Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 24)

— Что будешь?

— На твое усмотрение, — ответила я. Лев кивнул и направился к бару.

Пока он стоял в очереди, я не отводила от него взгляда. Сегодня на нем были светло-синие джинсы и серая водолазка. Одежда сидела на Майском свободно, однако это не мешало видеть главное — мужественную фигура Льва, с широкими плечами, прямой спиной и подкаченными ягодицами… Он явно следит за собой и занимается спортом, ведь попка у писателя, что надо…

Эээ, Дашка, куда это тебя несёт? На попку она засмотрелась! Ты еще представь Льва голым! А что, должно быть без одежды он… Так, хватит, Дашка! Что это с тобой? Что, воспоминания о самых приятных и горячих моментах этой субботы до сих пор живы в твоей памяти? И ты проекцируешь их на Майского!?… Не смей, Дашка! Не смей сравнивать Эла и Льва.

Из моего пикантного диалога с самой собой, меня вывел Майский. Он громко поставил поднос на металлический стол и сел на стул.

— Вспомив наивкусшейшее варенье, которым ты меня недавно угощала, я решил взять нам по молочному клубничному коктейлу, а еще куринные нагетсы с сырным соусом… — произнёс Лев, пододвигая ко мне бокал с коктейлем. Нагетсы, в большой бумажной коробке, он оставил в центре подноса.

Я отпила через трубочку молочный напиток и с улыбкой сказала:

— Спасибо. Я, действительно, люблю все клубничное.

— Ты сама, как клубничка… — сказал он и вдруг запнулся. И мне даже показалось, что он немного смутился. Надо же, а я думала что это привеллегия исключительно женщин.

— Это почему? — кокетливо спросила я. Лев отпил коктейль.

— Дарья, ты только пойми меня правильно… — начал он с сомнением. — Ты… красивая, нежная и… пикантная. Его слова я поняла правильно и в ответ неподдельно улыбнулась.

— Кстати, хотела тебя спросить… — Лев в знак согласия кивнул и я продолжила. — При первой нашей встречи в издательстве, ты сказал, что я "особенный случай". Так вот, я это запомнила и мне до сих пор интересно — почему? Ты обещал ответить на нашем первом свидании. — напомнила я.

— Помню. Обещал, — вновь кивнул он. А потом игриво поинтересовался. — Так у нас сегодня — все таки уже свидание?

И тут я стушевалась… Оговорочка по Фрейду, Дашка? Или как это понимать — сегодня, по-твоему, именно оно, свидание? Настоящее, как у всех нормальных пар? Пар. Какое обычное слово с таким лилейным значением.

Лев, заметив моё внутреннее метание, не стал дожидаться моего ответа и ответил сам:

— Потому что это так, для меня, ведь ты сразу привлекла моё внимание, там, в нашем кафе. И по нескольким причинам. Во-первых: ты сидела одна, такая расслабленная, задумчивая и с грустью смотрела в окно… — он вдруг вздохнул и продолжил: — А во-вторых, ты же читала мою книгу, а на твоей изящной шее висели бусы из жемчуга… Словно знак какой-то… Я подумал вдруг — "это судьба", ведь ты так похожа на мою героиню…

— Героиня "Холодного жемчуга" вроде блондинка? — уточнила я.

— Да, — согласился Лев. — Но внешность — это только картинка, атрибутика, камуфляж… Главное в героях — это их внутренний мир. У тебя, Даша, он есть. И именно такой, какой я себе… нафантазировал. Поэтому ты особенная.

Слышать подобное мне было приятно. Здраво и трезво оценивать свой "внешний мир" я научилась только недавно. А ещё, оказывается, у меня есть и "внутренний", о котором я может и подозревала, но считала его посредственным и скудным.

А ещё, я была согласна со Львом. "Это судьба" — по-другому и не скажешь, ведь книга Майского была символичной и для меня. И бусы эти, подаренные Элом накануне.

— Спасибо за ответ. Мне приятно, — призналась я.

— А мне как приятно, — улыбнулся Лев.

Далее мы приступили к поглощению куриных нагетсов. Ели молча, бездумно переглядываясь друг с другом, и попивая молочные коктейли.

Когда коробочка была опусташена, Лев вытер руки салфеткой и, задумчиво обратился ко мне:

— Слушай, я сегодня утром был в издательстве, искал Жанну, а мне сказали, что она взяла отгулы… у неё что-то случилось?

