Ксения Каретникова – Малышка для бандита (страница 8)

— Это как? — нахмурилась я.

— Выгодно выдал замуж, — я захлопала ресничками, а Батя вдруг взял прядь моих волос и заговорил: — Красивая она была. Ты очень на нее похожа: светлая кожа, небесные глаза и рыжие волосы… удивительно, от Шакала — ничего.

— Вы знали мою маму? — удивилась я.

— Знал, — кивнул он, делая тяжёлый шаг в сторону, — и маму, и деда. Надеюсь, его сейчас хорошенько отжаривают черти в аду. Впрочем, мы скоро с ним встретимся, — последнюю фразу Батя произнес с явной усталостью. Сел обратно на кровать и продолжил: — Дед твой был сукой редкостной, но, отдать ему должное, мозги у него работали будь здоров. Умел он делать деньги буквально из ничего. Был одним из самых богатых и влиятельных людей области. И твоему ушлому и наглому отцу вместе с красавицей женой достался нехилый кусок бизнеса тестя. Однако есть еще кое-что интересное, о чем я узнал совсем недавно — про единственную внучку Александр Иванович тоже не забыл.

Батя усмехнулся, а я вновь захлопала ресничками:

— Вы о чем?

— О том. При соблюдении пары простых условий ты на свой двадцать первый день рождения должна получить золотой ключик, открывающий волшебную дверцу в мир ценных бумаг.

Глава 12. Ден

Становилось все интересней и интересней.

Я знал, что Бате нужны от нашей гости деньги. И он их получит, по-любому. Всегда так было.

Меня удивляло другое. То, как Батя разговаривал с Ликой — спокойно, не злясь, а главное — честно. А еще я чувствовал и видел, что во всей этой истории слишком много личного для Бати. И мать малышки, и дед ее, и Шакал определенно оставили свои следы в его жизни.

— Каких условий? — спросила рыжая.

Батя вздохнул и начал:

— Главное — это образование. Ты в шесть лет пошла в школу, в шестнадцать закончила. Пять лет в институте, да, училась ты платно, но красный диплом получила сама, я узнавал. Умная, красивая девушка, ведущая здоровый образ жизни… вот именно такой дед видел свою наследницу. И именно такой тебя растил Шакал, рассчитывая подсунуть тебе в день рождения бумажку, чтобы ты поставила на ней подпись, говорящую о том, что наследница отказывается от злата и богатств в пользу своего отца. Но, — Владлен криво улыбнулся, — адвокат у деда твоего оказался не только моим старым знакомым, но и честным человеком, он заявил твоему отцу, что обязательно сообщит тебе, чем чревата такая подпись. И тогда Ярослав перечитал копию завещания еще раз. И нашел там один нюанс. Мелким шрифтом, почти между строк, — и малышка, и я замерли в ожидании, а Батя, переведя дух, закончил: — Если до обозначенного дня ты выйдешь замуж за достойного, обеспеченного человека, да сохранив свою невинность, все наследство достанется твоему мужу.

Малышка определенно злилась. Я видел, как она сжимала кулачки за спиной. А еще по тому, как она долго молчала, было понятно, что Лика думала.

Н-да, Шакал та еще сволочь, так наебывать свою дочь. Но и его понять можно — что сделает девчонка со свалившимся на нее богатством? Хватит ли мозгов не похерить все?

— Вы хотите получить эти деньги? — выдала она даже немного сурово. Но Батя от этого лишь хмыкнул. Забавляло его происходящее.

— Хочу, но — заговорил он, поглядывая на рыжую искоса, нет, не с ехидством, а скорее с сочувствием, — давай так, ты отдаёшь мне в управление все, что получишь в наследство. А я буду выдавать тебе ежемесячно сумму как содержание. Еще обещаю обеспечить тебя жильём и охраной. Будешь жить свободно, деточка, не в клетке. Как и хотела.

— Так… просто? — она явно не верила Бате. Он громко вздохнул:

— У меня нет цели навредить тебе. Ты всего лишь маленькая девочка, а я сентиментальным стал с возрастом… Моя цель — забрать свое и подгадить Ярославу.

Она явно охреневала от услышанного из уст Бати. Как он, однако, проникся к малышке. Да, не было у меня ни тени сомнений, что он не блефует.

— За что он вас… ну… в тюрьму? — невинным голоском поинтересовалась Лика.

— Это очень длинная история. И статей там несколько, — фыркнул Батя. — Нарисованных, выдуманных, высосанных из пальца. Шакалу надо было от меня избавиться, и за это время, за эти гребанные пятнадцать лет, он слишком высоко поднялся. Но сейчас по своей же глупости, а ума он не набрался, начал терять достигнутое. Бывает, что всего лишь одна ошибка способна разрушить очень многое. Анжелика, — он тяжело вздохнул, — полагаю, ты хорошо знаешь своего отца, на что он способен. И я почти уверен — ты мне веришь.

Малышка едва заметно кивнула.

— Могу я вас попросить? — подала она голос.

— Конечно.

— Убили мою подругу. Ту самую, которая должна была мне помочь. Вы сможете точно узнать, кто с ней так?

