Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 56)

– Что ты несёшь! – кулаки Сергоса непроизвольно сжались. – Какие штуки? Она девицей была до прошлой ночи!

– Так ты взял её только прошлой ночью? – удивился Деннард. – Ну, это многое объясняет. Я же сразу сказал, ты ещё не проспался. Ты просто слишком возбуждён. Оно и понятно – ты желал её, она тебе отдалась, ещё и девицей оказалась. Это очень волнующе. Но какое это имеет отношение к женитьбе? Ну, нравится она тебе так сильно, ну держи её при себе. Просто наслаждайся. Я ж не зверь какой, я все понимаю. Ты молод, горяч, люби её себе на здоровье. А женишься на той, кто тебе под стать. Я подумываю о княжне Штольма. Породниться с соседями – всегда хорошая идея, – вдохновенно вещал Деннард. – А девочку эту сделаешь своей наложницей, если она тебе к тому времени не надоест. Ты будущий великий князь, кто тебе запретит?

– Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь, отец? Какая княжна Штольма? Какая наложница? Я люблю Альбу. Люблю так, как только и должно любить. Я смотреть не могу на других женщин, едва увидел её!

– Ой, ну Сергос, – скривился Деннард. – Родит тебе жена наследника, и можешь вообще к ней больше не прикасаться! Люби себе свою ведьму, благо хоть бастардов она тебе не нарожает.

Сергос на мгновение прикрыл глаза, чтобы унять свою ярость. И этот человек ещё любил рассуждать о княжьей чести.

– Я взял эту женщину, – медленно, чеканя каждое слово, произнёс Сергос. – И у меня было время подумать, прежде чем сделать это. У меня не будет другой жены, кроме Альбы. И наложницы другой не будет.

– Ты совсем плохой? – князь Деннард совсем невежливо покрутил пальцем у виска. – Она не может быть твоей женой. Даже если на мгновение впасть в безумие и закрыть глаза на то, где ты её подобрал… Кстати, это тоже очень интересно, может быть и не сам подобрал, а помогли. Подсунули. У Гардена много завистников. Надо об этом подумать… Так вот, даже если не брать во внимание её сомнительное происхождение, она всё равно не может быть твоей женой. Она ведьма, она не родит тебе наследников! Такие, как вы, не плодятся между собой, и, может, это и к лучшему!

– Может быть, поэтому она мне и под стать. Таким, как мы, – Сергос зло передразнил отца, – нужно держаться вместе.

– Ты серьёзно? – глаза Деннарда стали огромными. – Ты что же хочешь, чтобы Гарден постигла судьба Лиха? Без наследников княжество падёт! Подумай, что сказал бы твой любимый дед на это!

– То, что случилось с Лихом, следствие предательства вассалов князя, а не отсутствия наследников. Клинок, что оборвал жизнь княгини, точно также избавил бы Лих и от наследников князя. И кстати о предательстве: мой дед, и раз уж на то пошло, твой отец, совершенно точно никогда бы не посоветовал мне извалять в грязи мою честь и предать женщину, которую я люблю.

– А предать родного отца и свой долг, он бы тебе посоветовал?! Это твою честь не пачкает?

– Я не предаю тебя, отец, – устало покачал головой Сергос, – поэтому и пришёл к тебе за благословением. Я надеялся, ты меня поймёшь. И всё ещё надеюсь.

– Я не собираюсь понимать безумия! Не будет тебе благословения! Женишься на той, кого я выберу, и будешь прилежно делать мне благородных внуков. И, может быть, тогда я позволю этой проклятой девке остаться в Гардене и греть тебе постель. Это само по себе великая честь для такой, как она.

Деннард резко опустился в кресло и принялся сосредоточенно раскуривать потухшую трубку, демонстрируя всем своим видом нежелание продолжать разговор. В общем-то, в продолжении не было никакой нужды, все слова уже были сказаны. Сергос вышел из покоев отца молча, не утруждая себя традиционным поклоном и пожеланиями удачи в дороге.

В коридоре он услышал приближающиеся голоса: мать переговаривалась с Джарвисом, отдавая ему указания на время своего отъезда. Сергос повернул в другую сторону и поспешил убраться с их дороги. Разговаривать с кем-либо из них он был сейчас не готов.

Миновав анфиладу, он вышел на воздух. Небо над Гарденом было серым и низким. Густые снежные тучи заволокли его, и с них то и дело срывались мелкие снежинки. Скоро они укутают всё вокруг белым саваном. Вреда зачарованному саду это, разумеется, не принесёт, но деревья в цвету, засыпанные снегом, зрелище само по себе удручающее. Как раз под стать настроению Сергоса.

– О, дружище! Я как раз собирался идти тебя искать! – тяжёлая рука Мариса легла ему на плечо. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Это невероятно важно.

– Ох, Марис, давай не сейчас. Из меня сейчас собеседник так себе. В своей бы голове порядок навести.

– Да я уже заметил, – Марис внимательно оглядел его. – Что стряслось-то?

– Долго рассказывать, – попытался уклониться от разговора Сергос.

– Так, а я и не тороплюсь. Пойдём прогуляемся, пока снег не повалил.

