Ксения Каретникова – Не моя девочка (страница 29)

Что-то ее беспокоит. Как-то резко она поменялась.

Блядь…

Могла она видеть нашу встречу с Валерьевичем?

Да не должна была. В машине же сидела. А мы с ним и не общались, шеф мне только флешку передал, причем очень быстро.

Минут через десять у дома Бэллы торможу. Она прощается и из машины выходит. И здесь я замечаю между передними сиденьями телефон. Мой. Тот, второй, близнец моему основному. Из кармана, видимо, выпал.

Дожидаюсь, когда Бэлла в подъезд зайдёт и от дома отъезжаю. Но не далеко, замечаю парк и у его входа, под тенью деревьев останавливаюсь.

Беру телефон, вставляю в него флешку. Открываю запороленный документ и погружаюсь в чтение информации, которую спецы накапали.

Итак, Вишневская Изабелла Альбертовна. Дата рождения, город, прописка. Где училась, чем занималась: музыкой, иностранными языками. Школу девушка закончила и… все, информации больше нет. Ее родители Вишневский Альберт Александрович и Вишневская Оксана Сергеевна, в девичестве Рыжикова. Отец Изабеллы крупный бизнесмен. Семья жила в достатке. Семь лет назад родители погибли в аварии, судя по экспертизе там были неполадки с тормозами и считается, что аварию подстроили. То есть супружескую пару убили.

Шестнадцатилетнюю Изабеллу забрала к себе тетя, сестра матери, некая Рыжикова Алена Сергеевна. Через два года, Изабелла уходит из дома, до ее совершеннолетия оставалось пару месяцев. Через четыре дня тетка обращается в полицию. И вот уже пять лет девушка считается пропавшей без вести.

Я внимательно разглядываю несколько фотографий, прикрепленных к документу. Пять лет прошло, тогда девушка была подростком, могла и измениться. Но вот глаза. Их цвет. Изабелла — это Бэлла, у меня нет никаких в этом сомнений.

Далее идет дежурная информация про каждого родственника. В последние пару лет Алена Сергеевна, тетя девушки, нигде не работала. Как и ее гражданский муж. Почему племянница ушла из дома — не ясно. Так же не ясно как Бэлла оказалась в этом городе и как к Лейтовичу попала.

Дальше читаю. Про мать. Красный диплом получила, но не работала. Домохозяйка.

Потом самое длинное досье про отца. И кажется я подбираюсь к ответам на свои вопросы…

Но здесь у меня телефон звонит. Леха. Спрашивает закончили ли мы занятие и, узнав что да, вызывает на работу.

Суббота. Самый что ни на есть рабочий день в подобной отрасли. Вытаскиваю флешку, ломаю ее пополам. Все что на ней был я прочитал и, можно сказать, переписал на свой личный жёсткий диск, в моей голове находившийся. Выбрасываю флешку в ближайшей урне и еду на работу.

Леха меня на парковке встречает. Курит, по привычке предлагает мне, и вот мы уже вместе дымим.

— В понедельник хозяин возвращается, — говорит друг мой, — и ночью мы планируем бои в подвале устроить. А у нас боец один слился, — Леша с усмешкой на меня смотрит и продолжает: — Ты как, поучаствовать не хочешь? Можно хороших бабок срубить.

Предложение настораживает. Я его, конечно, ожидал услышать. Но не так скоро.

— А кто слился? — старательно равнодушно интересуюсь.

— Митька. Тот что на днях с бойцом Саита дрался.

— А что с ним?

— В больничке валяется, прокапывается, — фыркает Леха. Фыркаю в ответ, предполагая от чего именно он прокапывается. — Ну так что, заменишь? Вано мне тут шепнул, что ты дерешься очень даже неплохо.

Выпускаю дым колечками и тихо произношу:

— У вас там, как я понял, большие ставки делают. И бои без правил проходят.

— Разное бывает, — усмехается Леха, — но ты не боись, хозяин своих просто так в обиду не даст.

Ключевая фраза здесь — "просто так". Тех, кто нужен и ценен прибалту он в обиду может и не даст. А тех, кто провинился и кого следует наказать, видимо, на мясо и пускают. Я в этом почти и не сомневался, уже догадался как именно пропадали парни Лейтовича.

— Я подумаю, — отвечаю я.

Докурив, мы в здание заходим.

Сегодня моя рабочая точка опять у барной стойки находится. А мне даже в радость. Смогу выступление Бэллы посмотреть. Мне, правда, нравится как она поет.

