Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 34)

— Говорить ты, как я вижу, передумала… — нависая надо мной, заметил Эл, — Давай тогда немного поиграем… — шепнул он, погладив меня по животу. — Хочешь сделать мне больно? — предложил. Я нахмурилась. А Эл поднялся с кровати, наклонился к зажженной свече и, взяв ее, вернулся ко мне. — Хочешь?

— Я тебя не понимаю… Как?

— Вот так, — с усмешкой ответил Эл и, вытянув надо мной свою руку, аккуратно наклонил свечу. Воск тут же полился тонкой струйкой на мой живот. Я сжалась. Горячо. Необычно. И приятно.

— Вот так хочу, — захихикала я. Поднялась, забрала из его рук свечу.

Мы поменялись местами. Эл лег на спину, а я, сев ему на бедра, провела левой рукой по плоскому животу мужчины в маске, останавливаясь в сантиметре от его достоинства. Потом все-таки прикоснулась, принялась поглаживать, чувствуя, как в моей руке это достоинство становится все больше и больше… А при этом своей правой рукой я начала быстро выводить расплавленным воском заглавную букву "Д" на торсе Эла. Он дернулся и взвыл:

— Обожгла. Надо чуть помедленнее…

— Извини, — извинилась я нехотя.

— Ну нет уж. Накажу, — лукаво сказал он. — А точнее сама наказывайся.

— Сама?

— Сама, Ди, сама, — ответил он и погладил меня по коленке. — Садись поудобней.

— Мне и так удобно, — вновь вытягивая руку, сказала я.

— А мне уже нет…

Он схватил меня за руки, притягивая к себе. Воск со свечи закапал Элу на грудь, а я, побоявшись, что могу уронить зажженную свечу на постель, быстро затушила огонь. Эл отпустил мои руки и, схватив меня обеими руками за ягодицы, придвинул к себе еще ближе. Я скользнула нежным местом по уже каменной плоти Эла. И тут же, решив не дразнить ни себя, ни его, слегка приподнялась, позволяя Элу войти в меня. Накаленно, судорожно и властно. Эл вдруг замер, позволяя мне быть главной и управлять всем процессом. Выпрямив спинку и уперевшись ладонями в свои ступни, я начала двигаться: вверх, вниз, вверх, вниз… Сначала медленно, потом чуть быстрей… Эл наблюдал за мной с застывшей улыбкой на лице. А я старалась, ускорялась и выводила телом несуществующие геометрические фигуры…

Так, Дашка, прекрати выпендриваться! Ты быстро устанешь! И я, закусив губу, последовала своему же совету — просто ритмично задвигалась, наслаждаясь резкими и глубокими ощущениями. Чувствуя сильное напряжение внутри, я уставилась на Эла: глаза закрыты, улыбка исчезла. Он часто задышал, выпуская глухой стон. Меня это завело еще больше и заставило задвигаться еще быстрее и неуемней. Эл схватил своими влажными руками мои бедра, помогая мне двигаться в нужном для него такте.

Вдруг он замычал, протяжно и долго. Его тело содрогнулось, выпуская в меня частичку себя, и я, ощутив это, резко остановилась. Не слезая с удовлетворенного тела, я изогнулась как кошка и, наклонившись к лицу Эла, прошептала:

— Тебе понравилось?

— Очень, — с томной улыбкой ответил он. Я слезла с Эла и присела рядом. — А тебе не до конца… — подметил он тихо, погладив меня по плечу, потом резко схватил и, притянув к себе, прохрипел мне на ухо: — Ненасытная девочка, — Эл улыбнулся и предложил: — Повторим? — я покачала головой. — Почему?

— Ну… тебе же очень понравилось… — выделяя слово "очень", ответила я.

— Думаешь мне слабо тут же повторить? — фыркнула Эл, я молча усмехнулась. — Разве так уже не бывало?

Я пожала плечами.

— Ты меня недооцениваешь, — прошептал он и опустился лицом к моей шее. — Мне тебя всегда будет мало, — Эл стал целовать шею, плавно спускаясь ниже, поласкал губами мои плечи и резко переместился к набухшим возвышенностям груди.

— Мне надо в душ… — нашла я предлог и сразу поднялась. Эл усмехнулся:

— Мне присоединиться?

— Не надо, — ответила я, открыла дверь душевой и, зайдя в прохладное помещение, закрыла дверь на задвижку.

Прислонилась спиной к стене, мысленно себя ругая.

Все, Дашка, хватит, надо поговорить и уходить. Не позволяй, слышишь, не позволяй себе излишеств! Мойся, одевайся и прощайся. Словами.

Я согласилась со своим внутренним голосом, залезла под душ и быстро ополоснулась.

Буквально минут через пять я вышла из душа, обмотанная оставленным там полотенцем.

Эл сидел голым на постели и отдирал застывший воск со своего тела. Увидев меня, он криво улыбнулся и сказал: — Ты оставила на мне свою метку, проказница Ди.

Я подошла поближе и посмотрела на дело рук своих: на животе Эла, чуть выше пупка, краснела ожогом первая буква двух моих имен — "Д". Присев рядом, я погладила обожженное место. Эл дернулся от боли, а я печально сообщила:

— На память.

— Что? — хохотнул Эл.

— На память. Пусть не на долгую, но все-таки… Я ведь не шутила. Я ведь и вправду пришла сегодня в последний раз.

