Ксения Корнилова – Дитя Эльфа и Погремушки (страница 4)

– И правильно, – смилостивилась я. Видеть меня в весьма плачевном состоянии ему было абсолютно необязательно. – И как мои клиенты?

– Обласканы и счастливы, – засмеялся Эрик.

– Не сомневаюсь. Повезло, что тут у нас все на виду. Иначе никто бы не поверил, что ты не оказываешь клиенткам особые услуги.

На слове «особые» я выразительно приподняла одну бровь и снизила голос до шепота.

Он снова рассмеялся, бросил быстрый взгляд на часы и поспешил к кофеварке, у которой все еще суетилась Джой. Кстати, она была единственной, кто оставался к нему равнодушной, и поэтому казалась еще более странной.

Рабочий день пролетел как один час. Так бывает, когда любишь то, чем занимаешься, да еще имел неосторожность шарахнуться на мостовую и провести несколько дней в больнице. С непривычки чувствуя боль в запястье, я накинула куртку, поморщилась, помахала на прощание Джой, опять занятой кофеваркой, и вышла на улицу.

Город пропитала осень. Люди, спешащие по делам, нацепили теплые куртки и шапки, обмотались шарфами. Странно, что кто-то еще мог замечать промозглый холод в этом круговороте жизни, не останавливающемся ни на секунду.

Желтый, поеденный жуками лист спланировал мне под ноги. Задрав подбородок выше в небо, я смотрела на зарево, источаемое многоэтажками, и вдруг вспомнила о звездах, которые видно только за городом, где тьма каждую ночь поглощает ушедший день, оставляя надежду на возрождение света с первыми лучами солнца.

Когда я была маленькой, мы с отцом часто ходили за несколько километров от дома к озеру, чтобы посмотреть, как в него, краснея от стыда, опускается солнце. Иногда я забиралась в черную нагретую за день воду, подсвеченную алым заревом, и не могла оторвать взгляд от горизонта.

– Папочка, а солнце точно вернется завтра? – какой глупый вопрос, но такой трепетный для маленькой девочки, которая боится темноты, но еще не осознает этого.

– Конечно, Рея. Бог есть солнце. Он освещает жизнь всем верующим, – улыбался с берега отец.

Мне не нравилось, когда он все объяснял с точки зрения своей религии, но я верила всему, пока нам в школе не начали вбивать в головы элементарную физику.

– А если человек неверующий? – осторожно переспрашивала я, боясь расстроить его.

– Однажды все становятся верующими. Кто-то в момент великого счастья, кто-то в момент великой скорби. Некоторые приходят к этому лишь стоя на пороге смерти.

Только с годами я осознала, как он был прав, выполняя иногда очень странные заказы и оставляя реально страшные метки на телах людей. Человек действительно в определенный момент времени начинает верить во что-то или кого-то более могущественного. Но вот Бог это или дьявол…

– Домой?

Эрик подошел неслышно, и я вздрогнула. Живот машинально прилип к ребрам, подобрался, словно ожидая прикосновения горячих тяжелых рук. Я повернула голову в его сторону – на миллиметр, не больше, и заметила улыбку, спрятанные в карманы руки и взгляд, устремленный вверх.

– Домой. А ты?

– И я домой. Хотел только кофе выпить. Тут, в соседнем здании. Не хочешь?

Слова казались знакомыми, но упрямо не складывались в осмысленное предложение. Это что, все взаправду? Эрик Перрье приглашает меня на свидание?

Зазвонил телефон. Упрямое жужжание развеяло незабываемость момента, и я неуверенно кивнула, не понимая, это жест согласия или отказа. Эрик тоже не понял, но только заулыбался, подхватил меня под руку и повел вперед, пока я пыталась выудить проклятый телефон, запутавшийся в проводных наушниках в кармане джинсов.

Звонил Тэд. Кажется, мы договаривались встретиться сегодня после работы, и я, кажется, ждала этого, но все стерлось из памяти.

«Черт бы тебя побрал, Эрик!»

Как будто услышав свое имя, он обернулся и уставился дьявольски красивыми ярко-голубыми глазами, в которых можно было утонуть. Нет, не так: в которых хотелось утонуть.

Звонок улетел в пропущенный. Я наберу Тэда позже. И, возможно, мы действительно встретимся. В конце концов, кто сказал, что простая чашка кофе с коллегой после работы к чему-то обяжет или на что-то намекает. Да и вряд ли Эрик был из тех, кому нужно намекать, – он говорил прямо, и ни одна знакомая мне девушка не возмущалась такой вопиющей наглостью.

– Чего смеешься? – он все еще смотрел на меня, считая настоящей дурой из-за глупой улыбки, не сходящей с пересохших внезапно губ. Облизнув их, я нахмурилась и мотнула головой.

– Ничего. Так… – многозначительно округлив глаза, я постаралась напустить чуть больше таинственности на свою скучную жизнь.

Тэд позвонил снова, когда мы с Эриком сидели за маленьким круглым столиком в ближайшей кафешке, уплетали сэндвичи с тунцом, пили вполне приличный кофе – я с ореховым сиропом, а он с корицей – и разговаривали.

– Знакомый? – улыбнулся Эрик, кивая на телефон, на экране которого красноречиво высветилось имя звонящего.