Какое-то время шли молча. Марис проявлял удивительную тактичность и терпеливо ждал, когда он заговорит. Видимо, выглядел Сергос ну совсем неважно.

Остановились у пруда, поднялись в беседку. Сергос облокотился на резные перила беседки, сложил руки на груди. Марис присел напротив.

– Мы с Альбой провели ночь вместе, – начал наконец Сергос.

– Ну, ожидаемо, – хмыкнул Марис. – Ты вчера так на неё смотрел, я ещё подумал, что ты решишься.

– Я этого не планировал! Это произошло случайно, как-то само собой.

– Это произошло закономерно, Сергос. Всё к этому шло. Она же была не против, я надеюсь?

– Что? О, ну разумеется, она была не против! За кого ты меня принимаешь?

– Ты такой смурной, что я не знаю, что и думать, – развёл руками Марис. – По моему разумению, наутро после ночи с возлюбленной мужчина должен иметь несколько другой вид. Более радостный, что ли. А на тебя посмотришь – жить не хочется. Где Альба, кстати?

– Она ещё спала, когда я уходил.

– А чего уходил-то? Куда тебя понесло с утра пораньше?

– К отцу. Я хотел попросить его благословения как можно скорее, чтобы, когда она проснётся, подарить ей княжье кольцо и попросить стать моей женой.

– Ну, я бы, конечно, на твоём месте всё же дождался, когда она проснётся, в очередной раз признался в нежной любви, приласкал, и только потом бы выпрыгивал из постели. Женщины это ценят. Но у тебя есть хорошее оправдание твоей отлучки, так что я пока не вижу причин для столь скорбного лица. Ты поговорил с князем Деннардом?

– Поговорил, – сквозь сжатые зубы процедил Сергос. – Он настоятельно рекомендовал мне жениться на штольмской княжне, а «безродную ведьму взять в наложницы ибо греть постель князю уже великое счастье для такой как она». Это если коротко. Остального даже пересказывать не хочу.

По лицу Мариса прошла кривая ухмылка.

– В общем и целом, всё в духе князя Деннарда. Благословения он в итоге не дал?

Сергос отрицательно повертел головой.

– И это изменило твои намерения? – одна бровь Мариса выразительно поднялась.

– Нет, конечно! – вспыхнул Сергос. – Что ты такое говоришь?

– Просто пытаюсь понять, отчего ты такой потерянный. Давай будем честны, Сергос. Ты правда ожидал какой-то другой реакции от него?

– Я надеялся, он поймёт, – пожал плечами Сергос. – Поймёт и примет моё решение. Когда ты влюблён, ведь для тебя нет ничего больше этого. И кажется, что и для других тоже нет.

– Он не поймёт и не примет, Сергос. У Гардена достаточно власти и золота, чтобы никто и никогда не вспомнил о её происхождении. Но князя Деннарда такой расклад не устроит. Она ведьма, и для твоего отца это перечёркивает все. Ну, и есть, конечно, объективные причины. Наследники. Он, определённо, думает и об этом.

– Да, это прозвучало.

– А ты что по этому поводу думаешь?

– А я об этом не думаю, Марис, – Сергос рассматривал поверхность пруда, покрытую тонкой коркой льда. – То есть не думал, пока отец не заговорил об этом. А теперь… Я бы, наверно, был счастлив, появись у нас в будущем дети. Но я люблю Альбу, а не её потенциальную возможность родить мне наследников. И между счастьем отцовства и Альбой – я выберу Альбу.

– А между Альбой и Гарденом? Один выбор тянет за собой другой.

Сергос медленно втянул воздух.

– Я всегда жил с мыслью, что забота о будущем Гардена – мой долг. Смысл моего существования, то, для чего я рождён. Но всё изменилось. Ещё в том душном подвале, где я впервые увидел её, всё необратимо изменилось. Выбирая Альбу, я предаю будущее Гардена, делаю его хрупким и туманным. Но это уже не имеет никакого значения. Ничего не имеет значения по сравнению с ней. Со стороны я, наверно, выгляжу потерявшим голову влюблённым дураком, который совершает самую большую глупость в своей жизни, но я знаю, что поступаю, как должен. Я впервые чувствую, что живу свою жизнь.

– Ты всё верно чувствуешь, друг мой. Ты должен думать о себе. И о ней. Не о Гардене, не об отце. Этот замок никогда не был твоим домом, а твой отец… Прости, но он не намного лучше моих родителей. Мои продали своё дитя в балаган, как зверька, твои – валяют в грязи всё, до чего могут дотянуться, предлагая тебе, человеку чести, любимую женщину держать в наложницах, а жену, что сами тебе и выбирают, – оскорблять изменой. Родство – это не только общая кровь. Нет, я не хочу сказать, что он тебя не любит. Любит, но как любят убогих. Как ребёнка, что родился с увечьем, родного, но хромого и косоватого. А ты не убогий, Сергос. И я не убогий. И Альба. И эта несчастная ведьма Натлика, она тоже не была убогой. Она просто была облечена Даром, им недоступным, и люди изуродовали её. Они никогда нас не примут. Мы другие. Нам нет места среди них!