Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 21)

— Так ведь твоя мама и правда у них убирается.

— Ну и что?!

— Ну и то, — передразнила Вика. — Значит, она — наша прислуга. А ты — дочка нашей прислуги.

Женя схватила валявшуюся неподалеку палку и двинулась к Вике, но старший мальчик резким движением забрал палку у нее из рук и откинул куда-то в кусты.

— Вика, нам на днюху пора. Опоздаем, — напомнил Максим.

— Я тоже пойду, — никак не могла успокоиться Женька.

— Не пойдешь, тебя не приглашали.

— А вот и…

— Я сам с Ильей обсуждал список гостей, — с гордостью сообщил старший пацан. — Тебя в списке нет, потому что с тобой никто не хочет дружить. У нас — своя компания!

— Вот именно! — поддержала Вика. — Обойдемся без всяких…

— За подарком надо зайти, — подал голос один из мальчишек. — Он же дома остался.

— Я с вами схожу, — сказала Вика. — Не хочу тут с этой быть…

Она направилась в сторону леса вместе с мальчиками, а Женя опустилась на корточки и стала размазывать по щекам горькие слезы обиды.

Вика резко глотнула ртом воздух, будто захлебываясь, и открыла глаза. Тетя Надя заботливо обмахивала ее полотенцем, над головой нависал потрескавшийся деревянный потолок, в ушах звенело, но было ясно, что это скоро пройдет.

— Ты как, Викусь?

— Н… Нормально…

— Точно? Может, врача?

— Я там была! — Она порывисто села, вытаращила глаза и уставилась на руку, на которой еще сохранялось ощущение тяжести камня. — Я забыла, совсем забыла… Я шла вместе с ними, только куда… Подарок, лес… Куда мы шли… И почему я смогла вернуться?..

— И часто с тобой такое? — напряглась тетя Надя.

— А? Нет… — Вика моргнула, потерла пальцами виски и обвела окружающий мир более осознанным взглядом.

— Что ты там бормотала?

— Ничего… Не помню. Наверное, это от жары. — Она поднялась, потянулась и нарочито бодрым голосом продолжила: — Или — переживаю из-за Жени. Знаете, бывает, что не сразу…

— Ну-ну. У меня обмороки были два раза в жизни…

— Вот видите.

— И оба — когда я Женьку носила, — припечатала тетя Надя таким тоном, что спорить было бессмысленно. Но Вика все равно попыталась:

— Да нет, я…

— Ох, девка, иди-ка ты к врачу. К тому самому, и поживее. Тошнит небось по утрам? Я себе тогда лимончик заваривала, только немного, на пятилитровую кастрюлю берешь…

— Спасибо, я подумаю, — пробурчала Вика, хотя думала сейчас совсем о другом. Она аккуратно подталкивала гостью к выходу, но та этого как будто не замечала.

— Смотри, не затягивай. Лучше как следует подготовиться. Я и Женьке тогда советовала…

— Всего доброго, тетя Надя, — сказала Вика и с облегчением захлопнула за ней дверь.

Назойливой доброжелательностью соседка всегда отличалась, даже тогда, когда Вика откровенно гнобила ее дочь. Интересно, тетя Надя вообще в курсе, что происходило? Или просто не придавала значения детским разборкам? Скорее всего, не замечала: времена были непростые; раз она подрабатывала у деда, то, получается, крутилась как могла… Неудивительно, что Женя выглядела на редкость неприятным ребенком и вызывала стойкое нежелание с ней общаться. Конечно, сейчас все эти перипетии кажутся глупостью, но если бы тогда было ясно, что в семье действительно сложная ситуация, что дочь тети Нади переживает что-то серьезное… может, и отношение к ней было бы лучше? Впрочем, детство закончилось, а Женя не слишком изменилась. Даже странно, что Илья мог иметь на нее какие-то виды, двадцать лет назад он ее терпеть не мог.

Подумав об Илье, Вика вспомнила, что задолжала Кристине сумку-тележку, и решила поторопиться, пока магазины еще открыты.

На улице было душно и почему-то пустынно, в воздухе чувствовалось заметное напряжение, как перед грозой. На небе и правда появились облака, ветер дул сильнее обычного, где-то вдалеке беспокойно лаяла собака.

Мелькнула мысль на все наплевать и остаться дома, но ей вдруг подумалось, что Кристина расстроится, причем не из-за сумки. Пробежавшись по магазинам, Вика, посомневавшись, заглянула еще и в аптеку и вскоре стояла перед домом Ильи. К этому моменту облака превратились в тяжелые, набухшие тучи, ветер усилился, срывая с деревьев даже молодую листву, раскаты грома рокотали, казалось, над самой землей.

— Она всегда является с ненастьем, — ехидно прокомментировал Илья, забирая у Вики купленную сумку.

— Я — только передать Кристине…

— Да, она говорила.

— И? Ты у нее вместо дворецкого?

— Вместо сторожа. Она ночует у подруги, а я охраняю дом. Зайдешь?

Вика понимала, что следует отказаться, что из-за грозы она может банально застрять у Ильи и не вернуться домой. И что такого Лев ей уже точно не простит.

И все же она сделала несмелый шаг вперед, затем еще один и еще. Все внутри нее сопротивлялось, кричало о том, что она совершает ошибку, но Вика чувствовала, что, если сейчас развернется, будет об этом жалеть, хотя и не могла определить почему.

Когда они вошли в дом, по стеклам забарабанили первые косые капли; было еще светло, но сумрак уже пронизывал помещение.

— Ты голодная?

— Нет.

— Хорошо, потому что Кристина все сожрала. Ты не представляешь, каково быть родителем подростка.

— Ты уже говорил.

— А, ну да.

Илья стянул с кресла клетчатое покрывало и положил его на пол, прямо у широкого окна, за которым бушевала непогода.

— Устроит? Или теперь ты слишком взрослая?

— Я никогда не буду слишком взрослой, — усмехнулась Вика и села на покрывало, сложив ноги по-турецки.

— Я и не сомневался. — Где-то позади Илья загремел стаканами, и она вдруг спохватилась:

— Только не то, чем меня можно напоить!

— За кого ты меня принимаешь? — Он подошел и протянул ей стакан апельсинового сока; в руке Ильи был такой же стакан, только сок в нем томатный. — Вкусы не изменились?

— Ты не можешь их помнить, — засмеялась Вика. — Так не бывает, я сама не помню, что ты там любил.

— Кроме тебя?

Вика поперхнулась соком и с трудом удержала стакан в руке, но немного оранжевой жидкости на плед все же пролилось.

— Вот поэтому Крис предпочитает пластиковую посуду. Над девчонками слишком легко глумиться.

— Дурак, — буркнула Вика. — Если хочешь знать, твоя возлюбленная очень агрессивна, когда ревнует. Это — не тема для шуток.

— Так и знал, что в пруду она оказалась неспроста, — фыркнул Илья. — До меня дошли слухи о твоем подвиге, но я прям чувствовал, что что-то не то. Чересчур любезно для тебя.

— Иди ты.

— И она — не моя возлюбленная, — серьезно добавил он. — Думали попробовать, но сразу не сложилось. Просто не мое.

— С чего ты вообще решил попробовать? Ты ж ее на дух не переносил. Как и все мы.

— Ну, многое меняется…

— Ни черта не меняется! Я как будто и не уезжала! — Вика допила сок и поставила стакан на мокрое пятно на пледе. Дождь усиливался, потемневшие от воды деревья гнули свои ветви в сторону земли, громыхало уже очень близко, почти над головой. — Знаешь, когда я тут, я забываю о своей обычной жизни.

— Может, потому, что твоя жизнь — здесь?