Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 59)
Да, так было всегда. И от осознания этого становится тошно.
Арктус видел Этру живым. Прекрасный мир, пронизанный магией, полный жизни и чудес. Почти все создания, населявшие его, были разумны. Арктусу лично довелось поболтать с мышью, бесплотным духом, драконом и местным учёным мужем, и все они были интересными в своём роде собеседниками. И каждый из них в той или иной степени владел магией, причём способные к высшим её формам использовали свою силу для познания мира, а не для порабощения более слабых. Учёные мужи Этры прознали, что мироздание не ограничивается единственным небосводом, что есть другие миры и их великое множество.
Этра был удивительным миром, развитым и всё время совершенствующимся, он являл собой живую демонстрацию величия Творца. Всё созданное Его волей, от мельчайшей песчинки до подзвёздных миров, было прекрасно, но именно созерцая Этру, Арктус чувствовал это всем своим существом.
А сейчас он смотрел на то, что осталось от Этры, и ярость овладевала им, жгучая, но бессильная и оттого ещё более болезненная.
Когда он шёл сюда, он, конечно, понимал, что увиденное ему не понравится. Но не настолько. Не так.
Арктус ожидал увидеть потухшую звезду и мир, превратившийся в холодную пустыню. Мёртвый, но всё же хранящий память о той жизни, что когда-то в нём была. По крайней мере, те погибшие миры, которые он видел раньше, выглядели именно так.
От Этры же остались только воспоминания да пара камней. Взбесившаяся звезда сожгла дотла твердь мира, обратив её в пыль, и сгинула в собственном пламени. И ужасало не само это облако камней и пыли на месте некогда живого мира. Ужасным было то, что только это облако и осталось. Никаких следов жизни, что здесь была. Никаких признаков смерти, что здесь пировала. Не осталось ни отголоска, ни отблеска магии, бушевавшей здесь.
Ни-че-го.
Мёртвая бесплодная пустота и холодная пыль там, где когда-то сверкала жемчужина Его творений.
Ни во что не вмешиваться. Арктус всегда считал это требование необременительной платой за всё то, что было ему дано. Он знал, что Заповедь Творца непреложна, а нарушившему её нет прощения, и спокойно жил с этим, не задумываясь и не желая знать, почему так.
Когда Максимуса приговорили, Арктус считал, что это справедливо. Всё было правильно ровно до того момента, как Аэтернитас добровольно шагнула в бездну вместе с Мятежником. После этого Арктус потерял покой и только и мечтал о том, чтобы его вернуть.
Но сейчас, когда он смотрел на то, что Максимус пытался предотвратить, и впервые в жизни видел цену невмешательства, он больше не хотел покоя. Он хотел только знать – почему?
Ему было необходимо это знать.
Арктус был не первым, кто посетил руины Этры. Задолго до него здесь побывали эфоры.
– Что произошло?
Глава Совета парил посреди облака пыли и камней и внимательно осматривал белыми глазами каждую песчинку, оставшуюся от сгинувшего мира.
– Он не родился, Великий.
– Это я и сам вижу. Почему?
– Всё шло, как надо. Ульмм своей трансформацией высвободила колоссальную энергию, Этра отдал накопленную жизненную силу до последней капли.
– И?
– Силы не хватило, чтобы он родился.
– Почему? – повторил свой вопрос Великий эфор.
– Переход, который создали Смотрители. Мы не разрушили его до конца. Осталась нить, она бы не могла выдержать никого из созданий Этры, и мы не обратили на неё внимания. Сила утекла по ней.
– Вопиющая неосмотрительность, брат мой.
– Мы подоспели в последний момент, Великий, времени было мало, – эфор оглядел своих собратьев. – Мы думали, что сделали достаточно. Мы ошиблись.
– В итоге мы потеряли двоих Смотрителей и живой мир, который готов был породить третьего, – глава эфората на мгновение прикрыл глаза. – Три Смотрителя и мир.
– Мы ведь сами пошли на небывалое и приговорили Максимуса…
– Пошли. А какой был выбор? Максимус стал слишком опасен. Воинствующий вольнодумец, проявляющий полнейшее презрение к Заповеди, к нам, к Творцу. Скольких ещё он бы увлёк за собой, если даже Аэтернитас, прекраснейшее дитя Творца, пошла за ним?
– Смотрители не свободны от страстей. Эти двое любили друг друга.
