Ксения Казакова – Когда гаснет свет (страница 2)

– Ты давно пришла? – зачем–то спросил муж, пытаясь, видимо, сообразить слышала ли она их разговор.

– Только что. Почему ты спрашиваешь?

– Она неотрывно смотрела в его глаза и ждала, что он сейчас скажет: «Надя, это все твой сон. Ничего не было.»

Из ослабевших рук выпал портфель. Федор быстро нагнулся и, подняв его, стал открывать ключом дверь квартиры.

– Родители, наконец-то! – услышали они голос сына. – Я кушать хочу, мамулечка....

– Да, Сереженька, – отозвалась Надя, не спуская с Федора глаз. Муж в свою очередь бросал на нее настороженные взгляды.

– Сейчас я вас покормлю, родной, – добавила каким–то не своим голосом.

Она не помнила как накрыла на стол. Усадив их ужинать, ушла в другую комнату, сославшись на головную боль. Начать разговор с Федором не было сил. Она боялась услышать правду.       Федор, в свою очередь, не спешил подойти к жене. Наконец, отправив сына учить уроки, вошел в комнату.

– Что с тобой? Ты заболела? – спросил, присаживаясь на край кровати, где лежала Надежда, уткнувшись лицом в подушку.

– Что это было? Что это было, Федор? – глухо спросила она.

– Что ты имеешь ввиду? – Федор успел прийти в себя и старался говорить спокойным равнодушным голосом.

– Кто эта женщина, которую ты обнимал?! – сорвалась Надя. – Не делай вид, что ничего не произошло!

– А ты хочешь, чтобы что-то произошло? – в свою очередь спросил муж. – Это не то, что ты подумала. Людмила, жена лейтенанта Топилина. У них не ладно в семье. Алексей стал выпивать. Мне жаль ее. И я пытаюсь чем-то помочь.

– И поэтому ты ее обнимал? – спросила Надежда, с укором глядя ему в глаза.

– Я что, п–твоему, должен был оттолкнуть женщину, которая пришла ко мне за помощью?

– Но почему к тебе? У тебя на свою жену не находится времени! – не унималась Надя.

⁃      Потому что я командир и несу ответственность за своих подчиненных, – Федор старался говорить спокойно.

– Но не за их жен! А для женщины последнее дело ходить жаловаться на мужа командиру! Ты сам всегда так говорил.

– Надя, ты ее не знаешь и не смей судить! – вспылил наконец он.

– Ах вот как! А ты давно ее знаешь? Это ведь не она у тебя служит, а ее муж! И если все так невинно, почему ты запретил ей приходить к тебе? Пусть приходит, может я смогу ее утешить?!

– Не знал, что ты такая жестокая! – Федор встал и вышел из комнаты.

– А я не знала, что ты служишь жилеткой, в которую плачутся жены твоих подчиненных! – крикнула она вслед.

Наде хотелось верить в то, что говорит муж, но в ее памяти вновь и вновь воскресала картина, которую нельзя было истолковать двояко. Между Федором и этой женщиной были личные отношения. Ее женская интуиция не давала ввести себя в заблуждение, хотя бедная женщина готова была обмануться.

Вдруг кровь бросилась ей в лицо. Неожиданно для себя она осознала, что если та, другая, пришла к их квартире, значит она сделала это намерено. Она хотела, чтобы Надежда знала о ней.

«Ну уж нет! Этот номер у тебя не пройдет!» – подумала Надежда. Через обиду, которую нанес ей Федор, она сможет перешагнуть. Но допустить, чтобы у нее вот так вот, запросто, увели мужа, разрушить их совсем еще недавно дружную семью, она не позволит.

Взяв себя в руки, движимая чувством уязвленной женской гордости и мести, Надя вышла на балкон, где нервно курил муж и, прислонившись к его спине, тихо произнесла:

– Прости меня, Феденька.... Мне такое почудилось! Мне было так больно.

– Ну что тебе могло почудиться, глупышка? – обняв ее спросил Федор, как ей показалось, совершенно искренне.

