Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 22)

— Спасибо, — киваю я и сажусь за стол. Мне тут же предлагают меню, которое я внимательно изучаю.

— Может, вина? — спрашивает Родион.

— Я за рулем.

— Жаль, — вздыхает друг моего детства, — а я вот выпью. Красное, полусухое, — официант кивает, записывая в блокнот. После мы делаем заказ из меню, и официант уходит.

Родион внимательно смотрит на меня. Взгляд ну очень странный, мне под ним хочется краснеть.

— Ты очень красивая, правда, — произносит он неожиданно. — Ой, кстати, — Родион вдруг лезет в наружный карман пиджака и достает из него длинную, бархатную коробочку. — Это тебе. С Днем рождения.

— Ну зачем ты?

— Затем-затем, считай, я откупаюсь за все твои дни рождения, которые пропустил.

Беру подарок, открываю. И снова браслет. Только этот сделан цепочкой, усыпанной некрупными чёрными камнями.

— Это чёрные бриллианты, — с ноткой гордости сообщает Родион. — Достойный подарок для такой женщины.

— Спасибо, — ощущая неловкость, говорю я.

— Ну а теперь рассказывай, как твои дела, — довольно улыбается мой друг, — знаю, что с бизнесом отца ты справляешься великолепно, слышал и от знакомых, и от тёти…

Как вовремя он вспоминает про свою тетю. И я не упускаю возможность поинтересоваться:

— А правда, что на Василису Михайловну подали иск?

33

Родион меняется в лице.

— Да там ерунда, Лиса справится, — отвечает он.

Надо же, он теперь называет свою тетю так, как когда-то называл ее мой отец. Лиса — с ударением на первый слог.

— Может, помощь нужна?

— Да нет, я уже ей помогаю, — прикрываясь улыбкой, цедит Родин, — все нормально будет. Не переживай.

— Ну смотри, если что… — договорить я не успеваю — к нам подходит официант, с половиной нашего заказа — салаты и вино.

Родион делает маленький глоток бордового напитка, демонстративно смакует его. А я приступаю к салату.

— А что происходит в твоей личной жизни? — интересуется он, а я от неожиданности чуть не давлюсь. Пью воду, что стоит в бокале на столе у каждого.

— Все спокойно, — отвечаю.

Мне просто не хочется никого посвящать в то, что там происходит на самом деле. Личная жизнь потому и личная. Да и рано пока. Все, как говорится, только начинается. Даже маме я ничего говорить пока не буду, а то замучает вопросами.

Родион отпивает еще вина, немного нервно ставит бокал на стол и впивается в меня взглядом. Под ним мне опять хочется краснеть.

— Это хорошо, — говорит мой друг, — знаешь, Яночка, я много думал в последнее время, анализировал свою жизнь… Нам с тобой уже пошел четвёртый десяток, — он вдруг замолкает, видно, что подбирает слова.

— Это еще не приговор, — парирую я.

— Согласен, — кивает Родион. — Однако время нещадно бежит. И знаешь, я тут понял, что ты… самый близкий мне человек.

— И? — с непониманием смотрю на друга детства. Он тоже терзает меня взглядом, задумчивым и слегка рассеянным. Вино тому виной или что?

— А может, нам попробовать быть вместе?

Предложение Родиона звучит странно. И в первую очередь своей интонацией.

— Ты же меня не любишь, — озвучиваю то, что чувствую.

— Почему? Люблю. Только тебя я и любил всю жизнь.

— Как друга.

Он хмурится и вдруг выдает:

— Хорошо, я не буду врать, не буду говорить, что безумно люблю тебя. По мне, любовь это совокупность следующего: симпатии, уважения, доверия, взаимопонимания. С тобой у меня все это есть.

— А страсть, Родя, страсть? В любви она нужна и важна.

— И это придет, — криво улыбается он и тянет ко мне свою ладонь. Берет за руку. — Ты свободна, я свободен, почему нам просто не попробовать? Я же знаю, что в юности ты была в меня влюблена.

— Когда это было, — фыркаю я.

— Просто так ничего не проходит, — фыркает он в ответ, — обещай, что хотя бы подумаешь. Ну а я в свою очередь постараюсь доказать тебя всю серьёзность моих намерений.

Он вдруг кивает кому-то мне за спину. К нам подходят люди с музыкальными инструментами и начинают играть прямо возле нашего столика.

А я сижу в полном шоке. Пытаясь все переварить.

Я очень, очень долго ждала от Родиона подобного. Фантазировала, мечтала… А сейчас в моей жизни появился Макс. И пусть у нас с ним нет тех лет, которые есть у меня с Родионом, нет тех моих грёз, в которых я становилась женой друга… Но зато есть другое. Зарождающееся чувство. Взаимное причем.

Музыканты заканчивают играть и отходят. А я вдруг замечаю, что Родион до сих пор держит мою руку. Которая, не смотря на тепло чужой руки, становится холодной.

— Ну так что, обещаешь подумать?

Немного сомневаясь, но киваю. Потому что не знаю, что и как правильно сейчас ответить.

Вскоре нам приносят горячее. Я стараюсь съесть его как можно быстрей. Мне хочется поскорее уйти, подумать в одиночестве. Слава богу, Родион больше не касается этой темы, он с энтузиазмом рассказывает мне про свою жизнь в Европе. А я старательно делают вид, что слушаю и что мне интересно.

Нам приносят счет. Родион его оплачивает. После чего я говорю, что мне пора, придумываю срочные дела. Друг провожает меня до машины.

— Я тебе позвоню, — произносит он, когда я уже открываю дверь автомобиля. — Яна, подумай хорошенько, — он тянется ко мне, собираясь поцеловать, но я вовремя подставляю щеку.

— Подумаю. Пока, — бросаю я и сажусь в машину.

Вот тебе и встреча с другом детства. И что мне теперь делать?

Но я не успеваю погрузиться в свои мысли, мешает телефон.

"Как встреча?", — читаю я сообщение Макса.

"Закончилась, еду домой".

"Ко мне зайдёшь?"

"Тебе завтра рано вставать. Отдохни перед работой".

На это сообщение получаю ответ в виде грустного смайлика. Однако сама при этом с трепетом улыбаюсь.

Домой захожу жутко уставшей. Даже после работы со мной так не бывает. А тут словно тяжкий груз опускается на плечи и давит.

Ничего не понимаю. Все так неожиданно. То никого в моей личной жизни, то вдруг сразу двое… И как тут решить? Как понять?

Принимаю душ, стараясь отпустить на сегодня все мысли. Надо завтра свежей головой подумать. Облачаюсь в халат и покидаю ванную комнату. Собираюсь попить воды… Но меня останавливает звонок в дверь.

34

Открываю дверь, а за ней стоит улыбчивый Макс.

— Что-то мне без тебя одиноко, — говорит он, — и если уж ты отказалась идти ко мне, то я решил прийти к тебе. Почти с вещами, — он демонстрирует пакет в руке. — От тебя сразу на работу… пустишь?

Улыбаюсь. Ну как тут не пустить?