Ксения Карпова – Возрожденная: путь к женственности (страница 9)

Давай теперь посмотрим на других участников кино: женщина кардиохирург, очень высокая занятость на работе, выматывается до предела, многочасовые операции плюс административная нагрузка. Она старается обеспечить тебя всем необходимым, чтобы ты была одета, обута и сыта. Помочь ей некому, с мужем она развелась, мама умерла, отца у неё нет. Она в детстве приносила тебе сладости, игрушки, пытаясь хоть как-то заглушить чувство вины по отношению к тебе.

– Я с такой точки зрения никогда не смотрела. Получается, мама тоже страдала от того, что не оказывала мне внимания, – удивленно сказала Настя.

– Конечно, Настя, ей, скорее всего, было больнее, чем тебе. Ведь она взрослая и все понимает.

Теперь посмотрим на твоего отца: неуверенный в себе мужчина, которому не дают исполнять его обязанности в семье. Он не нашел свое место в жизни, перебивается случайными заработками, что не добавляет ему уверенности. Плюс ко всему тёща срывает всю свою ненависть и злобу на нём. Ему ничего не остается, как забыться, в этом очень хорошо помогает алкоголь. С этим справиться очень сложно, он тоже несчастный и страдает.

Теперь посмотрим на твою бабушку: её злоба и ненависть поглотила её изнутри, отравив сердце и душу. Она глубоко несчастная, одинокая женщина. Все к чему она стремилась, в одночасье рухнуло после предательства любимым человеком. Она до конца жизни так и не смогла оправиться от этого.

Скажи, пожалуйста, а что ты теперь чувствуешь?

Настя задумалась.

– Теперь я понимаю маму, сказала она, – и теперь я на неё совсем не обижаюсь. Я раньше злилась на папу, но теперь понимаю его и злость совсем не испытываю при воспоминании о нем. И становится более понятным, почему бабушка была такая. Конечно, в детстве я бы это ничего не поняла.

– А теперь, Настя, представь себя, когда тебе было одиноко и грустно. Какой ты себя теперь видишь?

Настя задумалась, попыталась представить.

– У меня теперь нет обиды, а только четкое понимание ситуации, что да как. Только факт, что было одиноко, было грустно, но обиды теперь нет, – с удивлением посмотрев на Надежду, сказала она.

– А теперь давай рассмотрим вторую ситуацию, когда тебе было страшно. Ты тогда была ещё меньше, ничего не понимала во взаимоотношениях взрослых…

– Подождите, – сказала Настя, – я, кажется, поняла, почему так вела себя бабушка, почему они постоянно ругались с отцом. У меня теперь и страха нет, только понимание ситуации.

Я поняла, когда ты можешь вот так со стороны посмотреть без своих эмоций, всё становится на свои места. Гораздо проще проработать свою ситуацию. Надежда, вы настоящая кудесница! С такой легкостью развернуть ситуацию, такого я еще не встречала!!!

– Как ты теперь себя чувствуешь?

– Мне намного легче дышать, даже плечи расправились.

– А что тебе сейчас хочется?

– Мне сейчас хочется пойти и обнять маму.

– Замечательно! – сказала Надежда. – Иди, и пусть Любава идёт ко мне.

Настя побежала к речке, увидела маму, подошла к ней, обняла. Она гладила её по голове, по плечам, по спине и говорила ей:

– Мамочка, ты у меня самая лучшая, ты такая сильная, ты такая смелая! Я тебя очень люблю, – сказала Настя и поцеловала её в щёку.

Любава отстранилась и посмотрела на Настю удивлёнными глазами.

– Кто ты и куда делась моя дочь? – спросила Любава.

– Ты все поймешь сама мамочка. Иди, Надежда тебя ждет. Меня прислала за тобой. Вы будете работать, и ты все поймешь, – озорно подмигнув, сказала Настя.

Любава в недоумении направилась на поляну, а Настя осталась около реки. Все внутри неё рвалось танцевать, петь, быть открытой этому миру. Любава увидела Надежду, подошла и села.

– Что это с моей дочерью? Всего час назад это был совершенно другой человек. Даже прямо интересно, что вы такое делали, что она вся сияет и спокойно проявляет ко мне чувства, даже сама лезет обниматься, а не отталкивает меня.

– Любава мы проработали с ней те две ситуации, которые она озвучила. И она узнала способ, с помощью которого можно работать с подобными ситуациями. Теперь так же мы поработаем с вами.

Начнём со страха.

Чтобы нам хорошенечко разобраться в этой ситуации, нужно понять следующее. У вас был очень сильный страх в момент осознания, что вам предстоит переход из женщины в матери. Никто вас не подготавливал к этому, не рассказывал ничего, не объяснял. То, что вы испытали страх нормально. Давайте представим эту ситуацию, как всё было:

Исходя из того, что вы мне рассказывали, я вижу, что вы сидите в ванной, в руках у вас тест на беременность, а в голове целые канонада мыслей. Вы себе выстроили четкий план на будущее и пункт за пунктом осуществляли его, а неожиданная беременность ставила крест или сильно меняла ваш план. Вам помогло только то, что ваше повышенное чувство ответственности перетянуло вас в категорию матери. Не всем это удаётся сделать, хоть каким-то образом.

