Ксения Каретникова – На привязи (страница 18)

На секунду мне кажется, что я танцую сейчас для него. Всего секунда, но из-за нее я искренне улыбаюсь. Даже музыка, она так похожа на ту, под которую я танцевала когда-то.

Понятно, почему я провожу параллель между ним и Борькой. Да, но… почему сейчас? Почему с Игорем такого не было?

— Иди ко мне, — губами произносит Боря. А я даже не заметила, что музыка кончилась, она продолжает звучать во мне, в движениях, в изгибах.

Смотрю на пасынка. Как он довольно улыбается, как расслабленно лежит на кровати… Хотя, нет, уже не так расслабленно. В районе ширинки уже напряженно выпирает бугорок Борькиного члена.

И я ведь иду. Плавно забираюсь на кровать, ползя на четвереньках и позволяя Боре рассмотреть мою грудь в таком положении. Что он и делает — смотрит, облизывает нижнюю губу… а потом резко поднимается, хватает меня и подминает под себя.

Он гладит мой живот одной рукой, другую протискивает под сильно прилегающий лиф и теребит мою грудь. Я чувствую, как его член упирается мне в бедро. Молча жду, что он будет делать дальше, и желаю, чтобы все, что он со мной сейчас сделает, произошло быстро.

Жаркое дыхание в шею, потом долгий и мокрый поцелуй туда же. Блядь, он собирается оставить на мне засос? Да, именно так. И шеи ему мало, он ведет дорожку языком по ключице и влажно втягивает кожу на открытой части груди. Вот что за?.. Зачем?

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть. Черт с тобой, делай, что хочешь.

Борька расстегивает лиф, отбрасывает его в сторону и сжимает обеими руками мою грудь. Не скажу, что больно, но уже не противно. Смиренно я отношусь к этому. Мальчик хочет поиграть с сиськами? Да пусть тешится, маленький.

После рук моей груди касаются Борькины губы. Поочерёдно они захватывают в плен соски, играют с ними языком. Это все же одна из эрогенных зон, и внизу живота начинает щекотать капризное желание. Потому что Борька делает не грубо, а возбуждение чаще всего не подвластно разуму.

Продолжая нацеловывать мою грудь, одной рукой Борька сползает по животу ниже, под пояс, под юбку, под трусики. Он наглаживает мой лобок, но при этом я чувствую, как один из мужских пальцев начинает надавливать на клитор… вот не надо! Не надо возбуждаться.

Однако против воли там становится мокро. Тело почти согласно принять, заняться сексом, ведь его готовят к этому, стоит признать, очень даже умело.

Стон, тихий и скорее обреченный, вырывается из горла.

Твою мать… что же ты медлишь, Боря? Твой член вовсю стоит. Что в моей промежности влажно, ты тоже чувствуешь. Раздевай, раздевайся и начинай, твою же…

Не знаю, то ли Боря не прочитал мои мысли в позе и взгляде, то ли прочитал и решил нарочно сделать наоборот… Бывший пасынок нервно целую каждый сантиметр моего живота, опускается лицом ниже. И нет, он не снимает ни пояс, ни юбку, он задирает последнее…

— Согни ноги, — велит Борька возбужденно.

Сгибаю, уставившись в деревянный потолок. При этом изучаю витиеватую люстру с пятью плафонами, сделанными в форме лилий… и вдруг чувствую, как Боря отодвигается в сторону часть трусиков, прилегающих к самому нежному месту, и начинает массировать большим пальцем уже набухший клитор. Но это сначала… потом я чувствую язык на том же месте. Прикосновение долгое, тягучее и даже словно липкое, не понимаю: от меня или от него?

Я дергаюсь, сжимаю бёдрами мужское лицо и пытаюсь чуть отползти к изголовью.

— Ты такая сладкая, Крис, — останавливая мою попытку ретироваться, произносит Боря. — Настолько, что я от этого вкуса готов кончить…

36

Да ну… нах!

Зачем это Борьке?

Зачем ему делать оральные ласки мне? Фетиш у него такой? Неужели действительно возбуждение от этого мощней и ярче? И неужели ему самому нравится?

— Не надо, — выдавдиваю из себя и пытаюсь убрать руками Борькино лицо.

— Тебе понравится. Обещаю.

Вот именно, боюсь, что понравится, и поэтому не хочу. Потому что клиторный оргазм у меня происходит быстрей. И я уже получала его, твою мать, с Борькой!

— Расслабься, — приказным тоном произносит Боря, — я так хочу.

Стону, сейчас лишь мысленно, выгибаюсь в спине и пытаюсь, блядь, расслабиться. Едва мои колени расходятся в стороны, Борька опускает лицо и начинает ласкать языком мою промежность. Аккуратно так, твою мать…

Абстрагируюсь, пытаюсь не сосредотачиваться на ощущениях. Но это очень и очень сложно. Борькин язык действует умело, лижет то нежно, то немного грубо, то кончиком, то во всю длину…

Вот как? Как, несмотря на все, я начинаю чувствовать волнообразное, пульсирующее приближение оргазма? Да так быстро…

Цепляюсь пальцами за покрывало, сминаю, сильно сжимаю челюсть, чтоб наружу не рвались ненужные звуки. А Борька словно понимает, чувствует, что нужно вот так — ускориться и едва касаться языком клитора.