Батя нахмурился и перевёл свой взгляд на меня. Да, про Лясю, точнее о том, что с ней случилось, Лика умолчала, не рассказала. И сделать это пришлось мне.

Я говорил и уже понимал — сейчас мне влетит.

— И какого ху… — начал возмущаться после моего недолгого повествования Батя, но покосившись на Лику, материться не стал. — Какого хрена ты вчера поперся в тот клуб?

— По делу, Владлен Ильич, уверяю, привязать мое участие в… транспортировке нашей гостьи ни у кого не получится. Я действовал аккуратно. Все эти дни и вчера в частности… — начал я оправдываться. А зря, Батя этого не любил. Он нутром чуял, когда я что-то не договаривал.

— Анжелика, будь добра, оставь нас, — улыбнулся он рыжей, и та, кивнув, вышла из комнаты.

Как только за ней закрылась дверь, Батя рявкнул:

— Где твои мозги, Денис?

— Виноват. Мозги отключились, когда кровь хлынула к другому органу, — выпалил я, а Батя нахмурился. — Гостья наша будит во мне определённые желания, а избавиться от них можно лишь одним способом. За ним я и поехал…

Батя заржал. Именно заржал, а не засмеялся. И делал это долго. Я даже растерялся, невольно нервно подхихикивая.

— Трогать ее не смей, — резко прекратив смеяться, строго произнес Батя. — И другим скажи. Иначе вы больше никого и никогда трахать не сможете.

— Понял, принял, — кивнул я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 13

Из комнаты этого Бати я вышла в смешанных чувствах. Замерла в коридоре, переваривая информацию…

Не могу назвать хозяина этого дома хорошим, как его назвал Ден. Он меня похитил, ну ладно, приказал похитить. Притащил в дом, держит под присмотром. Но меня здесь действительно не обижают. Данное обещание Батя выполняет. Может, конечно, так пока. Что будет дальше? Что будет потом, когда Батя получит от меня то, что ему нужно? Наследство деда, на которое, как я понимаю, давным-давно положил глаз папочка…

Кстати, о нем… Не, я, конечно, знала, что от него можно многого ожидать. Но чтоб вот так. Обманывать меня всю жизнь. Вкладывать деньги, чтобы потом окупить их сполна. Знал же, спланировал. Мужа мне выбрал… скорее всего, и семейка Рубинштейн знает про наследство. Вот вам и сделка.

Даже не знаю, кто в этой ситуации хуже — Батя, желающий вернуть свое, или папочка, позарившийся на мое?

Это если верить Владлену. Это если он мне не врёт. Ни про то, что папочка засадил его в тюрьму, ни про то, что он поможет мне потом обрести свободу. Если Батя сидел, то он прекрасно понимает, что это такое. Да, сравнивать тюремные нары и большую кровать с розовыми рюшами нельзя. Но, по сути, по факту, я жила взаперти. Под жёстким присмотром и контролем. В той же тюрьме, только в красивой.

— Ты что здесь шляешься? — услышала я голос, прервавший поток моих мыслей. Подняла глаза. Передо мной стоял Равиль.

— У Бати была, — ответила.

— А там что делала?

— Мы разговаривали.

Равиль нахмурился, посмотрел на дверь комнаты Владлена Ильча, а затем шагнул к ней, потянув руку к двери.

— У него Ден, — ответила я, уже открывая дверь соседней, своей комнаты.

Медленно дошла до кровати и уже собиралась лечь в надежде, что смогу еще немного поспать. Но вдруг поняла, что нет, не хочу. Открыла шкаф, достала из него белое полотенце. Оно вкусно пахло цветами. Как будто настоящими.

Вместе с полотенцем я вышла в коридор. Равиль так и стоял у двери Бати, видимо, пытаясь подслушать их разговор с Деном. Увидев меня, Равиль дернулся, а я громко спросила:

— Где ванная?

Равиль сперва попросил меня жестом молчать, а затем указал рукой на дверь, что была в самом конце коридора. К ней я и пошла, стараясь создавать как можно больше шума. И это подействовало — дверь Батиной комнаты открылась, и хозяин спальни сурово поинтересовался у того, кто за ней стоял:

— Ты чего тут?

Что ответил Равиль, я уже не слышала. Зашла в ванную и включила воду. Стянула с себя одежду и встала под душ, не забыв задвинуть шторку.

Вода текла по телу, немного обжигая. Я почти два дня не мылась. В последний раз еще дома, утром, в тот день, когда я отправилась в клуб. В тот день, когда я видела Лясю в последний раз живой.

Господи, не могу поверить, что ее больше нет. Не скажу, что мы успели стать подружками. Но она мне нравилась. Такая настоящая, непосредственная, весёлая. Единственная, кто, выслушав мою историю, правда, не совсем правдивую, согласилась помочь. Не безвозмездно, разумеется, но и сильно не наглея.

Не хочется думать, что я виновата в том, что с ней сделали… Не хочется, но я об этом думаю. И так хреново от этого становится.

И я должна узнать, кто ее убил. Должна. В глубине души я наделась, что случившееся с ней не имеет отношение ко мне. Даже косвенно. Но это в глубине, а на поверхности я как будто уже знала точный ответ: имеет, Лика, еще как имеет.