Ксения Кожина – Жена на четверых (страница 34)

А вот дальше я поступила совсем не как жрица. Нас учили пониманию, состраданию, помощи ближнему. И я очень понимаю и сострадаю. Себе.

— Ну раз все в порядке, — невозмутимо начала я, — то нет смысла просить Кэйташи. Я уже настроилась, что с одеждой мне поможешь ты, разделась и приготовилась ко всему. Давай не будем смущать меня ещё одним мужчиной? — просяще закончила я, состроив умоляющую рожицу.

Хвост нагаасура нервно стукнул по ковру. Тихо, быстро, но всё-таки! Он медленно кивнул и вышел.

И только тогда я позволила себе облегчённо выдохнуть. Я терпела пока он снимал мерки чужое возбуждение, на мужа не накинулась, вот и он пусть терпит. Чтобы в следующий раз не отказывал жене в такой малости, как личное пространство!

Покупать одежду, оказывается, весело и приятно. Я не собиралась дёргать ни кота за усы, ни змею за хвост и прекрасно понимала, чем все может закончиться, если Атсуши не выдержит изощрённой пытки. Но если мужчины бьют морду, когда их что-то не устраивает, то женщины обижаются. И остановиться становится сложно. Вот и я не стала.

Вещи были прекрасными: элегантные, откровенные, подчёркивающие достоинства и скрывающие недостатки. Тёплые и лёгкие. Платья, туники, кофты, штаны… Я немного подмёрзла, ожидая мужа, но когда он появился доверху нагруженный одеждой, которую мне предстоит перемерить, забыла обо всех неудобствах. Это не храмовая традиционная одежда, подогнанная по размеру, но грубая и без изысков, это настоящие сокровища. И я поняла, почему заглядывая в витрины магазинов, мы с сёстрами каждый раз наблюдали возбуждённых от восторга женщин. Мерить красивые, удобные вещи одно удовольствие, а уж когда знаешь, что вот это струящееся книзу изумрудное платье с расшитым подолом будет твоим — дыхание захватывает. Наверное, меня всё-таки как-то не так воспитали в храме, потому что все людское не то что не чуждо, но ещё и захватывает так, что противиться не хочется.

А уж взгляд, которым меня одаривал муж и вовсе растопил былую обиду.

Я демонстративно покрутилась перед зеркалом, чувствуя себя самой красивой и желанной женщиной, и повернулась лицом к Атсуши. Муж не дышал. Мы мерили последнюю обновку из готовых и сохранившихся после недавнего инцидента у кэрра Ногути. Чёрное облегающее платье с квадратным вырезом на груди, поясом на талии и длиной чуть выше колен. Предполагалось, что оно подойдёт мне, скажем так, для деловых встреч, когда нужно будет решать вопросы семей входящих в клан, но либо муж был уже на грани, либо платье оказалось верхом неприличия. Я в принципе не нашла в этом ворохе одежды что-то приличное и подходящее жрице, но смирилась быстро.

— Ты очень красивая, — наконец-то хрипло выдавил муж. Сглотнул и взял то, что мы приготовили для перехода домой. — Переодевайся, и пойдём попрощаемся.

Я улыбнулась счастливо и довольно и в благодарном порыве подбежала к нагаасуру, притянула к себе лицо застывшего каменным изваянием мужа и быстро поцеловала.

«Спасибо» так и не сорвалось с моих губ.

Атсуши словно молния ударила. Приготовленные вещи вновь полетели на пол. Он вздрогнул всем телом, обхватил меня руками и прижал к себе так крепко, что я вдохнуть не смогла.

Послышался характерный треск, словно кто-то когтями рвёт ткань.

Когтями.

Рвёт.

Моё платье!

Попытка вырваться успехом не увенчалась. Такое ощущение, будто муж вообще не замечал моих трепыханий. Он целовал жадно, торопливо, словно у него сейчас отнимут последний глоток воды. И… безжалостно рвал моё платье. Когти, царапнувшие спину, неожиданностью не были, но заставили сопротивляться ещё сильнее. Пришлось укусить язык, хозяйничающий у меня во рту и, судя по металлическому привкусу, до крови. Атсуши зашипел, разорвал поцелуй, но не отпустил. Наоборот поднял меня выше, уткнулся лицом прямо в грудь и ответно укусил. Не сильно, но чувствительно. Подтвердив то, что змею не нужно дёргать за кончик хвоста — укусит.

Первой мыслю было заорать, второй — сама виновата, третьей… я вспомнила, как желание сжигало меня во время замеров и сдалась. Ещё бы адекватность мужу вернуть.

— Атсуши, миленький, — взмолилась я, как никогда не взывала к богине, — только не в этой форме. Пожалуйста, хороший мой.

Почему-то это пугало сильнее яростного животного секса. Не знаю, может наши разные формы совместимы, но проверять не хочется.

Я даже всхлипнула разок, хотя пообещала себе этого не делать ни при каких условиях.

— Маргарита, — простонал муж, перестав покусывать грудь и дорывать то, что осталось на мне.

