Ксения Крейцер – Тёмная порода (страница 53)
«Хорошо тебе, у котов не бывает таких проблем».
Надо спать. К утру мысли придут в порядок, и будет легче. Ночь имеет свойство усиливать любые переживания.
Альба посадила кота на кровать. Тот осмотрелся, приглядел себе тёпленькое местечко среди подушек, важно проследовал к нему и свернулся там клубком. Альба разделась и забралась под одеяло, подтянув его к самому носу.
Луна освещала покои бледным светом. Тиша мурчал, смотря свои кошачьи сны. Альба, так и не справившись с собой, думала о Сергосе, его тёплой улыбке, ласковых руках и о многом другом, о чём порядочной девушке, наверное, думать бы не стоило.
Сергос уже почти уснул, когда его озарило, что Альбе к балу необходим наряд, подобающий случаю. Женщины ведь любят наряжаться. А ему непременно хотелось её порадовать.
Джарвиса он нашёл в Большом зале. Неугомонный дворецкий, похоже, не собирался останавливать приготовления к празднику на ночь, не спал сам и не давал спать всем слугам.
– Мне нужно платье, Джарвис! – налетел на него Сергос.
– Платье, милорд? Для вашей прекрасной гостьи?
Джарвис был как всегда невозмутим и собран.
– Да, Джарвис, для неё. Самое красивое платье, какое можно найти.
– Оно нужно к завтрашнему балу?
– Ну, конечно. Найдёшь?
– Я посмотрю, что можно сделать, милорд.
– Джарвис, мне очень нужно.
– Я понял, милорд. Какие-то особые пожелания будут?
– Самое красивое, какое можно найти, – повторил Сергос, пожав плечами.
– Миледи, вы так ничего и не съели, – посетовала служанка, глядя на завтрак, нетронутый Альбой. – Вам не понравилось? Может, что-то другое принести? Чего бы вам хотелось?
Она была женщиной средних лет, приятной, хоть и суетливой, как курица-наседка.
– Ох, нет, спасибо, ничего не нужно. Я просто не голодна.
Альба сидела в большом кресле у камина, забравшись в него с ногами. Тиша, в отличие от своей хозяйки, от еды не отказался и теперь умиротворённо сопел рядом, массируя её бедро и периодически слегка впиваясь в кожу коготками.
– Ну, как же так, не голодна? Уже обедать пора, а вы ещё к завтраку не притронулись. Вам точно что-то не понравилось.
– Да нет же! Всё хорошо. Я чуть позже поем, – пообещала Альба.
Ей вовсе не хотелось расстраивать эту милую женщину, но кусок не лез в горло. Утро не принесло ожидаемого успокоения – она всё также думала о Сергосе. Внутренне ругала себя, злилась, но думала и поделать с этим ничего не могла.
Вечером будет бал. Наверное, Сергос пригласит её танцевать. Ей очень этого хотелось. Хотя там же будет куча благородных дам, родовитых и блистательных, куда ей до них? Сергосу точно будет не до неё. Ну, это и к лучшему. Незачем терзаться. Здесь не Вальде, не Черногорье и не Ведьмин круг, где можно было тешиться иллюзиями, что он ей ровня. Князю пристало общество таких же аристократов, как и он. Зато у неё есть возможность побывать на настоящем княжеском балу, это ведь прекрасно. По крайней мере, следовало себя в этом убедить.
– Миледи Альба!
Другая служанка, совсем ещё молоденькая, младше самой Альбы, появилась в покоях. В руках у неё был большой свёрток. Девушка низко поклонилась, чем ужасно смутила Альбу, и, переведя дух, важно сообщила.
– Милорд Сергос просили передать вам, – она протянула ей свёрток.
Оторопевшая Альба приняла его. Внутри было что-то довольно лёгкое и мягкое.
– Что там, он не сказал?
– Нет, – повертела головой девушка. – Просили только передать.
– Откройте и посмотрите, миледи, – подсказала служанка постарше.
Альба жалела, что сразу не узнала её имени, а теперь уже спрашивать было как-то неудобно.
– Э… Да, – согласилась она и развернула тюк.
Внутри был белый шёлк, легче лёгкого, расшитый жемчугом и ещё какими-то сверкающими камнями, названия которых Альба не знала. Она вытащила его из свёртка и подняла на вытянутых руках перед собой. Служанки дружно охнули, да и Альба едва сдержала восхищенный возглас. Это было платье. Красивое настолько, что дух захватывало.
– Пресветлая Сауле, какая прелесть! – воскликнула взрослая служанка.
Молодая ей поддакнула.
– Примерьте же, миледи!