Ощущения на пределе, и вот он — ноющий мышечный спазм… такой сладкий и горький одновременно. Я ползу выше, потому что все, потому что еще одно предательство самой себя же случилось. Борька вынудил меня кончить…

Твою же мать…

Боря прекращает терзать пульсирующий клитор. А я тяжело дышу, прикусывая губу. Ругаю себя, ругаю Борю. Да весь мир, да всех людей…

Вдруг пугающая приходит мысль — а Борька ли вынудил? Может, с ума сошла — и мне действительно нравится?

— Крис, — довольно произносит Боря, небрежно вытирая свой рот. Смотрю на него, и противно становится. Не, не до конца я с ума сошла. Не полностью предала. Чуть-чуть же не считается?

Борька подползает, садится и, притягивая меня к себе, легко скользит членом во влагалище. Трахает, но не агрессивно, а нарочито медленно. А еще смотрит мне в лицо — пронзительно и пытливо. Не хочу, но понимаю, что мне надо сейчас изобразить…

Громко выдыхаю, закатываю глаза, облизываю уголок губ… что еще сделать? А, руки, закидываю их за голову и цепляюсь за изголовье, сильно цепляюсь, пусть Боря видит напряжение. И он видит, все это заставляет Борьку двигаться быстрей, чуть резче. Его руки сжимают мои бедра, тоже сильней… Мужское дыхание сбивчивое, поверхностное, пару раз Борька выдает звериные рыки, сопровождая их шлепками по бёдрам.

Господи, когда же он все?

Да, вот сейчас я ничего не чувствую, совершенно. И то, что Боря помог мне несколько минут назад кончить, тоже сыграло свою роль — там так мокро, там столько смазки, что я даже члена не чувствую. Словно меня и не трахают сейчас вовсе.

Стону, надеясь своими звуками приблизить мужскую разрядку и мое освобождение из мною уже ненавистного страстного плена. В этот момент думаю, предполагая, что Борька, скорее всего, считает, что занимается сейчас со мной любовью, что все это не насилие с его стороны. Ведь выглядит именно так, я позволила…

Кончает. Точнее резко выходит и оставляет свое семя на моем животе, пачкая юбку и пояс. Не, этот костюм я точно больше не надену.

— Крис, девочка моя, — шепчет Боря, до омерзительного довольно улыбаясь. — Как мне хорошо-то с тобой.

Улыбаюсь в ответ, как могу. Выдавливаю из себя, томно прикрыв глазки. Пусть думает, что и мне хорошо.

Борька идет в душ, мне тоже хочется отмыться от буквально тающей на мне сперме, но я лежу и жду, когда ванная освободится. И вдруг вспоминаю — телефон! Борька включал музыку на телефоне!

Вскакиваю и вожу глазами по комнате, ища мобильник. Вот он, на полу валяется… Руки трясутся, беру телефон… твою мать! В нем не стоит ни одна из двух симок. Продумал все. Конечно, Боря придурок, но не тупой же.

Бросаю телефон обратно на пол с досадой, и в этот момент бывший пасынок выходит из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. Резко иду в ванную. Нервно снимаю наряд, залезаю под душ и намываюсь, в основном живот и промежность.

В комнату выхожу, облачившись в халат. Борька лежит на кровати, на нем лишь полотенце, и мне это совсем не нравится. Не захотел бы он все повторить. С меня хватит на сегодня.

В дверь вдруг стучат, Борька идет, открывает. А потом закатывает в помещение столик. Суши, твою мать, суши! Почти романтик. А еще бутылки — ром и кола. Вот последнее очень даже кстати.

37

Едва столик останавливается возле меня, беру ром, открываю… Все мои движения резкие, понимаю это и замедляюсь, делая теперь все более пластично, как танец танцую. Потому что не надо видеть Боре мое истинное отношение ко всему происходящему.

Наливаю ром в стоящий на столике бокал, потом туда — колу. И пью, почти как воду. Борька делает то же самое — смешивает колу с ромом и тоже пьет.

— Ешь, — говорит он, начиная есть сам. Беру тот же ролл, что и Боря, и съедаю. Хотя есть не хочется. А вот выпить еще, да побольше — очень.

Допиваю первый стакан, наливаю себе второй, точно так же, в таких же пропорциях. Боря наблюдает за мной с усмешкой. И ест. Пьет медленно и вроде как нехотя. Ничего, мне больше достанется.

Атмосфера в комнате странная, да и со стороны бы показалось, что мы влюбленные, устроившие себе свидание дома: сидим почти голые на широкой кровати, наслаждаемся японской кухней, попивая коктейли… Обманчиво же, да? Не все то, что кажется на первый взгляд. Усмехаюсь почти истерически, пока Борька не видит.

Третий стакан я уже цежу. В голове шумит, в теле лёгкость. Даже могу сказать — мне хорошо. Делаю глубокий вдох и вдруг чувствую, как Боря берет меня за руку и начинает ее гладить. Смотрю на мужскую руку с удивлением, а Борька загадочно произносит: