Ксения Кокорева – Дело о коте Баюне (страница 9)

Через десять минут мама не выдержала и, изрыгая проклятия, вылезла из ванны. Открыла дверь. Наглая скоти… в смысле, заботливый котик наконец-то закрыл пасть и просочился в щель.

Мама вернулась в ванну.

Кот обследовал новую территорию, поиграл с полотенцами и вдруг обнаружил ужасную вещь – закрытую дверь.

– Маума! Маума! Дверь! Дверь закрылась, маума! Караул! Мы все умрем! Замуровали, демоны! О, я еще так молод, маума, я мог бы еще жить и жить!

Мама нервно потянулась к полотенцу. Нет, не для того, чтобы использовать его по прямому назначению, а чтобы огреть им всего кота. Весь кот быстро распознал угрозу и скрыл упитанную (чтобы там Волк ни говорил) мохнатую тушку между шкафчиком и шваброй. И продолжил надрывно завывать. Делал он это с таким упоением, словно в прошлой жизни был волком.

Маме страшно захотелось уподобиться одному литературному персонажу по имени Герасим, но она мужественно переборола в себе этот кровожадный порыв, встала, истекая пеной, и снова открыла дверь.

Кот удивленно прищурился и устроился поудобнее.

– Пошел вон отсюда!

– Неурвы? – уточнил кот и утомленно прижмурил глаза. Притворился спящим. Ровно до той секунды, пока мама снова не села в ванну.

– Маума!..

Все это мог бы рассказать Кот.

Но он был очень гордым и самодостаточным зверем.

Поэтому промолчал.

Зато не промолчал папа. Еще один трагический вопль потряс квартиру.

– Кошмар! Это просто катастрофа! Я совершенно забыл! Что теперь делать, что делать?

Привлеченный таким эмоциональным выражением папиных чувств, Петя заглянул на кухню. Кот Баюн (если кто-то забыл, напомним: кровожадное чудовище и воплощение зла) умостился на коленях у мамы, свесив лапы по обе стороны кресла. Пригрелся и басисто замурлыкал, рефлекторно выпуская и втягивая черные когти. Мама же с увлечением расчесывала бархатную шкуру новоявленного домашнего питомца.

– Это просто бриллиант, а не кот! – восхищалась мама. – Смотри, какой мех. Как переливается!

– Отличный мех, – рассеянно согласился папа. Глава семьи был очень занят: в отчаянии бегал по комнате. В одной руке он держал блюдечко, на котором стояла кружка с кофе и лежала чайная ложечка, другой нервно поправлял большие квадратные очки и ерошил волосы. – Что же теперь делать, ума не приложу!

– Не понимаю, что ты так волнуешься? Подумаешь, семейный обед.

– Да ведь это обед с Иваном Павловичем и его супругой! – Отец опять взъерошил волосы, причем сначала поставил блюдце на стол, затем запустил в шевелюру одну руку, потом вторую и принялся отчаянно теребить волосы.

– И что? Подумаешь, обед на две персоны.

– Но ведь у нас теперь живет кот!

Петя, как и мама, тоже никак не мог понять, в чем дело. Пришлось отцу, выведенному из терпения тупостью семейства, объяснять своими словами. Все дело, оказывается, было в том, что папа еще две недели назад пригласил своего начальника и его жену на обед. И все было бы в порядке, если бы сегодня не выяснилось, что у этой самой жены аллергия на кошачью шерсть.

Представитель семейства кошачьих при этих словах отца зашипел на него сквозь пышные усы.

– Умная киса, – одобрила мама. – Не волнуйся, дорогой, мы что-нибудь придумаем.

– Это ты сейчас кому говоришь? – Отец остановил стремительный бег по комнате.

– Тебе, конечно.

– А! Делай, пожалуйста, паузу, когда меняешь собеседника.

Петя всерьез забеспокоился. Отец выглядел очень странно: волосы взъерошены, стекла очков дико блестят, движения нервные, резкие.

– Что же делать? Я просто ума не приложу, что теперь делать?!