– Ага, – я опять глупо улыбнулась, перевернула телефон экраном вниз и отжала боковую кнопку, чтобы утихомирить вибрации, но не сбросить звонок. Мне не всегда это удавалось, но успех приходит с практикой.

– Чего не отвечаешь? Стесняешься?

– Кого? Тебя, что ли? – я покраснела и сразу подумала: «Когда все успело так измениться, что приходится врать Эрику прямо в глаза?»

– Меня, – он улыбнулся и бросил взгляд на часы. – Мне пора. Тебя проводить до метро или…

– Нет. У меня… встреча тут, в городе… наверно, – неуверенно проблеяла я и судорожно начала хватать то в который раз зазвонивший телефон, то остатки сэндвича, то мелочь, лежащую на столе.

– Ладно. До завтра.

Он встал, улыбнулся на прощание и вышел. Никаких тебе нежных поцелуев в самый уголок губ, ни обещаний позвонить, ни трогательного прикосновения к плечу. Чувствуя себя последней дурой, я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

А когда открыла, то подумала, что ослепла.

Вокруг клубилась темнота. Свет не горел ни в зале, ни на кухне. Только через высокие витражные окна пробивались отблески фар. Оглянувшись вокруг, я сначала подумала, что осталась одна, но потом увидела, как качнулась циновка, отделяющая кухню от зала с посетителями. Кто-то стоял там, во мраке. Кто-то невидимый.

Схватив телефон, я судорожно, не сводя взгляда с темного проема, наугад ткнула в журнал вызовов и нажала на имя Тэда, подсвеченное красным. Длинные гудки. Они высверливали огромную дыру у меня в голове, не прекращаясь ни на минуту. Надо встать и уйти, но меня снова сковало ужасом, придавило к стулу, лишило возможности пошевелиться. Я была уверена: тот, кто прятался во тьме, только и ждет, когда я выдам свое присутствие, хоть и странным казалось думать, что меня не видно в свете фар.

Телефон завибрировал снова.

– Тэд! – из горла вырвался даже не крик, а визг.

– Привет.

Это и правда оказался он. Его голос привел в чувство, страх ушел, оставив после себя лишь следы мокрых ладоней на телефоне. Сорвавшись с места, я бросилась к двери и вылетела на улицу под спасительный свет фонарей.

– Эй, ты там? – голос в трубке не унимался.

– Да, привет. Извини, что не брала трубку…

– Мы увидимся? – не стал играть в обиженного Тэд и сразу перешел к делу.

– Д-да, можно, – прозвучало неуверенно. С одной стороны, я вспомнила, что забыла попросить управляющего починить свет в подъезде, с другой – хотелось побыть одной. – Зайдешь в гости? Я живу на Эльбрусе.

Эльбрусом городские называли окраину, уходящую на склон горы. Как раз то место, где стоял мой дом. Не оригинально, но как есть.

Тэд уже стоял у подъезда, когда я брела от остановки. Он улыбнулся, неловко поцеловал меня в уголок губ и пропустил вперед. В руке он держал пакет с лампочками и коробку с пиццей – набор джентльмена, спасающего даму в беде. В лифте было тесно и душно. Пахло мочой и разлитым вином. Под ногами скрипели осколки разбитой бутылки. Поднявшись до двадцать второго этажа, я замешкалась, пропустила Тэда вперед, ожидая увидеть на площадке кромешную тьму. Но, вопреки ожиданиям, сверху светил белый свет, не оставляя и намека на вчерашнюю мглу.

Поднявшись выше по лестнице, я убедилась, что управляющий справился без моего участия. Наверное, один из жильцов двадцать второго этажа попросил заменить лампочку на новую.

– Ты говорила, света нет, – Тэд мялся у двери в мое скромное жилище, не решаясь переступить порог. И все заглядывал внутрь, словно проверял, не прячутся ли по углам двухголовые монстры или – еще хуже – мои вожделеющие поклонники. Коих, к сожалению или к счастью, у меня не осталось от слова совсем.

– Да, видимо, управляющий заменил лампочку, – повторила я вслух только что пришедшую в голову мысль. – Зайдешь?

Не знаю, чего было больше в этом вопросе. Надежды на отказ или желания провести вечер с, по сути, незнакомым человеком, с которым нас свели живопись и дешевое шампанское.

– Не откажусь, – улыбнулся Тэд, но продолжал мяться на пороге и постоянно оборачивался, как будто хотел удостовериться в возможности успеть повернуть назад, принять другое решение, сбежать вниз по лестнице и забыть об этом доме. Или ждал приглашения, как герой сказки про вампиров.

– Тогда милости прошу, – улыбнулась я, нетерпеливо постукивая пальцами по обивке входной двери. – Не бойся. Я не кусаюсь. Или да. Но не сильно. И не всех. Так, от случая к случаю.

Больше всего на свете я сейчас мечтала, чтобы кто-нибудь заткнул мне рот. Чтобы я перестала нести чушь и расслабилась. Это же Тэд! Тот самый Тэд, который просиживал целыми днями у больничной койки, забывал съездить домой помыться и поменять футболку. Он, в отличие от Эрика, нашел и время, и желание, и возможности уделить частичку внимания той, кого знал без году неделю. Точнее – всего-то один день.