Я хихикала над его неуклюжестью. Не преуспев в этом занятии, Том растянулся на кровати и прикрыл глаза рукой.
– У меня такие вертолеты, – пожаловался он и повернулся на бок. – Господи, малышка, ты где?
Он потянул ко мне руки, и его пальцы прилетели мне прямо в глаз. Мы принялись смеяться так, что заболели животы. Немного успокоившись, я тоже дотронулась до него. Провела руками по груди, добралась до шеи. Прикоснулась к ней, погладила. Эти касания были такими… удивительными. Словно я дотрагивалась до того, от чего зависит вся жизнь на земле. Моя собственная жизнь. Я дотрагивалась до чего-то самого важного в этом мире…
Том трогал меня в ответ. Когда я положила руку ему на щеку, он сделал так же в ответ. А потом снова рассмеялся.
Сквозь открытое окно до меня доносится шум дождя и порывы прохладного ветра. Я лежу на боку и разглядываю руки Тома – они все в татуировках. Есть совсем старые и черные в виде цветов, они сильно потускнели. Красная паутинка, оплетающая локоть, на их фоне бросается в глаза. Рядом новые, цветные персонажи мультфильмов «Симпсоны» и «Футурама». На правой руке, той, что ближе ко мне, под рукавом футболки виднеется надпись «Джоуи». Под ней цифра 27, обведенная в круг. Я знаю, на другой руке, примерно в том же месте на плече, выведено «Марта». От этого в сердце словно что-то скрипит. Том набил ее имя, когда они были вместе и любили друг друга. Потом их брак с грохотом развалился, а татуировка осталась. Странно осознавать, как самые романтичные вещи позже становятся самыми печальными.
– О, смотри, это же кладбище! – завизжала я и ухватилась за прутья забора, вглядываясь в покосившиеся могилки.
– Европейское кладбище! В Амстердаме! Том, идем посмотрим!
Он засмеялся и согласился. Приближаясь ко входу, мы договорились вести себя прилично, пытаясь скрыть то, что мы навеселе. Но стараться не пришлось.
– Закрыто, – с разочарованием протянула я, – ну, давай хотя бы по периметру пройдемся?
Недолго думая, я обогнула ограждение по правую сторону от ворот. Том едва поспевал за мной. Я внимательно рассматривала кладбище сквозь мелькающие на скорости железные прутья.
– Черт, ты посмотри… я хочу туда! – Я зацепилась за забор рукой, а ногу поставила на выступ в фундаменте. Посмотрела на Тома, ожидая его реакции. Он хмыкнул.
– Малышка, мне ведь тоже восемнадцать, ты знаешь, – он взялся за решетку и запрыгнул на возвышение, – только рехабов стало больше.
Я оглянуться не успела, как Том перемахнул через ограду и оказался по другую сторону от меня.
– Я тебя обожаю! – вскрикнула я и последовала за ним.
Том протянул ко мне татуированные руки, когда я спрыгивала на землю; подхватил меня и поставил на ноги. Оглядываясь и посмеиваясь, мы стали расхаживать по кладбищу.
Там пахло плесенью. Все кладбище находилось под высокими толстыми деревьями, было прохладно и сыро. Покосившиеся могильные камни повергали в уныние. Мы вышли на асфальтированную тропу и медленно пошли вперед.
Мраморные плачущие ангелы, высокие белые кресты, вытянутые надгробные плиты, покрытые плющом, гробницы… Это было круче любого музея. Мы расхаживали по всей территории, совершенно одни и абсолютно безнаказанные. Том вглядывался в могилы, надеясь найти кого-нибудь известного.
В какой-то момент мы подошли к самой старой части кладбища. Здесь на могильных камнях даже не было надписей. Они исходили трещинами, сыпались песком и скрывались под высокой, неподстриженной травой. Я опустилась на одно колено и вгляделась в них.
– Когда-нибудь я умру, и моя могила зарастет дерьмом так же, как и все здесь.
Том поначалу молчал – видимо, не ожидал такой реакции. Потом присел ко мне и сказал:
– Такое случится со всеми.
– Нет, с тобой такого не будет.
– Мы не можем знать, что будет завтра, а ты говоришь про далекое будущее!
– Твои сумасшедшие фанаты будут ходить к тебе каждый день!
– Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь меня?! – возмутился Том.
– В каком смысле? – Я заглянула ему в лицо.
– В том смысле, что я даже после смерти не смогу спокойно отдохнуть!
Я захохотала. Том зыркнул на меня и встал. Мы принялись думать, где лучше перелезть обратно.
Я медленно моргаю. Кажется, Том заснул. Он перевернулся на бок, и теперь мы лежим лицом к лицу. Он такой… почему он такой… Я придвигаюсь к нему так близко, как могу, и обнимаю одной рукой. Снова вдыхаю его запах. Он тоже кладет на меня руку в попытке обнять. Но точно спит. Я поднимаю голову и принимаюсь его будить.
– Том, – зову, – Том, проснись…
– А? Что? – сонно спрашивает он.
– Том, я…
В завершение нашей фееричной прогулки мы решили сходить на улицу красных фонарей. Куда же без нее? Время близилось к вечеру, а значит, самое время идти смотреть на проституток.
– Это она мне или тебе? – спросила я, когда девушка с голой грудью поманила нас к себе пальцем.
– Думаю, это нам. – Том помахал ей и повернул меня в противоположную сторону.
– Надо же было оказаться именно в Амстердаме! – сетовала я. Мы остановились около витрины сексшопа. За стеклом была огромная куча фаллосов.
– Давай-ка зайдем, – взял меня за руку Том и потянул внутрь магазина.
– Ладно, ладно, давай зайдем… если ты так хочешь… – недовольно пробурчала я.
Том вопросительно посмотрел на меня. Я открестилась и принялась ходить за ним среди полок с вибраторами. В какой-то момент я все же не выдержала:
– Секс преследует меня.
– Он не делает этого, – покачал головой Том. – Ведь ты девственница.
– Ну спасибо…
– Я не имел в виду что-то плохое. Просто ты постоянно думаешь о нем. Не делай вид, что это не так, я был на твоем месте. – Том взял в руку презерватив с изображением марихуаны и покрутил. – Когда «Нитл Граспер» первый раз поехали в тур, нам было по семнадцать. Мы все были озабоченными мудаками, ты бы нас видела. Мы ездили в автобусе по стране и каждый, каждый гребаный раз, когда было время, обсуждали секс. У Майка тогда уже были девушки, и он рассказывал нам много историй. Половину, правда, выдумывал, как я понял позже. Мы обсуждали женскую грудь, бедра, задницы и много чего другого…
– Фу, Том…
– А что такого? Еще мы очень часто говорили о девушках, что приходили на наши выступления. У меня все никак не получилось ни с кем сойтись. Это было ужасно.
– М-да… – протянула я. – Ладно, у меня еще есть время стать рок-звездой и наконец-то заняться сексом.
Том залился смехом. Я криво улыбнулась.
– Но раз ты говоришь, что секс тебя преследует… может, купить тебе? – Он указал рукой на огромный резиновый член. Я моментально вспыхнула.
– Слушай, а где твои папарацци и фанатки, м? Почему ты до сих пор спокойно ходишь по улицам?
Том закатил глаза. Он подошел на кассу, пока я старательно отворачивалась, делая вид, что вовсе не пытаюсь рассмотреть его покупку, и мы вышли наружу.
– А тут есть мужики? – спросила я, когда мы проходили очередное красное окно с девушкой.
– Да. Они обычно внутри сидят.
– Ах вот оно что… Может, стоит снять себе одного и лишиться с ним девственности? – огрызнулась я.
– Хм… – Том скептически посмотрел на меня. – Не думаю, что они хороши в этом.
– Думаешь, не стоит?
– Думаю, нет.
Пока мы гуляли по улице Красных фонарей, окончательно стемнело. С наступлением полуночи мы отправились обратно в отель.
Я зарываюсь Тому в грудь и заплетающимся языком говорю:
– Я тебя очень сильно люблю.
– И я тебя, – тут же отвечает он, и его дыхание обдувает мою макушку.
Я продолжаю:
– И я даже не хочу слышать ответ. Я люблю тебя.
Том принимается гладить меня по голове. Нежно говорит:
– Бельчонок, я тебя тоже очень люблю, и это правда.
– Ты единственный, кто помогает мне. Спасибо. И прости.
