Ксения Каретникова – Игра в семью (страница 9)
К тетке я его не ревную. Научилась это принимать. Правда теперь у меня появилась нелюбовь к общим семейным праздникам. Все что происходит в эти моменты за общим столом, мне напоминает игру. Причем — играют в нее все, пожалуй кроме Артемки, и каждый по-своему. Мы с Вовочкой изображаем дядю с племянницей, а Олежек с Лерочкой, любящего пасынка и любящую жену соответственно, которых совсем не интересуют денежный аспект. Да вот, нтересует, ведь они ни единого дня в своей жизни не работали и панически бояться начинать. Меня же Вовкины деньги совершенно не интересуют — я зарабатываю сама. О деньгах попросила лишь однажды на создание и открытие нашей с Ксюхой кондитерской. Это было в тот период, когда мы с Вовочкой решили расстаться, так что одолжил он их вполне по-родственному. И эти деньги, все до копейки, я вернула.
Глава 4
Утро было более чем приятным. Впрочем — как и вся прошедшая, наполовину бессонная, ночь.
Я проснулась и обнаружила себя обнаженной в крепких объятиях дорогого мне человека. Он спал, прижавшись к моей спине всем телом и уткнувшись носом мне в плечо. А я лежала, боясь пошевелиться. Потревожить. Разбудить. Расстягивая как можно дольше это время. Пока он со мной… Тело ломало, но ломало сладко и долгожданно. Я улыбалась и очень не хотела, что бы это чудесное утро заканчивалось.
Испортил все будильник на Вовочкином телефоне. Он громко заиграл ритмичную мелодию и крепкие руки тут же прекратили меня обнимать. Я повернулась к любимому лицом, демонстрируя что тоже проснулась, а Вовочка чмокнул меня в шею, пробормотал на ушко "Доброе утро" и поднялся с постели.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — капризно сказала я ему, когда Вовочка открыл шкаф в поисках своего полотенца. — Мне ночи мало.
Он повернулся ко мне с улыбкой, а я скинула одеяло и поманила его к себе пальчиком.
— Не дразни, котенок, — сказал Вовочка с нежностью. — У меня важная встреча сегодня.
Я надула губки, но прекрасно зная Вовочку, не стала настаивать. Тоже поднялась с постели и накинув халат, пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Вовочка же направился в ванную.
Когда он вышел из душа, завтрак уже был на столе: омлет, бутерброды с сыром и две дымящиеся чашки: одна с ароматным кофе, для него, другая с черным чаем для меня. Вовочка присел на стул и неспешно принялся за еду. А я села напротив, придвинула к себе чашку чая и с трепетом посмотрела на мужчину, которого я так давно люблю.
Он точно такой же, как и двенадцать лет назад. Возраст никак не сказался ни на его лице, ни на его теле, ни на его характере. Хотя — какой возраст? Ему всего лишь тридцать семь. Всего лишь. Между нами тринадцать лет… Чертово число…
Он сидел за столом, держа спину неестественно прямо. Голый торс, на котором остались и блистели не вытертые после душа капельки воды. Широкая грудь, широкие плечи. Сильные руки. Темные влажные волосы, они, как обычно, падали ему на лоб. И серо-зеленые глаза с медовой поволокой. Я, как и раньше, смотрю на него и млею. Восхищаюсь… Возбуждаюсь…
По телу пробежалась волна, словно кто-то коснулся моего самого сокровенного и я, пребывая в романтичной эйфории, решила поделиться с Вовочкой своими ощущениями:
— Мне было хорошо.
Он улыбнулся:
— А мне как было хорошо, — я улыбнулась ему в ответ.
— Правда, не хочу уходить, но надо.
— Я понимаю, — кивнула. — И не удерживаю. Я просто хочу, что бы ты знал… Что мне было безумно хорошо и что я сильно по тебе соскучилась.
— Я это знаю, котенок, у меня точно так же, — сказал он тихо. Ненадолго повисла пауза, а потом Вовочка решил поинтересоваться:
— Какие у тебя планы на сегодняшний день?
— Никаких глобальных, — пожала я плечами. — Разберу чемодан с вещами, потом повспоминаю о нашей ночи… — произнесла я мечтательно. — А вечером меня хотела видеть Ксюха… А у тебя какие?
Вовочка взял в руки чашку с кофе и, держа ее так, будто согревая ладони, подумал несколько секунд и ответил:
— Сейчас, как я тебе и говорил, у меня важная встреча. Вечером иду на юбилей одной высокопоставленной морды. Очень неприятной морды, но весьма влиятельной. Приглашения от таких людей игнорировать нельзя… А днем я обедаю с Вадимом.
Напоминание про Вадима резко опустило меня с небес на землю и безжалостно смыло все остатки мечтательности и романтизма.
— Надолго приехал твой братец? — спросила я.
— Пока не знаю, — попивая кофе, ответил Вовочка. — Но я хочу его уговорить остаться. В родительской квартире заканчивается ремонт и он вскоре сможет заселиться туда… Да и с работой у него проблем не возникнет. С его-то опытом, да и с моими связями.
