Ксения Лестова – От судьбы не убежишь (страница 32)

— У меня есть подозрения, что это не то, что составили Мик и Элла… Ребят, гляньте.

— Определенно, мы такого не делали!

— Точно не мы!

— Я так и думал. В связи с последними событиями, я нахожу этот маршрут благоприятным для засады. Ребят, принесете свою работу?

Когда парочка удалилась, я спросила.

— Неужели Шор действительно мог нас так подставить?

— Думаю, нет. Ты еще не забыла, как сама без причины направилась к клеткам?

— Угу. Значит, Шора использовали. И что ты с ним будешь делать?

— Для начала, понижу его в должности.

— Не надо! Урт сразу поймет, что мы все знаем. Лучше оставить все как есть. А еще не афишировать, что у нас два маршрута, сказать, что мы летим по задумке Шора, а в последний момент поменять курс.

— Ты права. Что бы я без тебя делал!

Ой, он такой лапочка! Обожаю Рена! Мр — р-р! Я обхватила его за сильные плечи и притянула к себе. Поцелуй меня. Целуй меня всю! Я такая счастливая. И никому не позволю моего капитана даже пальцем тронуть, я страшна в гневе! И он тоже. Идеальная парочка! А вот и вторая парочка прибежала…

— Капитан Доррен, вот наш маршрут, — Мик протянул Рену бумаги.

— Вот это другое дело, — заключил после некоторого раздумья Доррен. — Если удачно слетаем на Гелон, уволю Шора, а за место него Миккирона посажу. А там уж сами разберетесь, кто главнее.

Только о втором (вашем) варианте ни слова!

— Все поняли, капитан! — хором ответила друзья.

— Вот и молодцы! Юль ты чего?

Я спряталась под одеяло и тихо хихикала. Вид у этих двоих очень смешной. Сначала синхронно смущаются, потом вместе бегут за маршрутом, синхронно разговаривают еще. Это судьба! На вопрос Доррена ответить нормально не получилось.

— Они такие лапочки! — пробормотала я сквозь подступающую истерику. Голубки на меня как‑то недобро уставились.

— Согласен, — вот и Рен заулыбался.

— Кстати, твой каур снова кухню разгромил, — решил отомстить Мик.

Я про Спайка совсем забыла! Смеяться перестала. И повара опять так жалко стало…

— Юль, не переживай, Лорэ к этому уже привык, разберется, — обрадовал Рен.

— Опять всю команду без еды оставит? — ехидно поинтересовался Мик. Вот ведь его задело. Элла не стала развивать эту тему и поволокла недовольно сопящего (и вечного голодного) Миккирона на выход.

— Мик, пойдем, работы много!

— Какой еще работы?

— Разной! — как не странно, Микки особо не сопротивлялся.

— Ты чего? — донеслось из коридора.

— А ты не просек? Если мы еще минут на пять с ними пробудем, нас поженят. Прямо на корабле.

— А ты против, дорогая?

Дальше их я уже не слышала, я ржала. Рен скосил на меня взгляд и хмыкнул.

— Я себя прямо купидоном чувствую, — сквозь слезы проблеяла я.

— А я твой зам…

— Мр — р-р…, — я прильнула к широкой груди самого любимого мужчины.

— Кошечка моя, — теплое дыхание коснулось уха.

— М — м-м, — я прикрыла глаза.

Меня погладили по волосам, почесали за ушком… его рука забралась под одеяло и двинулась вверх по внутренней стороне бедра… Я резко пришла в себя и хлопнула наглеца по шаловливой руке. Не в медицинском отделении же! Рен недовольно рыкнул и смял мои губы в до — о-олгом поцелуе.

— Кхм. Я не помешал? — раздался в дверях голос дока. — Мисс Юлия, вам не мешало бы выпить успокоительный отвар и хорошенько поспать.

— Я же и так поспала, — заныла я. Уж очень не хотелось отлипать от любимого.

— Замечу, что вы были не в сознании. Отключка и здоровый сон, мисс, это две разные вещи.

— Юль, давай‑ка не спорь с доктором, — вмешался Рен.

— У — у-у…и ты туда же, — насупилась я, принимая из рук дока дымящуюся кружку.

— Так, больная, цыц! — хохотнул жених.

Я осторожно понюхала содержимое кружки. Ничего так, пахнет мятой и лимоном.

— Пейте — пейте, Юлия, — произнес Арнаус, — до конца.

Ладно, надеюсь не окочурюсь. Сделала маленький глоток…вкусненько, даже очень. Что это за успокоительное? Так тепло сразу и хорошо…и настроение повышается…и болтать расхотелось. Я сладко зевнула и приняла горизонтальное положение.