— Да, случилось, — ответила я с улыбкой. — У Жанночки творческий "запой". Она творит, пишет свои шедевры. И в такие моменты предпочитает оставаться один на один со своим Музом.

Лев усмехнулся, допил свой коктейль, я последовала его примеру, а потом спросила:

— А зачем ты её искал? — и тут же выдала свою воодушевленную догадку: — Неужели новая книга дописана и пора обсуждать обложку с художником?

— Пока нет, — ответил писатель. — Я просто хотел сосватать Жанну одному начинающему писателю…

— Жаль, — печально вздохнула я. — Я-то уж подумала, что скоро смогу прочитать твоё новое творение.

Лев улыбнулся, пристально на меня посмотрел.

— Честно говоря, даже и не знаю когда закончу, — ответил он тихо. — Меня кидает из стороны в сторону. Никак не могу определиться…

— Творческий кризис?

Писатель хохотнул и коротко ответил:

— Наверно.

— Может, пока отложить историю, дать отдохнуть ей и себе?

Лев хмыкнул.

— Может, — сказал. — Так, наверно, и сделаю.

Я, удовлетворившись тем, что мой совет пришелся по душе, улыбнулась. Майский тоже, пронзительно на меня посмотрев… Ах, какие у него глаза, Дашка! Такой насыщенный, необычный цвет. Манящий и дурманящий, как крепкий кофе. Мне даже показалось что я ощутила вкус этого напитка на губах и… облизнулась. Лев, увидев это, едва слышно хмыкнул… А я тут же покраснела… Н-да, какая чувствительная я стала, однако.

Отвела взгляд, точнее опустила его и неожиданно посмотрела на руки писателя. Длинные, изящные пальцы лежали на столе, правая рука беззвучно отбивала какой-то ритм и мне вдруг захотелось кое о ччем поинтересоваться.

— Лев, а можно личный вопрос?

— Можно, — кивнул он и заинтересованно посмотрел в лицо, которое я опять подняла, уняв свое стеснение.

— А ты был женат?

Майский с улыбкой нахмурился:

— Нет, — ответил и тут же спросил: — А ты успела побывать замужем?

— Тоже нет, — покачала я головой.

— Ну, ничего, ты еще молода, все самое лучшее у тебя еще впереди.

Здесь он вдруг коснулся моей руки, которая тоже лежала на столе. А мне захотелось продолжить задавать личные вопросы, на этот раз о себе:

— А как ты думаешь — сколько мне лет?

— Странно, я думал что девушки не любят подобных вопросов, — подметил Майский.

— Они не любят на них отвечать… Но не все. Я вот пока не стесняюсь своего возраста.

Лев усмехнулся и выдал:

— Я бы не дал тебе больше двадцати пяти.

— Ты прав, — кивнула я. — Четверть века мне стукнет только в следующем году, — я выждала паузу и аккуратно спросила: — А тебе?

— Мне тридцать два, — сходу ответил он. — Староват?

Липкая капля скатилась по спине. Какой знакомый вопрос, да Дашка? И прозвучал он с похожей интонацией. Лев нахмурился, застучал пальцами по столу сильней, а я, качая головой, ответила:

— Если для меня, то нет, — И тут же сменила тему: — Так, почему я не замужем, мы определились, как ты сам сказал — я еще молода, а почему ты не был женат?

— Я чуть не женился на последнем курсе интститута. Брат отговорил. Я прислушался и, честно говоря, не пожалел… Леня тогда оказался прав.

Мне очень захотелось поинтересоваться в чем Леня оказался прав, но мне вдруг показалось что на этот вопрос Майский отвечать не станет.

— У вас с братом близкие отношения? — Лев кивнул. — Он же старше тебя? Намного?

— На два года.

— Наверно, это здорово иметь старшего брата, — мечтательно подметила я. — Я вот у родителей одна, и о таких обычно говорят, что они вырастают эгоистами.

Лев нахмурился:

— Ты не права… Вот моего брата иногда можно назвать эгоистом, несмотря на то что он не один ребенок. Это от характера зависит, ну и от воспитания, наверно, тоже.

И тут у Льва позвонил телефон. Он, дернувшись от неожиданности, полез в карман и снял трубку. Почти минуту молча слушал своего собеседника, а потом ответив ему: