Ксения Кожина – Похищенная. Резонанс любви (страница 59)

— Во-от, — довольно протянул дед, — я всегда знал, что женщины мышей любят, а не боятся. Они же маленькие и пушистые. Разве их можно не любить?

Мышь? У меня в руках мышь? Разжала ладони и внимательно осмотрела чёрное создание. Маленькая, даже крохотная, полностью чёрная с короткой шёрсткой и чёрными же глазками-бусинками. Мышка сидела спокойно, также внимательно разглядывала меня в ответ.

— Нельзя, — согласилась с дедом. — Такую прелесть нельзя не любить.

И тут Нэйтан взорвался, полыхнув ледяной тьмой:

— Это не мышь, это Лу!

Испуганно прижала кроху к груди, закрывая от бешеного взгляда принца. Нет! Не отдам! Ни за что!

Это мой подарок!

Вдох-выдых. И ещё раз. И снова.

Ну ё-моё, подарок... Я осторожно приоткрыла ладони, вглядываясь в глаза-бусинки. Действительно, Лу, но ведь как настоящий! Неужели второй раз, да на одни и те же грабли? Глубоко вдохнула и зажмурилась на несколько секунд. Увы, ничего не изменилось — дед Тайлер правда подсунул мне Лу. Но так отдавать не хочется.

Почему? Ведь я же боюсь мышей. Всегда боялась. Но эта... эта какая-то другая. Такая маленькая, такая беззащитная. И эти глазки... в них столько доверия и любви. И хочется любить это создание в ответ, заботиться и оберегать, открыться, чтобы впустить в себя.

Судорожно сглотнула.

— Снежана, это Лу. Не мой Лу и ни Дастина, и даже ни Итана, понимаешь? — тихо уговаривал Нэйтан, стараясь не напугать меня своей яростью. Только карие глаза всё равно поблёскивали от с трудом сдерживаемого бешенства.

— Понимаю, — прошептала я, на одном упрямстве раскрывая ладони.

У меня есть Нэйтан, Дастин и Итан. Они мне таких мышек, кошечек и собачек сколько угодно сделают и подарят. Но всё равно возвращать чужое Лу было почти физически больно. Всё внутри противилось этому поступку.

Не только дед, как от себя отрывал, когда мышку мне передавал, но и я... словно откалывала сейчас кусочек собственного сердца.

Мышка не стала ждать, когда я верну её владельцу, спрыгнула с ладоней на пол и быстро куда-то сбежала.

Муж облегчённо выдохнул, а дед... Тайлер смотрел на младшего принца так, будто тот призовое место занял в номинации «разочарование века» — устало, не скрывая неодобрения, и чуточку зло.

— Ещё скажи, что я не прав! — огрызнулся внучок на молчаливый укор.

Дурашливость моментально стекла с лица старшего родственника, добавив его взгляду лет тридцать, если не больше.

— Не скажу, ты всё равно не услышишь, — ответил дед совершенно серьёзно. — Просто диву даюсь, как три здоровых лба умудрились так налажать. Поздно махать руками, когда спасительный шаттл уже отчалил, тебе так не кажется? Раньше надо было думать, в тот момент, когда жену с душой нараспашку тащили на планету, полную неженатых мужчин. А теперь что? Будете на Снежану кричать и требовать, чтобы к тому не подходила, того не касалась, а на этого не смотрела? Да какие из вас будущие правители, если вы струсили императору поперёк слова сказать? Нашли кого слушать! Рыжему ещё десяток сосупругов подсунь, а он и не заметит. На орбите нужно было сидеть и жену обращению с энергией обучать, а не за властью бежать.

Нэйтан окаменел.

— Дед, ты о чём?

— Я о том, дорогой внучок, что ты, видимо, забыл, почему наши женщины находятся под постоянной мужской опекой. Запамятовал, что значит созидательная энергия.

Я думала, что муж продолжит расспрашивать, потому что мне точно было непонятно, куда свернул разговор и что это значит, но не тут-то было. Нэйтан, кажется, дышать перестал, а его Лу окончательно взбеленился, подсвечивая вены чёрным и пытаясь перехватить контроль.

— Ты. Кого. Притащил. В. Мой. Дом? — зарычал муж, выплёвывая каждое слово.

С воистину философским спокойствием Тайлер отвернулся от доведённого до точки кипения внука. Обратился ко мне:

— Не реви. Нечего тут сопли на кулак размазывать.

— Да я не... — попыталась опротестовать. Ничего я не реву, просто расстаться с подарком оказалось больно. Будто не отказалась, а предала, ударив в спину.

Я бы много, что сказала, но пока могла только жадно дышать ртом, пытаясь отвлечься от мифических ощущений. Уже слабо помню, какую боль я испытывала, воткнув нож в сердце, но почему-то, мне кажется, сейчас болит сильнее.

Принц молча вручил белоснежный платок с осыпавшимися пеплом краями.

«Прояви гостеприимство... мышь не проскочит...» — снова крутила я фразы в голове, спешно убирая платком следы слабости, пока муж допытывался, куда делась мышь. — «А вот и проскочила!»

— Да что ты заладил: «где-где». Сбежала мышка, только хвостиком махнула.

Дополнение моим голосом прозвучало, как издалека:

— Яичко и разбилось.

Нэйтан медленно сморгнул черноту с глаз, озадаченно посмотрел. Дед был более красноречив, обращаясь ко мне:

— Какое яичко, маленькая? Я понимаю, ты расстроена, имеешь право. Но давай не будем принимать столь кардинальные меры? Тебе мужья ещё пригодятся в первоначальном, так сказать, виде. А дедушка всё исправит, вот увидишь.

— Дед, не заговаривай нам зубы! Где Леандр? Почему у тебя его Лу? — уже как-то без огонька, больше устало, спросил муж. Видимо, понял, что от своего родственника ничего не добьётся.

Зато Тайлер заметно повеселел и приободрился. Его ответный вопрос внук встретил с убийственным спокойствием...

— То есть ты признаёшь, что вы опоздали и Снежана энергию Львёнка даже наглухо закрытая узнает?

... В том смысле, что убивать, Нэйтан готов был начать вот прям щас.

Я же воздухом поперхнулась из-за ласкового обращения «львёнок».

Если честно, то я подумала, что всё — конец. Слишком провокационно прозвучала последняя фраза Тайлера. Нэйтан, видимо, подумал о том же — карие глаза за секунду поглотило тьмой Лу, — но уже в следующее мгновение они вернули нормальный цвет.

— Не обращай внимания на деда. Он всех зовёт по первой материальной форме, — пояснил мне принц, досадливо поджимая губы.

— Не всех, — вставил дед. — Но если хочешь...

— Нет!

Глаза старшего родственника задорно блеснули и он громким шёпотом — таким, что его услышала не только я, но и вся охрана, — невинно сообщил:

— Внук просто стесняется. У него первая форма Лу...

— Дед.

— ... Куколка, — закончил Тайлер под стон принца. — Ещё не бабочка, но уже не гусеница.

О боже! Да это лучше альбома с детскими фотографиями!

— А такое бывает? — искренне заинтересовалась я.

— Конечно. Лу растёт вместе со своим носителем: зарождается, совершенствуется. Если бы энергия Нэйтана развивалась нормально, а не скачками, то он бы лет в десять смог сформировать гусеничку, которую потом превратил бы в бабочку. Но вышло как вышло.

— Покажешь? — сверкнула глазами на мужа, и тот молча кивнул.

Взмах руки Нэйтана — и передо мной возникла гигантская бабочка из тёмной энергии. Её крылья оказались ажурными, как снежинки, но чёрного цвета. Узор на них был настолько сложным и изящным, что я не могла отвести от него взгляда. Бабочка порхала в воздухе, её крылья переливались всеми оттенками чёрного, от угольного до бархатного. Я впервые видела, чтобы эпсилионец играл оттенками энергии с помощью света.

— Это потрясающе! — задохнулась от восторга, не в силах выразить всю глубину чувств. — Это...

— Бабочка, не мышь, — со смешком закончил муж за меня.

Ещё один взмах руки — хотя я уверена, что принц мог даже не двигаться и сейчас просто красуется, — и гигантская бабочка разделилась на две поменьше.

— А три можешь? — спросил дед спокойно, без привычной (как мало нам надо, чтобы привыкнуть!) издёвки. Мне даже нотки гордости за внука в его голосе почудились.

— Пока нет. Дед, скажи честно, зачем ты прилетел? Мы тебя, конечно, любим, но на большом расстоянии от Эпсилиона. Чего спешил? Мы бы и так к тебе прилетели, попозже.

Дед, окончательно утратив свой задор, тяжело вздохнул и произнёс с необычайной серьёзностью:

— Да я собственно уже всё. Что хотел — узнал. Так что собирайтесь, подкину вас до дворца. И не спорьте, некогда мне с вами препираться. Не могу же я вас оставить на растерзание журналистам. Да и домик слабоват, долго под напором Эпсилиона не продержится.

Нэйтан спорить не стал, шепнул мне на ухо: «Потом вернёмся», и подтолкнул в сторону двери.

— Мы готовы.

— Ну как знаете, я предлагал. Снежана первая — гравиаплатформа у меня маленькая и одна.

И опять мы молча подчинились. Не знаю, о чём думал Нэйтан, а мне было жаль планету и её жителей: чем быстрее дед улетит к себе, тем лучше. Да и интересно было, как космический корабль будет над столицей воздух рассекать. Это вообще возможно?