– Феденька, я не хочу тебя ни с кем делить, – слезы покатились по ее щекам.

– Может тебя это удивит, – засмеялся муж, – но я тоже не собираюсь тебя ни с кем делить. Об легко поднял ее на руки и отнес на постель. – Уже поздно. Довольно разборок и всяческих выдумок. Сережка уже спит и нам пора. Я сейчас приду.

Он снова вышел на балкон и вскоре оттуда донёсся запах сигареты. Наде почудилось, что все у них вдруг наладилось и будет даже лучше, чем было раньше. Чувства освежились от сознания, что привычное тихое счастье может уйти. Она отгоняла все тоскливые мысли и ждала его.

Надя проснулась рано. Открыла глаза и впервые неистово ей захотелось вернуться в небытие. Назад, в сон. Подальше от навалившейся реальности.

Рядом, раскинув руки, похрапывая, лежал муж. Как же она ненавидела его сейчас! Эти руки, обнимавшие другую, сейчас касались ее тела и вызывали в ней чувство брезгливости. Что было с ней вчера? Почему она с таким упоением ловила его поцелуи? Это была агония. Агония их любви.

Отчаяние и обман, которыми бедная женщина хотела закрыться от боли. Но сейчас боль вернулась, с новой силой сжимая сердце. Надя резко поднялась с постели, кинув одеяло на Федора. Она чувствовала непреодолимую дрожь во всем теле и едва сдерживала себя.

– Что случилось, Надюша? – удивленно спросил разбуженный ею муж.

– Ничего, Феденька, прости что разбудила, – она вдруг отчетливо вспомнила, что не собирается так просто сдаться и что ссора ей сейчас совсем не нужна. Надя никогда бы раньше не предположила в себе такой силы духа и женской изощренности.

– Вставай, будем завтракать, – она старалась придать своему голосу бодрый оттенок. Но только слепой мог не заметить, насколько трудно ей это давалось.

Федор слишком хорошо знал жену и чувствовал себя последним подлецом. Он не хотел причинить ей боль, но так случилось. И ему подумалось, что лучше объясниться сейчас, чем продолжать лгать и изворачиваться.

– Надя! – он подошел к ней сзади и, взяв за плечи, развернул лицом к себе. – Надя, я хочу тебе сказать…

– Не надо, Феденька. Давай не будем продолжать разборки. Я так давно уже без тебя. Мне плохо без тебя. Сейчас ты рядом и мне спокойно и все, как прежде, правда?

Что он мог сказать на это, глядя в бездонные, некогда такие любимые глаза? «Потом, все потом, в следующий раз…» – испуганно застонал в нем кто–то.

С некоторых пор Федор заметил за собой подобие раздвоения. Одна его часть продолжала оставаться требовательной к себе и окружающим личностью. Другая превратилась в безответственного, пахотливого мужика. Обе половинки непрерывно ссорились меж собой. Одна укоряла, другая оправдывалась – большинство живет так.

Метания то в одну, то в другую сторону убивали его, Федора. Если бы он полюбил другую, это было бы проще и честнее. Но ему нужна была отдушина, как он сам думал. Почувствовать себя мужиком, нужным не только жене. Дополнительная доза адреналина позволяла освежить расписанную по часам жизнь.

Только ложь, словно ржа, разъедала изнутри. Он знал, что рано или поздно Надя обо всем узнает. «Ну и что? Ну узнает! Значит сама виновата, что меня к другой потянуло» – пытался оправдаться перед собой.

Федор не предполагал, что станет настолько себе противен. Но чем больше он себя винил, тем ожесточеннее оправдывал. Чтобы остановить угрызения совести он стал частенько прикладываться к бутылке.

Людмилу он не оставлял. С ней было легко. Они оба понимали, что преступили черту. Рядом с Надеждой он чувствовал себя подлецом. И все больше и больше в душе винил ее за это. И если раньше сослуживцы говорили о ней – «твоя учителка», теперь он и сам мысленно звал ее – «моя учителка».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.