— Маргарита, — тут же согласилась я. И так как меня прижали крепче к тому, что торчало из паховых пластин, быстро зачастила: — Ты не подумай, я совсем не против. Сама виновата, что обиделась и разозлилась, а у тебя нервы не железные и сам ты, — «змеёныш озабоченный» еле проглотила, — не железный. Только форму смени. А то у тебя хвост, когти…

Член нестандартный.

Да что ж такое! Чуть не ругнулась от злости. Вот что означает напугать перспективой.

— Ты зачем целоваться полезла, верующая моя? — проникновенно вопросил муж.

У меня мурашки по спине пробежали.

— Поблагодарить? — почему-то вопросительно протянула я.

— У тебя получилось, — он громко сглотнул. Продолжение было угрожающее: — Теперь не отпущу.

Вместо страха по телу почему-то прокатилась волна возбуждения.

— Знаешь, что я хотел, когда понял, что ты плачешь?

Знаю. И даже отвечу. Только почему мне кажется, что его разговор не успокаивает, а распаляет ещё сильнее?

— Подраться?

— Убивать. Защитить то, что принадлежит мне, утащить туда, куда никто не сможет проникнуть и спариваться. Долго и со вкусом. Заметь, речь не совсем о сексе. Не знаю, какая часть меня, змеиная или демоническая, требовала этого, но человек во мне в тот момент отсутствовал. И сдержаться я смог исключительно благодаря вмешательству брата. У него получилось достучаться.

— А сейчас?

Вместо ответа он оторвался от моей груди и улыбнулся. В глазах сумасшедший блеск и вожделение. Эгоистичное желание заполучить меня всю и не отпускать. Судя по всему, долго и со вкусом.

— Ты уверен, что в порядке? — ляпнула первое, что пришло в голову. Муж мало был похож на адекватного человека. Все же хвост и когти этому явно мешали. — Может, примешь другую форму?

— Не могу, — он улыбнулся шире, медленно склоняясь к моему лицу. — Не получается. Пока.

Паническая мысль, что муж застрял в хвосте, окатила как ведро холодной воды с головы до ног. И то, что нагаасур не спешит менять свои планы пугало. Если я и задрожала, то не от собственнического поцелуя, требующего подчиниться.

А он целовал медленно, уверенно и явно наслаждаясь моим смятением. Оттолкнуть? Смириться? Что делать в такой ситуации я не знала и входить в моё положение муж не собирался. Атсуши прервал поцелуй, но лишь за тем, чтобы переключиться на мою шею, целуя выше и выше. Прикосновение к чувствительному месту за ушком и хриплый шёпот:

— Страшно?

Я даже не сразу разобрала, что муж спросил, но на всякий случай кивнула.

— Тогда зачем провоцировала? Я ведь правда собирался позвать брата.

Закусила губу, прежде чем посмотреть нагаасуру в глаза и порадовалась, что так предусмотрительно закрыла рот. Взгляд у него был нормальный. Совсем. И кривая ухмылка никак не подходила мужчине, который хочет женщину до такой степени, что мозги отказывают.

Плотная дымка, окутавшая его хвост и совершенно не задевшая меня, стала ещё большей неожиданностью.

— Мы не люди, Маргарита, как бы не были похожи, — сказал нагаасур бессовестно меня напугавший и без проблем изменивший сейчас форму.

— Ты-ы… — начала я.

Атсуши тут же приложил палец к моим губам. Нормальный, без когтей!

— Да, мы живём цивилизованно, подчиняемся действующим законам, знаем про уважение и достоинство. И много всего того, за что так сильно цепляетесь вы, люди. И войны у нас такие же, как у вас: за деньги, власть, за понравившуюся женщину. Но мы не люди, запомни это, пожалуйста. Когда просыпаются инстинкты, которые ты нечаянно или намеренно тормошишь, мы не контролируем себя. Становится плевать на всё. Ты понимаешь, что я бы взял тебя даже силой, если бы ещё хоть чуть-чуть утратил и так пошатнувшийся контроль?

Вот теперь стало по-настоящему страшно. До дрожи в коленях. Братья добрые, заботливые, внимательные и совсем не похожи на обезумевших животных. Но я слушала каждое его слово и понимала — не врёт. Правда чистая, не приукрашенная и такая, что мороз бежит по коже.

—  Я к тебе прикоснуться боялся после обряда. Ты такая маленькая по сравнения с нами, худенькая, хорошенькая, желанная… — намного мягче продолжил Атсуши, почему-то скатившись в комплименты. — Тебе осмотр лекаря нужен, мы могли тебе навредить. А ты специально дразнишься.

Он шумно выдохнул, и я попыталась вставить хоть слово.

— Я не…

Не успела.

— Дразнишься, — уверенно повторил нагаасур. — Соблазняешь, провоцируешь, искушаешь, — прошептал на самое ухо, крепко прижимая меня к себе. — Не подозревая, как сильно ты нас привлекаешь даже помятая после сна с веточками в волосах.

Во рту почему-то пересохло, а по телу пробежала новая волна дрожи. Приятная и отозвавшаяся теплом внизу живота. Дыхание спёрло и только волнением я могу оправдать стремление признаться.

— Ты меня обидел.

— Знаю. Но решение от этого не поменяю. Я не буду рассказывать тебе про печать рода ради твоей же безопасности.