Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 15)

— Теперь уже и не отдавай, — неожиданно посоветовал Илья. — Все равно от этого ничего не изменится, только гнев на себя навлечешь.

У Вики в памяти всплыло лицо участкового, когда он понял, что они с Кристиной подслушивали, и решила, что ненавидеть ее сильнее, чем ненавидят сейчас, вряд ли можно… «Черт, еще предстоит разговор со Львом», — вспомнила она.

— Продашь мне свои пионы? Или что там еще у тебя наименее колючее?

Лев цветам не особенно обрадовался, но, вопреки опасениям, драться ими не стал и даже великодушно пустил Вику в ее собственный дом. Выглядел он предельно хмурым и к разговору явно не был готов, однако чувствовалось, что уже начинает отходить.

— Купил немного шмотья, — угрюмо сообщил он, кивнув на пакет в коридоре. — Там и мое, и твое, а то неприлично уже в одном и том же ходить. Спать буду в гостиной на диване, а ты — где хочешь.

В его словах ощущался неприкрытый намек на бочку, но Вика решила пока не поднимать эту тему, чтобы снова не дошло до серьезного скандала. Когда Лев удалился в гостиную, она взяла пакет с вещами и направилась в кабинет деда, надеясь наконец побыть наедине со своими мыслями.

Итак, что получается? Во-первых, ей звонит друг детства, который бесследно исчез вместе с двумя братьями. Во-вторых, у нее без видимых причин начались странные обмороки. В-третьих, все это может быть как-то связано с пропажей Васи и свежим трупом, в истории с которым Сычев не видит ничего криминального. Осталось только выяснить, что можно причислить к фактам, а что — к игре ее воображения или, скорее, к состоянию здоровья. Если бы Лев знал чуть больше, чем знает, он уже вез бы ее в клинику с мягкими стенами, и винить его в этом было бы сложно.

Вика старалась сосредоточиться, размеренно вышагивая от окна к шкафу и обратно, но мысли путалась, а зарождавшаяся где-то внутри паника потихоньку брала верх. Неужели с ней и правда что-то не так? Можно ли всерьез поверить, что в трубке отключенного телефона она слышала голос давно пропавшего ребенка?

Если допустить, что с ней общался призрак, то это означает, что мальчишек тогда убили, они не успели повзрослеть. Но в принципе в их смерти и так не было сомнений, иначе уже объявились бы. С другой стороны, что мешало призраку позвонить раньше? Он же бестелесен и творит что хочет, но почему-то молчал целых двадцать лет. Даже если представить, что дело в этом кошмарном телефоне, то ведь и он здесь был. И дед… Дед наотрез отказывался выкинуть проклятый аппарат, хотя она его об этом неоднократно просила. И, помнится, даже предлагала свои карманные деньги, чтобы купить новый.

Вика присела на подлокотник кресла, уперлась руками в колени и уставилась в пол. Был он в многочисленных потертостях и царапинах, которые будто сливались в причудливый узор и расползались все дальше и дальше… Неужели дед тоже это слышал? Может, потому и пил? Но зачем тогда хранить телефон, зачем оставаться жить в этом доме? Лев сейчас сказал бы, что дед погубил мальчиков, а потом мучился чувством вины и хотел чем-то себя наказать, только так наказывать себя просто невозможно, даже думать о подобном нельзя!

Вика потерла лицо руками, огляделась в поисках того, за что можно зацепиться, чтобы отвлечься, и вспомнила про пакет с одеждой. Привести себя в порядок и правда не мешает: рисковать с водными процедурами больше не хочется, а вот избавиться от грязных вещей — самое то.

Она вытряхнула содержимое пакета прямо на пол, с удовольствием отметила, что Лев прекрасно знает ее вкус, и потянулась было за широкой футболкой с капюшоном, когда вдруг заметила джинсы. Ничего необычного в них не было, даже фурнитура казалась вполне стандартной. Стандартной именно для джинсовой ткани. А не для простеньких брюк цвета хаки, в которые был одет труп.

Вика почувствовала сильный жар в районе шеи, дыхание замедлилось, ладони вспотели. Дрожащей рукой она достала найденную у муравейника пуговицу и уставилась на нее округлившимися глазами. Только сейчас она осознала то, что должна была понять еще в лесу: деталь отлетела не от одежды жертвы, а от чьей-то чужой.

Конечно, пуговица может быть ничего не значащим мусором, могут быть десятки других объяснений, как она оказалась у муравейника… Но что, если пуговица принадлежала убийце, с которым волонтер боролся перед смертью? А зачем преступнику труп, да еще с возможными уликами? Затем, что несчастному мужчине удалось найти Васю.

Вика быстро переоделась и выскочила на улицу, еще не совсем понимая, что будет делать.

