Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 37)

— С чего ему раскаиваться? Это же сразу трое. Ладно бы еще один, но когда несколько, уже понятно, что никаких чувств там нет и быть не может. И потом, ты исходишь из того, что убийца — кто-то из местных и он до сих пор здесь живет?

— Почему бы и нет?

— Потому что тогда его точно не мучает совесть — иначе свалил бы.

— Некоторые много лет живут со скелетами в шкафах, и ничего. Я имею в виду — с настоящими скелетами.

— Это надо быть психопатом.

— Совсем необязательно, — насупилась Вика. — Просто есть люди с хорошими нервами.

— С какими нервами? Если б у меня дома хранился скелет, меня бы каждый раз от одной мысли о нем выворачивало.

Вика помрачнела и предпочла сменить тему. Она поискала взглядом, за что бы зацепиться, но не нашла ничего занимательного, кроме медальонов с фотографиями на кресте.

— А ты их помнишь? В смысле — прям вот такими? — Вика указала на фото. — Или помнишь только отдельные случаи с ними?

Илья ненадолго задумался.

— Сложно сказать. Я тебя в том возрасте хорошо помню, Женьку немного… А их… Наверное, лица уже забыл бы, если бы не постоянное напоминание перед глазами. Да и вообще о них забыл бы, если бы они, например, просто уехали.

— Уехали… — эхом повторила Вика, пытаясь ухватить какую-то важную мысль.

— Ну да. Они же запомнились, потому что необычно исчезли и разговоров было много. А так — уехали и уехали.

— Куда?

— Что?

— Куда можно уехать? — отрешенно пробормотала Вика, казалось не замечая присутствия Ильи.

— Куда угодно. И ты меня пугаешь.

Она резко посмотрела ему в глаза.

— Илья, сходи со мной в одно место.

— Зачем? — напрягся он, даже не спрашивая, о каком месте она говорит. — По-моему, мы в прошлый раз все выяснили и…

— Затем, что ты мне нужен. — Ее слова прозвучали так серьезно и искренне, что она сама удивилась.

Илья удивился тоже, но противиться не стал. Вскоре они уже двигались в направлении знакомого дома, и каждый думал о своем, храня тягостное молчание. Сейчас Вика не понимала, зачем позвала его с собой и почему продолжает издеваться (как минимум ему пришлось оставить ларек без присмотра), однако, при искреннем намерении больше думать о других, исправиться вот так просто не могла. Вернее, она, конечно, думала и даже немного себя ругала, но суть от этого не менялась, а Илья по-прежнему расплачивался за давнюю дружбу. Интересно, на сколько еще его хватит? Наверняка помогает, чтобы она поскорее уехала.

Вика почувствовала острую тоску и испугалась, что сейчас снова свалится в обморок. Она вцепилась в локоть Ильи, порядком его смутив, и попыталась сосредоточиться на более важном.

Может ли быть такое, что за могилой мальчиков ухаживал дед? Их матери нет никакого резона скрываться, а вот ему… Даже если он ни при чем, все равно не захотел бы, чтобы его там засекли. Ага, если ни при чем… Какова вероятность…

Вика сильнее сжала локоть Ильи, и он наконец подал голос:

— Не то чтобы мне было неприятно, но рука реально затекает.

— Потерпишь, — буркнула Вика, гоня от себя мрачные мысли. — Ты к ней не заходишь?

Илья окинул грустным взглядом дом, к которому они подошли, и безрадостно сказал:

— Заходил когда-то.

Вика кивнула, понимая, что он имеет в виду: хозяйка дома в посетителях не нуждается. Она и сама так думала, но надеялась, что Илья все же может обладать какой-то полезной информацией. Бросив взгляд на знакомые ржавые качели, Вика поняла, что обморок пока откладывается, и немного ослабила хватку, позволяя ему шевелиться. Вопреки ожиданиям, Илья полностью освобождаться не стал и почему-то старался не двигать рукой, хотя теперь был на это способен.

К двери они подошли вместе, вопросительно переглянулись и, не сговариваясь, прошествовали внутрь — только тогда Вика отпустила его локоть.

— Добрый день! — крикнула Вика и направилась к заваленному тряпками углу. — Простите, я хотела…

Она осеклась, поскольку мамы пропавших мальчиков на прежнем месте не было.

— Странно, — сказала Вика. — Я думала, она всегда тут.

— Никого нет, — резюмировал Илья, мельком осмотрев другие помещения. — Может, она съехала давно?

— Я ее здесь видела.

— Значит, пошла куда-нибудь. И нам тоже пора, неприлично, что мы тут без хозяев.

— Угу. — Вика отшвырнула ногой какую-то тряпку и открыла дверцы ближайшего шкафа. Он был очень старым и хлипким, во многих местах дерево рассохлось, а в других, напротив, отсырело. Она не помнила, был ли он здесь двадцать лет назад, но в целом это не имело значения.

— Вика…

— Иду.

— Я вижу, как ты идешь, — злобно произнес Илья, почему-то перейдя на шепот. — Ты соображаешь, что мы на частной территории?

— Дверь была открыта, я тут ни при чем.

Он подошел к ней и попытался захлопнуть створку шкафа, но Вика успела подставить ногу в проем, за что поплатилась парой синяков, поскольку Илья не смог вовремя остановиться.

— Ай! Идиот! Поаккуратнее нельзя?!

— А нельзя хоть иногда вести себя нормально?

— Нельзя, — огрызнулась она. — Местность не способствует.

Вика открыла створку на максимум и принялась разглядывать содержимое шкафа. Ничего интересного там не оказалось, только немного потертой обуви и то, что когда-то могло считаться одеждой.

— Если ты сейчас что-нибудь сопрешь, я за себя не ручаюсь!

Она фыркнула, представив, как ворует отсюда нечто бесценное, и вполне серьезно сказала:

— Если хочешь поскорее уйти, найди мне старый фотоальбом.

— Я и так могу уйти. И какой, к черту, фотоальбом, кто ими сейчас пользуется?

— Я не говорила про сейчас. Мне нужны снимки того времени.

— Зачем?!

— Полюбоваться! Какая тебе разница?

— Да так, знаешь, любопытно. — Илья явно злился, но почему-то не уходил и действительно принялся за поиски.

Острое чувство жалости по отношению к женщине, потерявшей троих детей и теперь живущей в ужасных условиях, перемешивалось с брезгливостью и желанием выйти на улицу, чтобы избавиться от затхлого, отдающего мышами и чем-то протухшим запаха, витавшего в доме. Вика старалась не зацикливаться на своих ощущениях и просто делать то, что нужно, но через некоторое время поняла, что ей все тяжелее: голова начинала кружиться, лицо горело, ноги, наоборот, стали ледяными.

Она распахнула покосившееся окно, чтобы впустить немного воздуха, зажмурилась, наслаждаясь легким ветерком, а когда снова открыла глаза, с печалью уточнила:

— Ты говорил, что тебя вывернет при мысли о скелете?

— А тебя — нет? — Илья на другом конце комнаты копался в шатком комоде советского производства. Вика обернулась к нему и несколько мгновений наблюдала за его уверенными, отточенными движениями.

— Смотрю, у тебя большой опыт. Никак, в вещах дочери шаришь?

— Еще чего, я жить хочу. Так что там про скелет?

— Ну, пока не скелет, но через некоторое время будет.

— Что? — Илья взглянул на нее и нахмурился. — Ты какая-то бледная. Подожди меня на улице.

— Там занято, — слишком спокойно сказала Вика. — И ты зря беспокоился, что хозяев нет дома.

Он помрачнел, однако задавать вопросы не спешил. Вместо этого Илья закончил проверять нижний ящик, аккуратно его задвинул и только затем подошел к окну. Вика молча сидела на подоконнике; при его приближении она слегка посторонилась, освобождая ему пространство, но слезать не стала.