Ксения Комарова – Колючка (страница 17)

– Не подослал, а попросил об услуге.

Лед в моей душе мало-помалу начал таять.

– А вы почему так скоро вернулись?

– Собственно, я никуда и не ходил.

Я запуталась. Он пригласил любовницу к себе на дом, а потом отослал? Или сбежал из борделя, чтобы читать книги? Я не знала, какая из версий более странная.

– Пожалуй, я пойду спать, – наконец сказала я.

– Самое время, – одобрил капитан. Он перевернул страницу, и я увидела изображение сирены, поющей на скале. К ней медленно и верно плыл двухмачтовый бриг.

Полицейские еще несколько дней обсуждали прошедшую попойку и дебош в борделе. Родериг отчего-то избегал моего взгляда и старался держаться подальше. Мастер Осорг неожиданно выразил желание меня обучать, и мы приступили к практике. Я создавала вихри, разбивала стены, метала пламя. Разрушения от наших тренировок достигли угрожающих масштабов, и теперь нас на служебной карете вывозили в квартал Сна – опустевший район, где когда-то жили золотари. При короле Игмаре городские катакомбы стали использовать для стока нечистот, и теперь на улицах редко можно было встретить смрадную бочку, завидев которую, прохожие отскакивали в стороны.

В один из дней, когда мы с мастером собирались поехать на озеро Вдовьих чепцов, ко мне размашистым шагом подошел капитан.

– Останься, Рин, ты мне нужен!

Мастер Осорг без возражений поплелся в свою келью, где чах над древними свитками. Я с любопытством рысила за капитаном, который шел к карете.

– Куда мы едем? – поинтересовалась я.

– В галерею Лхажа.

– Не слышал о такой.

– Ничего удивительного. Жалование курсанта не очень-то располагает к роскоши.

Живя в Пичуге, я редко пользовалась деньгами. Почти все необходимое мы выращивали или добывали сами, остальное меняли на мясо, шкуры и дикий мед. В Узоре приходилось тратиться, но мне хватало. Я отложила на черный день десять крон, и считала их большим богатством.

Через полчаса мы подъехали к великолепному дворцу, который я сначала приняла за королевский. Капитан по-свойски прошел внутрь, не взглянув на охрану, сжимавшую внушительные алебарды. Внутри дворец был отделан мрамором, золотом и мореным дубом. Напольные вазы буквально кричали, какие они дорогие. С потолка свисала хрустальная люстра на тысячу рожков, под ногами пружинил ковер.

Нам навстречу вышел пузатенький господин в дорогом сюртуке.

– Лорд Вир! А я вас заждался.

– Мистер Лхаж, – капитан снял перчатку и коснулся плеча хозяина дома, тот ответил тем же. На меня же не обращали внимания, я прилагалась к капитану, как парадная сабля.

– Пройдем.

И Лхаж повел нас из одного зала в другой, на ходу рассказывая, какие ценности ему удалось раздобыть на рынках востока. Мы подошли к массивным дверям, окованным железом. На них висело две дюжины замков, что было, безусловно, глупейшей затеей. Грабителя такое не остановит, а наоборот, раззадорит. Уж лучше сразу написать на дверях: «Все ценное – здесь!»

Лхаж помялся и сказал:

– Лорд Вир, прикажите своему… гм, магу осмотреть печать.

Капитан обернулся ко мне:

– Это кладовая аукционного дома мистера Лхажа. Самое охраняемое место Узора, не считая тронного зала короля Игмара.

– Заметно, – сказала я. – Еще бы пару охранников, и тогда ни одна мышь не проскочит.

– Взгляни туда, – капитан указал на нишу у двери. То, что я поначалу приняла за декоративный выступ, оказалось человеком, одетым там, чтобы сливаться со стеной.

– А где печать?

Капитан провел рукой по тонкой полоске кожи, которая соединяла дверные створки. Если принюхаться, можно было почувствовать слабый запах хвои. Когда капитан отступил в сторону, я коснулась печати и попыталась ее разорвать. Внезапно меня отбросило от дверей, и я с трудом удержалась на ногах. Мистер Лхаж ахнул, в глазах капитана зажглась тревога.

– Ого! Как же вы открываете свою кладовку? – спросила я.

Мистер Лхаж упорно старался не смотреть в мою сторону и говорил, обращаясь только к капитану.

