Ксения Каретникова – На привязи (страница 15)

Мы провожаем солнце, наблюдая за его закатом. Черт, а красиво же. Всегда знала, но особо не впечатлялась, не тянуло меня за подобным наблюдать, а сейчас глаз отвести не могу.

Улыбаюсь, наглаживая своего белого зверя. И глубоко дышу прохладным воздухом из форточки.

Этой ночью я сплю крепко. Сплю сладко. Мне что-то снится, но я не помню.

Алешка всю ночь нежится в моих ногах, согревая, свернувшись клубочком. А утром нас будит Борька.

Он шумно заходит в комнату, опять вкатывая столик. Затем подзывает Алешку, который идёт к нему нехотя, но заметив Юрасика с той стороны двери, зверь бежит бодрее. Приручил тот его, твою ж мать!

— Доброе утро, — произносит Боря напыщенно-радостно. Я же лишь киваю в ответ, наблюдая за тем, как закрывается дверь.

Боря доходит до кровати, подкатывая к ней столик. Смотрю, как на нем стоит чашка с кофе, он дымится, заполняя помещение своим ароматом. Еще на столе булка и несколько бутербродов с колбасой. Мне непривычно видеть подобную заботу. Да, то, что Боря самолично и уже дважды сам приносит мне поесть, я бессознательно расцениваю как заботу. Но не правильно же это! Какая нахер забота после всего? В голове не укладывается. Диссонанс.

— Умывайся и ешь, — велит Борька.

Я встаю и иду в ванную. Быстро подмываюсь, облачаюсь в халат. Потом несколько секунд стою у раковины. При этом прислушиваясь к тому, что происходит в комнате. Тишина.

Выхожу, Боря лежит на кровати, уставившись на дверь ванной. При моем появлении улыбается и странно так смотрит. Изучающе, тягуче. Я сажусь с краю, рядом со столиком. Беру чашку с кофе, вдыхаю его запах. Надо ловить все секунды радости, хрен знает, что меня ждет потом.

Начинаю есть, стараюсь быстро, потому что думаю, что закончу употреблять калории и Борька уйдёт. Вместе с этим странным взглядом.

Нет, бля, не уходит. Продолжает смотреть. А потом вдруг спрашивает:

— А расскажи, как вы с отцом познакомились?

30

Смотрю на Борьку, хлопая ресницами:

— Зачем тебе знать, как мы с ним познакомились?

— Интересно, — с усмешкой отвечает он.

Прикрываю глаза, думаю. Вроде обычная нормальная просьба. Но если о ней просит Борька, то вряд ли все настолько просто.

Но я все же честно отвечаю:

— Мы с Игорем познакомились на благотворительном вечере.

— И какое благо вы собирались творить? — нараспев спрашивает он.

— Создать кружок танцев для детей с ограниченными возможностями.

— А если их возможности ограничены, то о каких танцах может быть речь?

— Если есть желание, то никакие ограничения не помешают.

Боря хмурится:

— И что, отец согласился участвовать?

— Да, он согласился пожертвовать хорошую сумму, плюс изъявил желание следить за процессом создания и помогать на всех этапах…

— Задница и сиськи твои помогли ему согласиться, — усмехается Борька.

— Может быть, — решаю не спорить, — однако твой отец вел себя достойно и галантно…

— Не как я, — опять усмехается он.

— Да, не как ты.

Боря смотрит на меня с хитрой улыбкой на лице.

— Зато я не притворялся и не притворяюсь. Такой, какой есть.

— А может, просто хочешь таким казаться?

Улыбка сходит с его губ, вместо нее появляется почти животный оскал:

— А иначе с тобой нельзя, Крис, ты же хорошего отношения не понимаешь…

— Твоего отца я понимала, — напоминаю я. — Была предана ему, честна и откровенна с ним…

— Ты его не любила, — резко перебивает меня Боря. — Признайся, не любила.

— Любить можно по-разному.

— Как мужчину, со страстью, желанием, бешеным сексом — не любила.

— Бешеный секс в отношениях не главное, — на выдохе произношу я. Потому что так думаю. Потому что был у меня такой секс, такая любовь. Было, да сплыло.

— Конечно, — фыркает Борька, — если тебе за полтос и хер не стоит — тогда не главное. А вот пока молод — очень даже.

— У Игоря все прекрасно функционировало, — фыркаю я в ответ. — Он умел доставить удовольствие.

Глаза бывшего пасынка искрят, огонёк, очень странный, загорается в них и потухает.

— Почему он, Крис? — шепотом, едва сдерживая крик, произносит он. — Какого хера ты стала именно его женой?

Я пожимаю плечами. Этот вопрос я тоже задавала себе не раз. Почему именно его женой, кто там наверху так надо мной пошутил? И сейчас шутит еще больше.

— А ты правда занималась стриптизом? — вдруг звучит неожиданный вопрос.

— Нет, не правда, — качаю головой. — В юности я работала в клубе, ставила номера, но стриптиз не танцевала.

— А номера были эротические?

— Нет, обычные, иногда да, откровенные, но без пошлостей.

Борька смотрит на меня пристально, пронзительно, а потом спрашивает:

— А для меня станцуешь?

— Чего именно ты хочешь? — обречённо спрашиваю я.

Ведь понимаю, если он хочет, чтобы я для него танцевала, не отстанет, пока не станцую.

— Что-нибудь… восточное. Танец живота. Хотя нет, у тебя же нет животика. Стройная, изящная…

— Для танца живота наличие оного не обязательно, — качаю я головой и встаю, собираясь снять халат. — Сейчас танцевать?

— Нет, — останавливает меня Борька. — Хочу, чтобы это было как выступление: костюм, украшения, макияж, музыка…

Представляю все это и мысленно переношусь в прошлое… да нет, хватит, сколько можно?

— А что мне за это будет?

— А что ты хочешь?

Выдыхаю вместе с ответом:

— Свободы я хочу, Борь, свободы, как у всех нормальных людей.

Ему не нравится мой ответ, видимо, Боря ожидал чего-то более меркантильного.

— Запомни, Крис, как у нормальных, у нас не будет, — он хватает меня за руку, заставляя наклониться. — Мы с тобой не свободны. Мы с тобой навеки связаны. Тела слились, до слияния душ тоже осталось немного.

— Я не понимаю, ‐ хмурюсь я, — ты чего от меня хочешь?