– Да, этого обстоятельства я не учёл. Следуя по пути беспристрастности, забываешь о таких мелочах. Кто бы мог подумать, что какие-то нежные чувства окажутся сильнее страха перед Великой Бездной и стремления бессмертной души к сохранению себя. Как она только смогла обмануть меня? Я ведь смотрел в её глаза, там было лишь смирение и покорность нашей воле.
– И мы смотрели, Великий, – подтвердил эфор, – и видели там то же, что и ты.
– Всё так хорошо совпало, такой шанс. Смотритель, рождённый Этрой, должен был заменить Максимуса, а мы избавились бы от смутьяна. А теперь… Потеря двоих Смотрителей – это не шутки. Всё мироздание встрепенулось. Сила течёт не так свободно, как прежде. Чем это обернётся и когда все восстановится, одному Творцу известно.
Эфоры молчали.
– Что с тем миром, с Ультимом? – спросил Великий эфор.
– Поток Силы пробудил магию мира. Мир приспосабливается. Ничего значительного там не происходит.
– Хорошо. Хоть с этим разбираться не придётся.
Эпилог
Главный шпион Штольма трясся, как осиновый лист, закатывал глаза и вообще выглядел сейчас, как душевнобольной в самом разгаре приступа безумия.
– Милорд, произошло немыслимое! Не знаю даже, как докладывать…
– Спокойно, Ройс, докладывай спокойно, – меланхолично протянул князь Рихар. – Твоя истерика меня утомляет. Что стряслось-то? Мои подданные плетут интриги против меня, а моя жена хочет меня отравить? Или моя дочь спуталась с кузнецом и понесла от него?
– Нет, милорд, нет, что вы! – торопливо замотал головой шпион. – Это не в Штольме.
– Ох, хорошо, а то я уже начал было волноваться, – хмыкнул князь. – Так, и что же стряслось у наших соседей? В Торесе выпал снег? Или у безвременно почившего князя Лиха нашёлся потерянный наследник? Или, может, поля Деннарда сожрала саранча? О, или его потеряшка-сын вернулся в отчий дом, но не совсем живым? Ну же, Ройс, говори!
– Землетрясение, что случилось ночью, мой князь… Оно…
Рихар закатил глаза.
– Ты поздно пришёл, Ройс. Стареешь, видно. Мне уже доложили. Где-то в Лихе тряхнуло, до нас дошли отголоски. Я даже сам ночью проснулся от гула. Народ понёсся в храмы Сауле, помолился о защите, а к утру вернулся к своим делам. Жертв нет, а, если бы и были, кто будет плакать об отребье, что там живёт? Так что не вижу причин тратить моё время на твои стенания.
– Это не было землетрясением, мой князь! – Ройс, наконец, овладел собой. – Это было колдовство! Немыслимое колдовство.
– Какая-то ведьма пыталась извести соперницу и разворотила пол Лиха? – приподнял одну бровь князь Рихар. – О таком мне не докладывали.
– Черногорья больше нет, милорд, – медленно проговорил шпион.
– Что значит «нет»?
– Нет на земле Лиха, если быть точным. Оно взмыло в небеса и скрылось в облаках.
– Целиком? – князь опешил. – То есть, как вообще могли горы подняться в небо, что за бред? Ты не пьян часом?
– Нет, милорд. Я абсолютно трезв. Люди, которым я доверяю, видели своими глазами, как вся махина Черногорья взмыла в небо. Там, где были горы, теперь провал. Будто бы их вырвали с корнями. Я боюсь даже думать, кем надо быть, чтоб совершить подобное, и на что ещё они способны.
– М-да… Интересные дела, – князь задумчиво почесал бороду.
– Это не всё, мой князь.
– Что ещё? – простонал Рихар.
Шпион достал из-за пазухи свиток, перехваченный чёрной с золотом лентой.
– Это доставили утром. И, по моим сведениям, все князья получили такие же письма. Я взял на себя смелость его развернуть, должен был удостовериться, что оно не несёт опасности, не отравлено и тому подобное, – Ройс протянул свиток князю.
– Что там? – спросил правитель Штольма, принимая послание из его рук.
– Они зовут себя Мистерисом, небесным княжеством, обителью магов.
Брови князя Рихара удивлённо поползли вверх, он торопливо, пожалуй, слишком торопливо для князя, развернул свиток и начал читать.
– Небесное княжество, серьёзно? – растерянно спросил князь Рихар у Ройса. – Княжество магов?