– Хвала благим богиням, она работает!

– Где вы ее раздобыли? – спросил капитан.

– В одном из магазинчиков Дуутаала. Продавец прямо-таки рыдал, расставаясь с ней за скромное вознаграждение в десять тысяч крон.

– Сколько?! – воскликнула я.

– То, что за дверями, в разы ценнее, – заметил Нотис.

Теперь мне ужасно захотелось взглянуть на невиданные сокровища, но Лхаж продолжал мяться.

– Попробуй еще раз войти! – приказал капитан.

– Тогда все назад. И охрана тоже.

Когда люди удалились на безопасное расстояние, я ударила печать огнем. Она поглотила его, как губка воду. Перепробовав все, что умела и чему научилась у Осорга, я рухнула перед дверьми без сил. Капитан поднял меня и сказал:

– Достаточно! Если Рин не смог, никто не сможет.

– Мастер Осорг… – прошептала я.

– У него нет и четверти твоей силы. Печать крепка, мистер Лхаж. А теперь разрешите нам взглянуть на ценности, которые она охраняет.

– С удовольствием, – расплылся в улыбке аукционист. – Прошу.

Он коснулся печати, и она послушно упала ему в ладонь.

– Надо было полоснуть ее ножом, – пробурчала я.

– Пробовали. И резали, и растворяли кислотами, и поливали водой. Невероятная вещь, стоит своих денег, – сказал мистер Лхаж, преданно глядя на капитана. Меня удивляло его подобострастие: продав одну только эту печать, он мог купить особняк Виров, а на сдачу пару-тройку домов поменьше. У капитана был лишь титул и лоск дворянина. И сотня с небольшим подчиненных, включая курсантов. Против денег Лхажа – просто мелочи.

Комната, которую скрывали двери, была совсем крохотной, едва ли больше моей спальни. На тумбах стояли статуэтки, вазы, кувшины, стены были увешаны картинами до потолка. Пространство наполнял мощный аромат хвои, от которого кружилась голова.

– Каждая вещица здесь таит в себе магию, – щебетал счастливый Лхаж. – Взгляните на это блюдо в форме сирены. По легенде, с него ел сам царь Тритон в подводных чертогах. Оно зачаровано и отталкивает яды. Если вы захотите подать, скажем, окорок, начиненный осиным трупостоем, блюдо сбросит с себя отраву. Каково?

Мы с капитаном дружно уставились на блюдо.

– А вот, полюбуйтесь, чаша Скорби, ценнейший артефакт эпохи Драконов. Ее ковал маг-кузнец Умур Лесной возле потухшего вулкана острова Лета. Представьте себе, чаша превращает воду в вино! И какое! Пока не напьешься пьян, не отстанешь.

Лхаж водил нас туда-сюда, все больше увлекаясь собственными рассказами. Диковинные штуки сочились магией, но сильнее всего ею веяло от трех картин. Я встала рядом с одной из них, и она вытянула мне навстречу невидимые руки.

– Юноша, отойдите! – закричал Лхаж, впервые обращаясь ко мне лично. – Нельзя лезть в картины, которые вы не приобрели.

– Да я и не лез.

– Рин, возможно, ты не сталкивался раньше с магическими картинами, – мягко сказал капитан. – Они не похожи на обычные.

– Выглядят как портреты в вашей галерее. Только не такие подкопченные.

– Ты и в галерею успел забраться, чертенок?

– А то! – вздернула нос я. – И что не так с этими магическими картинами?

– В них можно побывать.

– Побывать?

– Картина как бы втягивает тебя внутрь, и ты там некоторое время находишься.

– Все так! – подтвердил Лхаж. – Взгляните на холст, что висит вторым слева. «Утро в Щуке» кисти мастера Добула Пещерного. С виду обычная пастораль. Освещенный солнцем луг, прелестные овечки. Если приглядеться, виден дымок близкого жилища. Когда вы станете поближе, вы сможете сделать шаг и пройти внутрь. Ах, какая там мягкая трава! Овечек можно потрогать и даже подоить, если к тому имеется талант. Правда, через час вас вытолкнет обратно, и вернуться можно только спустя сутки.

– А если другой человек попробует войти? – поинтересовался капитан.

– Двоих картина не пустит. Только по очереди, и второй пробудет внутри значительно меньше. Потом картине потребуется отдохнуть несколько дней.