Наши предки по мере взросления девочки объясняли, как она будет переходить из одной категории в другую, что у нее будет меняться, что она будет чувствовать. Из девочки в девушку, из девушки в женщину, из женщины в маму. На каждом этом этапе родные и близкие всё и объясняли, и поддерживали.

В данном случае вы переходили из категории женщины в маму. Вам некому было объяснить, что ребенок, который у вас появится, должен был стать плодом любви и должен быть желанным. Он все это чувствует с самых первых секунд своего развития, все эмоции, которые вы испытываете, пока носите его под сердцем, он испытывает вместе с вами: страх, обиды, злость, радость, счастье. Всё чувствует. Все девять месяцев, пока женщина носит ребенка, ей говорят, чтобы постепенно она привыкала к мысли, что теперь её жизнь изменится раз и навсегда. Ни на какой-то период, теперь она будет ответственна за жизнь своего ребёнка, у нее появятся новые обязанности, новая ответственность.

Но вам было некому это рассказать.

Давайте посмотрим со стороны: вы сидите, страх одолевает вас, поддержать вас некому. Вашему мужу не менее страшно, чем вам. Исходя из того, что вы рассказали, ему ребенок был вообще не нужен, он наслаждался жизнью и прекрасно себя чувствовал.

Вспомните сейчас маленькую Настю, её улыбку, её маленькие ручки, как она первый раз сказала мама, как она гулила, когда была маленькая.

Любава начала вспоминать, улыбка расползлась у неё по лицу, внутри грудной клетки стало расходиться тепло.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Мне хорошо, я счастлива, я улыбаюсь.

– А теперь это ощущение переведите в ту ситуацию, когда вы еще не знали, какую радость принесет в вашу жизнь дочка. И вам было страшно, а теперь вы знаете, к чему будете стремиться. Вы теперь чувствуете страх?

Любава перевела внимание на ту ситуацию.

– Такого страха я уже не чувствую, но чувствую неуверенность.

– А теперь вспомните, как Настя делала первые шаги, как она раз за разом пыталась, старалась. Как она училась говорить, она не бросала попытки, она шла вперед, не оглядываясь на неудачный опыт.

Теперь посмотрите на себя и поставьте себе же в пример свою упорную дочку.

Любава начала вспоминать.

– Теперь я совсем не чувствую того, что было раньше. Мне теперь не страшно, а любопытно. И теперь у меня полная уверенность, что я вместе с ней горы сверну!

– А что вы чувствуете?

– Я чувствую покой и уверенность.

– Замечательно! – сказала Надежда.

– А теперь давайте посмотрим проблему с обидами на маму. Давайте со стороны наблюдать. Она одна, рассчитывать ей не на кого, она учится и работает, перебивается с копейки на копейку, но не опускает руки и заботится о вас. Идёт вперёд, всё глубже загоняя своё несчастье, злобу и боль. Она очень бы хотела дать вам любовь и заботу, но та чернота, которая начала расти в её душе и в сердце, не даёт ей к вам приблизиться, не даёт проявить любовь, не даёт проявить тёплые материнские чувства. Она страдает от этого очень сильно!

Любава даже поменялась в лице. Она как будто смотрела какой-то фильм, хотя внутри нее тоже все менялось. Она посмотрела со стороны на свою маму и увидела себя со стороны. Ей теперь уже не было обидно, ей было очень жалко маму, ей очень хотелось помочь. Даже не знаю, как Надежда это заметила, и продолжила дальше. Вы не в силах ей помочь, как бы вы этого не хотели, и жалеть, к сожалению, тоже её не надо. Это ей не поможет. Она загнала себя в эту ситуацию своими мыслями своими поступками. Значит, так было предрешено. Только она сама могла бы из неё выбраться, если бы она захотела. Но она стала лелеять свою ненависть, взращивать ее. Иногда она выходила из-под контроля и изливалась на близких и родных.

Надо просто понять её и принять такой, какая она есть. Ей от этого будет легче, даже если её уже нет с нами.

Любава ещё раз посмотрела со стороны на ситуацию и сказала, глубоко вдохнув:

– Мне прямо стало легче. Теперь я понимаю, почему она так себя вела и почему была так далека от меня.

– Что вы сейчас чувствуете? – спросила Надежда.

– Мне легче дышать и хочется плакать.

– Поплачьте – это очень хорошо. Если вам хочется, прямо поплачьте навзрыд, если вам хочется покричать – покричите, выпустите из себя это, если захочется повыть, как волчица, войте, не сдерживайте себя ничем. Здесь вы никого не напугаете, и никто вас за это не осудит.

Любава как будто ждала команды к действию. Она так отчаянно взвыла, и этот вой разнесся вокруг. Она выла и выпускала из себя всю свою обиду, всю свою одиночество, всё, что у неё накопилось за это время. Слезы текли ручьями по ее щекам без остановки. Потом она несколько раз прокричала, а потом её губы сами задвигались и она начала говорить: