Ксения Каретникова – На привязи (страница 31)

Он берется за ручку входной двери, но вдруг резко оборачивается:

— Второе мая, — называет он дату моего рождения, чем, признаться, сильно меня удивляет. — Я тоже все помню.

Но вот последняя фраза звучит скорее с досадой. Как будто он, твою мать, жалеет.

Он жалеет!

В голове не укладывается.

О чем он может жалеть? Вот о чем?

Что охмурил молодую девушку, лапши на уши навесил…

Жалеть должна я. О той боли, которую мне причинил этот человек. Нет, о встрече нашей я не жалею. Как и раньше я думаю, что все, что произошло, меня закалило — вот той самой болью.

Не успевает за Демьяном закрыться дверь, как она снова открывается. В дом заходит Костя, закатывая чемодан. Мой чемодан, тот самый, с которым я путешествовала по Прибалтике.

— Вещи привезли, — сообщает Костя, — куда их?

— Все спальни наверху? — интересуюсь, парень кивает, тогда я поднимаюсь с места и иду к лестнице, Костя следует за мной с чемоданом.

Оказавшись на втором этаже, вспоминаю, что Демьян сказал, что его комната справа. Напротив нее есть дверь, подхожу, нажимаю на ручку, дверь открывается. Беглым взглядом окидываю комнату: небольшая, но все, что нужно, в ней есть.

— Давай сюда, — говорю я Косте и захожу. Он закатывает мой чемодан и спрашивает:

— Что-то нужно?

— Я бы что-нибудь съела.

— Из еды ничего нет, но я могу заказать пиццу.

— Заказывай, — соглашаюсь я.

Костя уходит, а я открываю чемодан.

Вещей довольно много. Есть и нижнее белье, и платья, и джинсы. Достаю несколько вещей, самых необходимых, и загружаю их в шкаф. Обувь тоже есть, мои любимы е кеды, в них я прошла не один километр по узким и старым улочкам Вильнюса. Беру их, носки, джинсы и нижнее белье и со всем этим выхожу в коридор. Иду по нему, открываю двери в поисках душа. Он находится в самом конце, на крючке есть полотенце. Раздеваюсь, залезаю в ванную и мою только грязные ноги. После чего обтираюсь, одеваюсь и… замираю у зеркала.

Твою мать! Тихий ужас!

Лицо исцарапанное и припухшее.

Плюю на отражение и выхожу.

На первом этаже Костя играется с Алешкой. Весёлый лай моего зверя отражается теплом на душе.

— Можно мне выйти во двор? — спрашиваю я у Кости. Он с удивлением на меня смотрит.

— А почему вы у меня спрашиваете?

— Ну, полагаю, тебя оставили за мной следить…

— Ничего подобного. Демьян Игоревич лишь попросил за вами приглядывать, вы в таком… состоянии… И выполнять ваши просьбы.

60

Произнесенное Костей приятно удивляет. Вот как… В этом доме я, оказывается, не пленница, а гостья. С личным, так сказать, просьб исполнителем.

Иду к двери, Алешка срывается за мной. Я выхожу во двор одна. Сложив руки на груди, двигаюсь по периметру, осматриваясь. Участок пустой: никаких построек, кроме дома и навеса для машины. И всего пара деревьев.

Обхожу дом по кругу несколько раз. Алешка бегает рядом, довольно виляя хвостом. Когда я возвращаюсь к крыльцу, с него спускается Костя, идет к воротам, открывая калитку. Парень выходит, но почти сразу возвращается. В его руках пара коробок пиццы и большой бумажный пакет.

— А вот и еда, — улыбается он мне, — прошу к столу.

Мы вместе заходим в дом. Устраиваемся в гостиной и начинаем есть. Помимо пиццы, в пакеты оказались салаты, картофель по-деревенски и напитки. Я, оказывается, такая голодная, налетела на еду как стая голодных волков. Жаль вот только, что из всего этого Алешке ничего нельзя.

— Надо съездить в магазин, в обычный и еще в зоо, — говорю я Косте. Он кивает:

— Как скажете.

— И давай на ты.

Он вновь кивает.