В синих глазах абсолютное равнодушие. Ему все равно, Дашка. Ему все равно. Он и сам согласен все завершить. Он сам согласен попрощаться со мной… Больно и обидно мне стало в этот момент… Почему так? Дашка, ты же хочешь этого, только ради прощания и пришла. Да вот прощание от слов очень бурно переросло в дело… в такое желанное и страстное дело.

Мне хорошо с Элом, черт побери, очень хорошо. И сейчас, если бы не холод в этих глазах, я бы точно передумала.

— Ты встретила кого-то? — тихо и со странной улыбкой спросил Эл. Я неожиданно фыркнула и отвернулась в сторону. — Встретила… — догадался он. — И что, Ди, он хорош? Он… лучше меня? — Эл взял меня за руку и поцеловал в ладонь. Я продолжала молчать и смотреть на шкаф… Не ведись, Дашка, не ведись на провокацию своих же чувств и эмоций. Иначе ты никогда не снимешь маску. — Я понял, Ди… — Эл придвинулся ко мне и, обняв одной рукой за плечи, поцеловал мою шею, другая его рука принялась освобождать меня от полотенца. — Моя смелая девочка… Ты же смелая, ты же желанная. Запомни, с кем бы и где бы ты не была, ты всегда будешь моей… — зашептал он, а его предательски нежные пальцы, скользнули по моей груди, погладили живот и, плавно опускаясь ниже и будоража мое влажное после душа тело, оказались там, где мне это всегда нравилось. Я дернулась и сжала руку в кулак, сильно впиваясь ногтями в ладонь, чтобы отвлечь ощущение нарастающего возбуждения на боль в руке. — Расслабься, Ди… — ласково сказал Эл, лаская языком мое ушко. — Прощаться, так прощаться. Обещаю, этот день ты запомнишь надолго… — он продолжал дразнить меня ловкими пальчиками… А я, мысленно послав все к черту, повернулась к Элу, погладила его по жестоким губам и, потянувшись к ним лицом, не осмелилась на настоящий поцелуй и лишь чмокнула в уголок рта… Я уже сама не хотела нарушать запрет о поцелуях. На моих губах до сих пор оставалось сладкое послевкусие сочных губ Льва. И я не собиралась предавать своего писателя… Хотя бы в этом.

Эл залез с ногами на кровать, уложил на постель меня и, опустив лицо, принялся ласкать губами то, что только что ласкал своими гибкими пальцами. Его язык нежно и упруго скользил по влажным складочкам, я максимально развела ноги в сторону, чувствуя, как внутренняя часть бедер дрожит и ноет от нарастающего удовольствия. Эл ускорялся, а я выгибалась и постанывала, сцепив зубы. Перед глазами мутно, но опускать веки и проваливаться в самозабвенье себе я не позволяла. Я словно себя наказывала за желание, за это жгучее упоение… Эл, ощутив, что мне уже почти хорошо, что ещё чуть-чуть — и я достигну пика, замедлился и сосредоточился на начинающем пульсировать бугорке… Секунда, две, три…

— Эл! — прокричала я, выпуская из груди громкий и неудержимый стон. Эл тут же выпрямился, провёл рукой по моей груди, которая приподнималась от частых вздохов и учащенного сердцебиения.

— Тебе ни с кем не будет так хорошо, как со мной, — сказал он, притягивая моё изможденное тело к себе. Я не сопротивлялась, у меня на это не было сил… Эл усадил меня на свои бедра, одновременно проникая раскаленной твёрдой мышцей. Я лишь вздрогнула и покорно обняла его за плечи. От монотонных, резких толчков внутри себя я заскулила, покусывая Эла за ухо.

— Д-Ди, девочка моя… — прохрипел он, ускоряясь. Я заскулила громче… Изнурительное, даже слегка граничащее с болезненностью удовольствие вновь поступало, заставляя содрогаться и забываться — я с трудом соображала, проваливаясь куда-то далеко-далеко…

Он уснул. Лежал на животе и монотонно посапывал. Я смотрела на него, на каждый сантиметрик его красивого тела… Стараясь запомнить и его. Моего Эла. Человека, круто изменившего мою жизнь. Жаль, что это сказать я не успела. И поблагодарить словесно за все тоже.

Ведь да, Дашка, разговора так и не получилось. Хотя он меня услышал. Кое-как, но я смогла сказать ему главное… и здесь в моей голове промелькнула мысль — а может сорвать с него маску? Чтобы просто увидеть это лицо. Узнать, наконец, какой он, мой Эл… Эх, Дашка, все, не твой он. И его лицо ничего уже не изменит. Тебе это просто не надо. Где-то там, сейчас, в своей постели спит Лев и даже не представляет, чем я только что занималась.

Жгучий стыд ударил в лицо. Я аккуратно вылезла из-под мужской руки, поднялась с кровати и быстро собрала с пола свою одежду. Оделась второпях.

Уже у двери резко обернулась и обвела взглядом комнату. Нашу ВИП-комнату. И этим взглядом я прощалась. Навсегда.

Губы дрогнули, а глаза покосились на спящего Эла… А спит ли он на самом деле, Дашка? Может, притворяется? Специально, чтобы позволить мне уйти? Чтобы не остановить? Чтобы все закончилось вот так, без слезливых прощаний, без истерик… Я ему не нужна. Не в мире клуба, не в реальном мире… Чёрт! Как же это больно. Уходи, Дашка, уходи, быстрее. Домой… И забудь навсегда про этот клуб. И про Эла.