Как приезжает Бэлла не замечаю. В этот момент я, видимо, с парой подвыпивших мужиков разбираюсь, которые вздумали в туалете кулаками махать. Но вот появление певицы на сцене я не пропускаю.

Все смотрю на Бэллу и гипотезы в голове строю. Как, что, почему. От золотой молодёжи до сироты, живущей с безработным родственниками. А потом в любовницы хозяина соседнего города.

С ней, кстати, надо поговорить. Удобный момент поймать. Очень интересно как она отреагирует на то, что я знаю.

А вот Лейтович, знает ли он? И если знает, то… черт! Вспоминая то, что я прочёл про Альберта Вешневского — совсем тогда все по-другому выглядит!

Выступает Бэлла с музыкантами в два сета. Между ними перерыв минут тридцать. И когда Бэлла второй раз на сцену поднимается, понимаю, что девушка выпила. Нет, ее не шатает, она не запинается, в ноты попадает и голос не дрожит. По глазам ее вижу. И по чрезмерной жестикуляции.

— Ну как, все нормально? — материлизуется рядом Леша, какой-то слегка дерганный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нормально. Был конфликт небольшой между гостями, уладил, — отчитываюсь я и все к другу приглядываюсь.

Твою же мать!

А друг-то мой под кайфом. Глаза стеклянные. Все носом шмыгает и нервно плечом дергает.

Не ожидал от друга детства такого.

Бэлла

Последняя нота. Последний аккорд.

Аплодисменты.

Поклон.

Люблю петь, но эту часть своего выступления люблю не меньше.

А еще приятно, когда цветы дарят.

— Вам просили передать, — произносит мне один из охранников, чьё имя я не запомнила.

Принимаю цветы, букет розовых роз, и довольная иду к барной стойке. Кладу цветы на столешницу и подзываю бармена. Я уже выпила сегодня, пару бокалов игристого, но не прочь выпить еще.

Не знаю чего именно я залить хочу. Ни горя, ни тем более радости, у меня нет. Разочарование, да и то, неполное. Не ясное.

И все из-за Артема. Чем больше я думаю об этой его странной встречи в кафе с полковником и о том, что у нового парня Йонаса два телефона, тем сильнее мне кажется, что Артем Боев далеко не тот за кого он себя выдает.

Я могу ошибаться. Может все не так. Может есть всему объяснение.

И я точно обо всех этих своих подозрениях никому не скажу. Я не хочу больше ничьих смертей. Артем хороший парень. Нормальный. Адекватный.

И да, он мне нравится. Симпатичный, добрый, а какое у него тело… И да, о своей симпатии я тоже никому не скажу.

Бармен ставит передо мной бокал шампанского. Вино лёгкое, мягкое, с фруктовой и цветочной нотками, пьётся как компот. Осознание, что это алкоголь приходит лишь тогда, когда в голове шуметь начинает. Приятно шуметь. Расслабляет, уничтожает все неприятные мысли. Обнимаю букет цветов, глажу нежные лепестки. И улыбаюсь, как дурочка.

Но стоит мне осушить половину второго бокала, мысли возвращаются. Начинаю невольно смотреть по сторонам и натыкаюсь на взгляд Артема. Он тоже за барной стойкой сидит, только на другом конце, что ближе к выходу из ресторана.

Артем вдруг поднимается с места и идет в мою сторону.

— Красивые цветы, — подмечает он, — от кого?

— Не знаю, — пожимаю плечами.

— Так в них записка есть, — говорит внимательный Артем и достает маленькую бумажку из середины букета.

Надо же, а я и не заметила. Парень отдаёт записку мне, я ее разворачиваю и, хоть уже и с трудом, но читаю короткий текст: "Самой прекрасной девушке на свете. Томас".

— Твою мать, — произношу я в сердцах. Поднимаю глаза и понимаю, что Артем тоже успевает прочесть написанное.

— А что, парень не знает, про ваши отношения с Йонасом? — интересуется он, опускаясь на соседний стул. Только вот садится он лицом не к бару, а к залу.

— Как бы мы об этом не распространяемся, — фыркаю я.

— Он просто так от тебя не отстанет, — заявляет Артем.

— Сама понимаю, — вздыхаю я и отодвигаю от себя цветы, — но и сообщать ему о том, что я с его отцом сплю, тоже не буду.

— Чтобы до мамы не дошло?