Закончив есть, мы начинаем собираться. Костя ждет меня внизу, пока я поднимаюсь в комнату за толстовкой.

— Есть солнечные очки? — спрашиваю я у Кости, подходя к входной двери. — Надо рожу прикрыть, чтобы людей не пугать.

— В машине есть, — отвечает он, — а еще у меня есть чудо-мазь от синяков и ссадин. Мамка моя делает, эффект почти мгновенный, сказка. Уже через два дня станете… станешь прежней красавицей.

Усмехаюсь, но с благодарностью киваю.

Вскоре мы выезжаем со двора. Алешку я, разумеется, беру с собой. Надеваю очки, что действительно нашлись в машине. Они мужские, но зато пол-лица мне прикрывают.

По указателям понимаю, что дом находится в новом районе пригорода, от центра не так уж далеко. Костя привозит нас в большой торговый комплекс. Сначала мы посещаем зоомагазин, где, помимо корма, я покупаю Алешке новый ошейник и несколько игрушек. Потом мы затовариваемся в продуктовом. За все я, разумеется, расплачиваюсь оставленной мне Демьяном картой.

Много времени наш поход в торговый центр не занимает, я стараюсь брать только самое необходимое. Не забываю и про тапки, не босиком же или в кедах мне по дому ходить.

Мы едем обратно, добираемся быстро. Так же быстро разбираем покупки. А потом я обращаюсь к Косте:

— Ты там про чудо-мазь что-то говорил?

Он кивает и идет в комнату, что находится на первом этаже. Полагаю, там его спальня. Возвращается быстро с полной стеклянной баночкой. Принимаю ее из его рук, открываю. Пренеприятнейший запах ударяет в нос, бадяга от прыщей и то пахнет лучше.

— Хорошее средство, правду говорю, — замечая, как я ворочу нос, говорит Костя. — А запах… это же, по сути, лекарство, редко оно приятно обонянию.

Киваю, соглашаясь, и начинаю мазаться: лицо, руки… Странно, но к запаху быстро привыкаю.

— Поможешь? — прошу я Костю. — На спине тоже есть ссадины, я не дотянусь.

Не дождавшись ответа, я тут же всучиваю ему мазь, поворачиваюсь к Косте спиной и задираю футболку. Слышу, как парень громко сглатывает слюну, а потом начинает аккуратно, выборочно мазать мне спину. По ощущениям прохладно, иногда щиплет. Но терпимо…

Вдруг входная дверь открывается, и я вижу, как в дом заходит Демьян.

— О как, — произносит он, подходя ближе. Костя от неожиданности роняет баночку с мазью, поднимает ее и начинает причитать:

— Демьян Игоревич, я тут… это… в общем.

— Мазью он меня мажет, от синяков, — помогаю я бедному парню. — Мне на спине никак не намазать.

— Да мне, в принципе, все равно. Свободные же люди, — с усмешкой произносит Демьян, и мне сейчас непонятно, он говорит серьезно или усмешкой лишь прикрывается?

Костя тут же ретируется, Демьян идет к лестнице и поднимается. А я, дождавшись, когда мазь подсохнет, опускаю футболку и сажусь на диван, подогнув под себя ноги. Нутром почему-то чувствую, что Демьян сейчас спустится обратно.

И это происходит буквально через пару минут. Демьян просто переоделся: на нем спортивные серые штаны и футболка. Ее рукав лишь наполовину прикрывает татуировку. Смотрю на нее и не могу отвести взгляда. Она мне нравилась. Она, точнее смысл наших тату, это еще кое-что, что нас связывало.

— Мы с Костей съездили в магазин, — сообщаю я, когда Демьян садится в кресло.

— Мне пришло сообщение о покупках, — кивает Демьян равнодушно.

— В доме не было никаких продуктов. Еще собаке кое-что купили…

— А себе что, ничего?

— Почему? Тапочки, — киваю я на шлепки с помпоном, что стоят рядом. Демьян смотрит на них слегка удивленно. — Я хотела у тебя кое-что спросить…

— Валяй.

— Ты произнес Боре что-то типа: «Мы же договаривались». Мне хотелось бы узнать — о чем?