Значит, так. Волонтер искал ребенка в лесу, там дальше вроде бы болота, правее — заброшенная деревня, но от нее уже двадцать лет назад почти ничего не оставалось. Да и наверняка это место не раз проверяли. Тогда водонапорная башня, которая позади деревни, там, кажется, была какая-то пристройка…

Вика потрясла головой, будто надеясь, что извилины зашевелятся, и вслух себе возразила:

— Нет, там все уже осмотрели, не могли не осмотреть.

— Опять кто-то невидимый? — Судя по голосу, Лев даже не удивился ее восклицанию. Как он умудрился подойти настолько бесшумно, оставалось загадкой, но сейчас это мало ее беспокоило.

— Не хочешь прогуляться? — спросила она.

— Куда?

— На развалины старой деревни. Ну давай, интересно же!

— Эту мысль тебе подсказали голоса из телефона? — с подозрением протянул Лев.

— Нет. Хочу посетить места моего детства, только и всего.

— Это далеко? Скоро будет смеркаться.

— Ну и ладно, одна схожу, — заявила Вика, прекрасно понимая, что на него это сразу подействует. Зачем ей так нужна компания Льва, она не знала, но идти одной не хотелось: уж лучше слушать его мрачное пыхтение чуть позади, чем тащиться в одиночестве.

Вскоре они миновали место преступления (там никого не было) и углубились в лес как раз к тому времени, когда начало смеркаться. Вика не боялась заблудиться, однако все равно уже жалела, что отправилась в деревню именно сейчас.

Высокие мрачные ели торжественно тянулись вверх, поглощая последние солнечные лучи, заросли орешника создавали дополнительную тень, старые, замшелые стволы вековых гигантов будто специально преграждали дорогу. Вика давно забыла, как некомфортно здесь даже днем, а теперь могла лишь удивляться тому, что ощущение чего-то гнетущего бывает настолько сильным и осязаемым.

— Тут могильник, что ли? — не выдержал Лев. — Что за место?

— Была зажиточная деревня, — начала объяснять она, радуясь, что слышит человеческий голос. — Во время революции и голода полегло много народу; те, что остались, работали в городе, ну и в колхозах там всяких. Потом старики поумирали, дорога заросла…

— Дорога? Какая тут дорога?

— Уже никакой. Но из детства я еще помню ее остатки — что-то вроде бетонных плит. Короче, деревенские свалили, а семейная пара, которая решила не уезжать, сгинула на болотах. Это где-то в семидесятых было, деревня тогда и приказала долго жить.

— Прелестное местечко, — поежился Лев. — Спасибо, что показываешь окрестности.

— Ты сам пошел, тебя не заставляли.

Лев скривился, давая понять, что все ее манипуляции прекрасно просек, и ускорил шаг, завидев впереди просвет. Вика тоже заметила, что деревья стали пореже, но ее это не слишком радовало, поскольку ничего подобного в том месте она не помнила.

Выйдя на полянку, они огляделись, и Лев уточнил:

— Это твоя деревня?

— Нет.

— Уверена? Многое могло измениться.

— Там еще оставались фундаменты, пара изб…

— Ну а потом прошло двадцать лет. В такой сырости они бы не сохранились.

— Водонапорная башня тоже? Она из красного кирпича, ты видишь здесь что-то похожее?

— Разобрали за ненадобностью.

— Да это просто какая-то полянка, — убежденно возразила Вика. — Я ее не помню; наверное, мы немного отклонились от маршрута…

— Мы — что? — медленно произнес Лев. Она уже радовалась, что он начал забывать о ссоре, но теперь все надежды пошли прахом. — И далеко, позволь спросить?

— Не знаю, — виновато сказала Вика. — Но вернуться-то всегда можем, с этим уж точно никаких проблем.

На третий час блужданий по темному лесу стало ясно, что до утра вряд ли что-то изменится. Вика сильно натерла ногу, чувствовала, как горят исцарапанные ветвями руки и лицо, и совершенно не представляла, в какую сторону идти. Некоторое время она еще смутно ориентировалась, но затем Лев принял решение сменить направление, а Вика побоялась бросать его одного в незнакомом лесу и потерялась вместе с ним. Вскоре после этого потерялся и ее смартфон, а на своем Лев старательно экономил заряд, поэтому им не пользовался, тем более что сеть все равно была недоступна.

— Давай хоть в качестве фонаря его использовать, — в который раз предложила Вика.

Лев не ответил, но чувствовалось, что он просто в бешенстве.

— Слушай, ну я же не специально. И ты тоже к этому руку приложил. Ничего страшного, нам очень повезло: поисковые отряды уже организованы и хорошо сработались…

Лев резко остановился и развернулся к ней лицом, Вика даже попятилась от неожиданности.

— Для тебя это все шутки? — прошипел он таким тоном, что ей захотелось убежать.

— Нет, но…

— Моя работа, на которой я перестал появляться, — это шутки? Моя изувеченная машина — шутки? Может, моя психанутая невеста — шутки? Что из перечисленного тебя веселит?

— Просто представь, как мы будем рассказывать о наших приключениях внукам…