– Я думаю, что котик может пока побыть где-нибудь в другом месте. Петя! Посмотри, пожалуйста, в Интернете, где у нас тут ближайший кошачий отель?

– Но ведь это, наверное, очень дорого! – горестно возопил отец. – От этого кота одни неприятности!

– Есть отель, и я даже знаю где! – с готовностью отозвался Петя. Естественно, ни в какой отель он Кота отдавать не собирался – еще чего не хватало! Врать, конечно, нехорошо, но ради папиного спокойствия мальчик решил пожертвовать собой и взять его в школу. Ничего страшного, завтра всего пять уроков. Кот погуляет где-нибудь, например, на школьном стадионе, а отец перестанет нервничать. Он и так издергался с этой своей бессонницей, а тут еще дополнительный стресс.

– Вот видишь, – обрадовалась мама. – Петя, завтра, перед школой, отнесешь туда котика. А вечером мы его заберем. Не нужно так волноваться, дорогой, все образуется.

Мнение Кота, конечно, никто не спрашивал. А ведь оно было. И чтобы выразить оное, Баюн решил восстановить свои охотничьи навыки: аккуратно подцепил когтем кружок колбасы со стола.

– Сейчас у меня кто-то получит по алмазной заднице! – рявкнул папа, который тоже имел виды на эту колбасу. – Что за дом, даже поужинать спокойно не дают!

– Почему же алмазной? – удивилась мама.

– Ну, ты сама говорила, что бриллиант…

Глава 10

В три часа ночи со стороны кошачьего лотка раздались таинственные звуки: шкр-шкр-шкр…

Любому кошатнику они таинственными не покажутся.

Кот копал.

Кот копал так самозабвенно, словно решил прокопать дыру в полу и уйти жить к соседям (чтобы там тоже копать).

Петя лежал в постели и мудро не подавал признаков жизни.

Отец доверчиво встал.

(Здесь раздался звук дьявольского смеха в кошачьем исполнении.)

– Уряу! – возликовал Кот. – Едау!

Все логично: раз встал – корми Кота. А зачем тогда встал? Что еще за «свои дела»?!

Палитра ночных звуков обогатилась шлепком наглой животине в районе хвоста, обиженным мряканьем, звяканьем миски, удовлетворенным чавканьем, задорным тыгыдыком и урчанием.

Урчание приближалось.

Темнота зажгла огромные желтые глаза в опасной близости от Петиного носа.

Кот шел по кровати.

Шел упорно, поскальзываясь и спотыкаясь, обнюхивая (щекотно, аж жуть!) дорогу и придерживаясь когтями. Дыхнул Пете в лицо. Острозубо зевнул. Вздохнул. Поурчал.

Несмотря на заверения Волка, что Котик осунулся и похудел, кровать под ним отчетливо прогибалась. Петя тоже.

Лексикон Кота обогатился несколькими новыми словами и выражениями, как то: «жироцераптор», «котоконь» и просто «кошак».

Коту было все равно. Ночью в Коте проснулся кот. Кот хотел есть, пить, играть, шкрябать в лотке и кусаться одновременно. Он жаждал общения.

– Петя-я-я-я, – нудил Кот, игриво вгрызаясь мальчику в пятку. – Ну-у-у поиграу-у-уй с котоу-у-ум! Ну поиграу-у-уй, тебе жау-у-улко?!

– Я сплю, – отрезал Петя.

– А мне скучно. – Кот со вздохом сел возле подушки. – У вас такая маленькая квартира. Мне не хватает простора.

– Завтра пойдем в школу, поиграешь на стадионе. Там простора сколько угодно.

– Это будет завтра. – Кот перебрался передней частью тушки мальчику на живот. – А мне сейчас скучно.

– Ничем не могу помочь. – Петя сделал попытку перевернуться на бок, но у Кота были другие планы. Он принялся вылизываться. Основательно. Громко. С хлюпаньем.

На животе двуногого ему было неудобно, он соскальзывал, придерживался когтями, но упорно не слезал.

Потом Кот решил, что ему холодно.

И принялся мять и копать одеяло.