Альба, совершенно растерянная и смущённая, кивнула. Служанка взяла платье у неё из рук, чтобы Альба могла спокойно вылезти из кресла. Из вороха шелков выпала записка.
Сердце снова затрепетало. Альба почувствовала, что краснеет. Она сжала записку в кулаке и поднялась, стараясь не выдать дрожи, охватившей её.
Шёлк платья обволакивал невесомым облаком. Женщины шнуровали её корсет, рассыпаясь в восторгах. Даже Тиша заинтересовался происходящим, взобрался на спинку кресла и внимательно наблюдал, как наряжают Альбу.
Конечно же, это просто жест вежливости. Но… Сергос думал о ней. Она, может быть, и так догадывалась об этом, но живое тому подтверждение всё же было невероятно приятным.
Глава тридцать первая
Бал
Сергос не помнил, чтобы он когда-то так волновался в преддверии праздника. Руки холодели, мурашки собирались где-то в середине живота и оттуда разбегались по всему телу. Ну, как девица перед первым балом, честное слово.
Он вышагивал взад-вперёд по Большому залу, слуги сновали мимо него, гости, уже выказавшие почтение великому князю с княгиней, теперь норовили поздороваться с княжьим сыном и всё время останавливали его. Сергос изо всех сил старался быть вежливым и радушным хозяином, приветствовал каждого, заводил какой-то незамысловатый разговор, но всё его внимание было приковано к лестнице, а мысли бродили далеко отсюда.
Понравился ей подарок или нет? Надо было самому отдать, а не передавать со слугами. Не хотел смущать. Олух. И подняться за ней следовало лично. Ну, как можно быть таким идиотом? Вдруг она вообще не выйдет?
Не в силах больше бороться с сомнениями Сергос откланялся послу Штольма, пожелав ему прекрасного вечера, и двинулся к лестнице. Он успел подняться почти до самого верха, когда увидел её.
В первые мгновения Сергос забыл, как дышать. Альба была ослепительна. Он медленно оглядел её снизу вверх, весь превратившись в зрение и наслаждаясь зрелищем. С платьем Джарвис угадал.
Белый шёлк обволакивал её хрупкое тело, подчёркивая, по большей части целомудренно, но где-то и вполне себе откровенно, все его соблазнительные изгибы. Корсет сжимал в объятьях и без того тонкую талию, острые ключицы и беззащитно открытая шея завораживали. Взгляды встретились, и лицо Альбы полыхнуло улыбкой, обезоруживающей и влекущей.
Приблизилась. Сергос, поклонившись, поцеловал её руку. Именно поцеловал, задержавшись губами на коже сверх всяких приличий. Альба смутилась, румянец разлился по её щекам, и это сделало её ещё более очаровательной. Хотя казалось, куда ещё.
– Ты прекрасна! – не стал скрывать своего восторга Сергос. – Глаз не отвести!
– Спасибо. Хотя, по правде говоря, я не умею всего этого носить. Это одежда для благородных дам, – она повела плечом, слегка наклонила голову.
Так изящно, так естественно. Этим всем благородным дамам, что собрались здесь сегодня, такая восхитительная привлекательность и не снилась. Они выглядели как коровы, которых шутки ради нарядили: неуклюжие, грузные. Альба же будто бы была рождена, чтобы носить шелка, и двигалась так, как если бы они были её второй кожей. Лёгкая, тонкая, гибкая. Неужто сама не понимает, как хороша? Или всё же кокетничает?
– Ты прекрасна, – вслух повторил Сергос, глядя ей в глаза. – Миледи позволит её сопровождать? – он протянул ей руку.
– Сергос! – расхохоталась она.
– Отказ разобьёт мне сердце, – серьёзно сообщил Сергос.
– Ну, если так, – быстрый взгляд из-под ресниц. – Кто ж посмеет разбить сердце князю? – тонкая ладонь легла в руку Сергоса.
Большой зал был полон людей, и Сергос искренне надеялся, что им удастся затеряться в толпе и избежать внимания отца, жаждущего привлечь наследника к исполнению княжьих обязанностей. Но, как назло, князь Деннард заметил их сразу, только-только они спустились в зал. Он сделал Сергосу знак подойти, и проигнорировать его было бы верхом дерзости.
– Подожди меня здесь, хорошо? – попросил он Альбу. – Я быстро.
– Хорошо, – кивнула она и высвободила руку.
Сергос, проклиная все на свете, направился к отцу.
– Сергос! Где ты ходишь?! Почему я один встречаю гостей? – зашипел отец.
Лицо его при этом сохраняло благодушное выражение.
– Ты великий князь, отец. Это твоя работа, – Сергос пустил в голос больше раздражения, чем следовало бы.