Я нахмурилась:
— А он сам этого хочет?
— Чего?
— Оставаться здесь.
— Он не хочет возвращаться туда, откуда приехал. Там вышла неприятная история… — произнес Вовочка и вдруг остановился, посмотрев на меня с сомнением.
— Какая? — спросила я. Вовочка в этот момент закончил завтракать и я тут же поднялась, чтобы собрать со стола посуду.
— Его бросила жена, — ответил мне Вова. — Ничего толком не объяснив. Просто — ушла, собрав все свои вещи, к другому мужику… И тут же подала на развод.
Я хмыкнула, вымыла посуду и не покидая пределов раковины, повернувшись, сказала:
— Всякое бывает. Это не трагедия. Детей, как я понимаю, у них нет?
— Нет.
— Ну, тогда ничего страшного. Люди часто расходятся.
— Возможно, — согласился Вовочка. — Но Вадим, после развода, был сам не свой. Поэтому, долго не раздумывая, оставил жене квартиру, продал все, что у него оставалось, уволился из части и уехал в поисках лучшей жизни.
— Не вынесла душа поэта? — усмехнулась я, а Вовочка резко на меня обернувшись, нахмурился и спросил:
— Чем он тебе не угодил?
— Кто?
— Кто-кто, Вадим.
— Почему не угодил? — удивилась я.
— Потому, — ответил он. — Ты ерничаешь. И еще за столом я заметил, что он тебе чем-то не приглянулся.
— Это я так флиртую, — попробовала я отшутиться, затем подошла к Вовочке сзади и обняла его. — Не обращай внимания. На меня так действует твой предстоящий уход. Ты же знаешь, как я не люблю тебя отпускать.
Вовочка улыбнулся, усадил меня к себе на колени и с чувством поцеловал.
Как только Вовочка ушел, я сразу позвонила Ксюхе. Мы поболтали минут пять и договорились, что она, прихватив с собой что-нибудь сладенькое, приедет ко мне часа в четыре.
До четырех времени было предостаточно. Я разобрала багаж: что-то повесила в шкаф, а что-то определила в стиральную машинку и заставила ее немного поработать.
Пока машинка стирала, я понежилась в ванне, опять использовав привезенное из Крыма эфирное масло (на этот раз — апельсиновое). Ну а часа в три, засуетилась по кухне, подготавливая стол для посиделок с любимой подружкой.
Ксюха была пунктуальна до безобразия — ровно в четыре часа она позвонила в мою дверь.
— Привет, Кирюха, — радостно улыбаясь, сказала Ксюня, заходя в квартиру. Она быстро скинула туфли, чмокнула меня в щеку, едва касаясь накрашенными губами и сразу прошла на кухню, неся в руках довольно большой черный пакет. Все это она проделала с такой скоростью, что я даже слегка расстерялась, наверно отвыкнув от гиперактивности Ксении Сергеевны.
— Привет, — опомнилась я, тоже оказавшись на кухне. Ксюшка с характерным звоном поставила пакет на стол.
— А вот и сладенькое, — произнесла она, доставая из пакета две бутылки ирландского ликера. — В магазине не было большой бутылки, поэтому пришлось взять две маленькие.
Я приподняла брови и разочарованно сказала:
— А я думала, что сказав "сладенькое" ты имела в виду какие-нибудь свои пирожные.
— Уан момент плиз, — сказала Ксюха, вновь полезла в черную авоську и положила на стол прозрачную коробку с эклерами. — Вот. Заскочила утром на работу и сама по-быстрому сварганила.
— Умница, — улыбнулась я и чмокнула подружку в щечку. — Как, кстати, дела в кондитерской?
— Отлично. Поступил заказ на огромный, аж пятиярусный торт, для свадьбы сестры нашего мэра, представляешь? Девчонки-повара прям все трясутся от нервов и от радости. Невеста завтра должна придти к нам, что бы выбрать начинку… — тут Ксюшка с ухмылкой на меня посмотрела и спросила. — Небось, Вовочка твой, нас посоветовал?
— Может быть, — пожала я плечами. — Я его ни о чем таком не просила.
Ксюха покачала головой и выбросив пакет в помойное ведро, прошла в ванну, чтобы помыть руки.
Ксения Сергеевна была единственным человеком, который знал о наших отношениях с Вовочкой. Во всяком случае, что касалось с моей стороны, — я больше никому об этом не рассказывала. Да и как про такое кому расскажешь? Ей же я доверяла безоговорочно, делилась всеми, даже самыми интимными, подробностями и… признаться честно, иногда жалела, что она о нас знает. Потому как Ксюха очень часто выступала в качестве моей "совести". Отчитывала, ругала, не упускала возможности меня задеть, но про все с интересом слушала. Как самая настоящая подруга. Коей, кстати единственной у меня, она и была.
Подруга вернулась на кухню и мы сели за стол. Разлили густой ликер в коньячные рюмочки и начали его пить, закусывая Ксюхиными бесподобными эклерами.
Пирожное как всегда было вкусное: сочное, с тонким тестом, с ореховым заварным кремом внутри, а сверху политое марципановой глазурью.