— Доктор, — любимый с подозрением на меня покосился, — что‑то на нее быстро подействовало.

— Это нормально, — коротко произнес Арнаус.

Мне поправили подушки и подоткнули одеялко…как мило. Родные губы поцеловали меня в висок. Отдаленно я услышала удаляющиеся шаги доктора Арнауса. Какие‑то странные мысли проносились в моей голове.

Помнится мне, Мик хотел стать изобретателем. Теперь вот Рен собирается его начальником отдела координации сделать. А дальше что? Какие в этом голубом парне еще скрытые таланты? Может, он и балет танцевать умеет? Или может он дрессирует змей? Какой из него получился бы ценный сотрудник. Днем маршрут просчитывает, а вечером в столовой балет показывает… в пачке и пуантах… розовых. Красавчик. Голубой красавчик в розовых пуантах и лосинах… и бантик на голове… тоже розовенький. И змею еще на шею повесить. Ах, да и восточные танцы пусть тоже танцует. Вот прям лежу в медицинском центре и представляю. Розовенькая пачка, пуанты, лосины, бантик… живот синенький оголен, а в нем пирсинг блестит и змея на плече извивается. И он такой под музыку бедром раз — два — три, раз — два — три. Хи — хи — хи. И фен в одной руке держит, включенный, порывы теплого воздуха развивают непослушные волосы, Мик балдеет. А народ аплодирует, свистит, на ночь к себе зовет. «Вот что с людьми делает успокоительное» — была моя последняя мысль, когда я заснула.

М — м-м. Ну кто — о-о. Кто, спрашивается, будит меня таким изощренным способом! Нет, честно, сначала я грешила на Рена. Но он бы не стал вылизывать мне лицо. Он конечно у меня тот еще маньяк, но так извращаться бы не стал.

— Спайк! — открыв глаза, я столкнулась нос к носу со своим зверьком. Видимо, его ночью Рен впустил.

Спала довольно чутко, поэтому знаю, что капитан пробыл в моей палате до четырех утра, а потом отправился на капитанский мостик. Я думала возмутиться, но он меня заверил, что пока лежал в аналогичной палате, успел как следует выспаться. Я тогда спорить не стала, на меня еще успокоительное действовало.

— Спайк, фу! — я попыталась отстраниться, но недопес отступать и не думал. Поставив свои лапки мне на грудь, он придавил меня своим весом и стал вылизывать лицо. Фу, какая целебная гадость. Недаром мне медицина никогда не нравилась. Мерзко, противно и мокро.

Еще минут пять Спайк усиленно меня лечил, после чего соскочил с постели и сел возле двери.

— Гулять хочешь? — спросила.

Зверек опустил моську и поскреб лапой пол. Раздался жалобный скулеж.

— Неужели в туалет приспичило? — удивилась я.

— У — у-у, — заскулил Спайк.

Неужели? Неужели спустя столько дней он захотел сходить по нужде? Вот ведь… выбрал время.

Встав с постели, потянулась и прошла босыми ногами до столика в дальнем углу, где лежали мои чистые вещи. М — м-м. Какие тут заботливые сотрудники. На мне же сейчас была стерильная ночнушка.

Пройдя в небольшую ванную комнату, я привела себя в порядок и вышла оттуда посвежевшая и с улыбкой на лице. И улыбалась до тех пор, пока чуть не вляпалась в… ну в… короче Спайк не вытерпел и сделал свое черное дело прямо у двери. Зажав нос рукой, я молнией вылетела из помещения, пока сюда не заявился доктор или что еще хуже — Рен. Вот ему здесь вообще не надо быть. Особенно сейчас. И вообще меня там не было! И вообще это не я! Ну то, что это не я, это точно. А вот доказательств того что меня там не было у меня, увы, нет. Черт.

Оказавшись в коридоре, я свернула к лестнице и потопала в столовую на завтрак. Ведь сейчас вроде утро, да? И вообще, сколько можно в каютах есть, пора и с народом познакомиться поближе, мне, между прочим, с ними работать. Работать… Черт! Мне же работать надо! Я с этими событиями совсем про работу забыла.

Влетев в столовую, даже не обратила внимание на то, что в ней уже ни кого не было. Значит, на завтрак я опоздала. Ну и ладно. Набрав на панели наобум стандартный завтрак, взяла поднос и села в дальнем углу. Спайку решила ничего не давать, он и так сегодня уже наделал делов. Надо же было… в моей палате, у входа… У входа?! Черт — черт — черт! Если кто‑нибудь туда войдет, а туда точно кто‑то войдет, то вляпается по самые… коленки. Точно. Коленки. Так как Спайк бедняга столько дней не просился…

С такими не очень аппетитными мыслями я дожевала свой поздний завтрак и пошла на капитанский мостик.