и не заметила, как стала немного покачиваться вперед-назад укачивая себя.

Но это был еще не конец истории.

— Хранителей всегда должно быть двое. — На этих словах Алина вспомнила свой первый разговор с Эриком. Тогда он сказал ей тоже самое. — Если вдруг что-то случается с одним из пары, то на смену приходит новое поколение хранителей и не важно сколько им лет. Но Эрик был единственным ребенком и у него было никого, кто бы мог прийти на помощь, ни одной пары в их семье которые могли бы управлять Садом до его двадцати двухлетия.

В тот день, когда мы пришли, родители только и успели что накормить дрожащего Эрика, да вымыть. А самое страшное, что мы не могли его забрать с собой прямо сейчас. Правило сурово: один день в месяц, не больше. Родители заклинали его не принимать силу в оставшиеся дни, после мы бы смогли забрать его к себе. Мы готовы были проститься с их Садом. Ведь это было бы что-то невозможное: мальчик семи лет и хранитель. Да, он был силен, все это подмечали. Помогал родителям, да и животные к нему тянулись. Но какого же было наше удивление, когда спустя месяц мы проходя через портал почувствовали, что нас впускает в Сад хозяин.

Он совершил ритуал. Этот мелкий дурак, вбил себе в голову что в память о родителях, он не имеет права бросить Сад, что он его выходит и спасет. Тем более в другом мире у него есть невеста, которая придет и поможет ему. И они будут любить друг друга как любили друг друга его родители…

Слова Элизы проделали пустоту в теле Алины, которую уже ничем нельзя было заполнить. Она поднесла руки к глазам, тщетно пытаясь остановить поток слез, текущих из них.

Но Элиза продолжила свою экзекуцию.

— Мы не могли приходить к нему часто. Ставили график, чтобы бывать у него в разные дни. Но нас тогда было всего четверо: мои мама и папа, я и мой пятилетний брат. Такие себе помощники.

Мне страшно представить каково было Эрику. Мы находили его без сил возле дома на траве, он частично терял магию, потому что отдавал слишком много оставшимся животным, чтобы выходить их, он разбирал завалы, что остались после мародеров, чинил этот дом, который почти лежал в руинах. У него не было детства. Сад стал его жизнью. Поэтому он должен его спасти и стать счастливым. Чтобы все было не зря.

Алину будто окунули в ледяную воду: тело одеревенело и его будто насквозь прокалывали тысячи иголок. Элиза тоже тихо плакала, вытирая слезы рукавом свитера.

Оставаться больше в столовой не было сил. Алина выбежала из комнаты, бегом поднимаясь по ступеням вверх. Он терла глаза пальцами и задыхалась.

Возле своей двери она встретила Эрика, который один возвращался с крыши. Тот увидев ее состояние, подбежал к девушке, обхватив лицо руками и всматриваясь в него. В его глазах была неподдельная тревога как будто и не было их ужасной ссоры:

— Алина, что случилось? Почему ты плачешь? Что-то болит? Тебя Элиза обидела?

Она только мотала головой. Сейчас девушка не могла не то что говорить с ним, даже видеть его для нее было подобно изощренной пытке.

Ее сотрясало от дикого чувства вины, от осознания тяжести своих поступков и сказанных ему ранее слов. Ей хотелось только уединения. Поэтому она вырвалась из его рук и захлопнула дверь, скатившись спиной по ней вниз. Она слышала, как Эрик стучался и просил впустить его. А после неудачных попыток, слышала, как он стремительно спускался по лестнице.

ГЛАВА 12

Девушку мучили кошмары. Она видела смерть Эрика. Мужчина из ее видений лежал на ступенях каменной арки. Он был бледен, глаза его были закрыты, а под ними залегли синяки; он тяжело дышал: из груди то и дело вырывались хрипы. Девушка протянула к нему свои руки в желании помочь, но стоило ей коснуться его лица, Эрик распахнул глаза и обхватил рукой ее запястье. Его взгляд был затуманен — мужчина не узнавал ее.

— Это я, Эрик, Алина.

— Ты не должна здесь быть. Я жду ее.

— Кого ее? О ком ты говоришь?

— О моей паре.

— Это я, Эрик… Я твоя пара…

Тут его взгляд на секунду прояснился чтобы в следующее мгновение она увидела, как в них померк свет.

И девушка проснулась. Ее подушка была мокрая от слез и за всю ночь у нее не появилось даже шанса просохнуть.

Было раннее утро. В комнате царил полумрак и было обжигающе холодно — вчера она так и уснула с настежь открытым окном. Девушка вздрогнула.

Теперь, когда она знала многое о нем, тяжело было мыслить объективно. И хотя она знала, что затея может быть провальной, решила во чтобы то ни стало поговорить с Эриком. Сунув ноги в домашние тапочки, она вышла из комнаты и остановилась в нерешительности у его двери. “Что я ему скажу? Привет, мне так жаль? Тьфу. Еще и выгляжу как чучело “: подумала она расчесывая пальцами образовавшиеся за ночь колтуны.

За этими рассуждениями ее и застал Эрик, который открыл дверь как раз в момент, когда она закатила глаза, злясь на себя и свою глупость.

— Что ты делаешь возле моей двери?

От неожиданности она забыла все слова. И этому была причина: мужчина был не одет. Ну, если не считать пижамных штанов, которые сидели так низко, что открывали большой простор для девичьей фантазии. Его обнаженный торс был отлично сложен, демонстрируя хорошо развитые мышцы пресса и груди.

Она делала вид, что не замечает ничего необычного, а мужчина смотрел на нее серьезно с вопросом в глазах.

— Я… это… доброе утро!

Девушка смотрела в пол смущенная тем, что он застал ее врасплох и заламывала пальцы от волнения. А он смотрел на нее украдкой любуясь растрепанным видом: уже полюбившаяся пижама с уточками и спутанные волосы делали ее такой домашней и уютной.