Ксения Каретникова – Игра в семью (страница 42)

— Не чаял? — искренне удивился Вадик. — Поэтому в твоей жизни Кира числилась в любовницах?

— Она была совсем не против… Нас все устраивало. Нас — это и меня и ее. Все было хорошо.

— Да? А хорошо ли то, что ты, в пьяном угаре, оставил синяки на Кириных руках и порвал ее одежду?

Вовка изобразил удивление на своем лице:

— Это она тебе наговорила? Не верь!

— Я бы может и не поверил, если бы самолично, укладывая тебя спать в тот вечер, не слышал твои стенания. А на следующий день не застал Киру в ужасном состоянии…

Это, возможно, было лишним. Говорить этого не стоило. Стыд вновь замелькал на горизонте, но вовремя сменился злостью. Я посмотрела на Вадика с укором, а он, не глядя на меня, вновь погладил мою коленку.

— И что? Да, я был зол! Я приревновал!

— То есть, ты считаешь, что ты сделал все правильно?

Мой дядюшка фыркнул.

— Быстро же она промыла твои мозги, брат… Хотя, понимаю, я тоже когда-то не устоял перед ее прелестями…

— Дело не в этом.

— В этом. У нас с тобой, видать, одинаковые пристрастия. И не только в любовницах, даже наши жены похожи. Спим с одними, даже я бы уточнил — с одной, а женимся на других.

— Грубо, Володь, грубо, — покачал головой Вадим. — Кстати, спешу тебе напомнить, что я в разводе.

— Не так давно.

— И своей жене, в отличии от тебя, я не изменял.

— Ах, да, это же она тебе изменила, — Вова опять фыркнул, Вадим заиграл желваками и его брат резко шагнул к входной двери. Но выйдя в приходую, так же резко обернулся:

— Вы не будете вместе, — прозвучала странная угроза Вовы. А потом он, как обухом по голове, добавил: — Она просто не создана для семьи. Она может в нее только играть.

— Мы сами разберемся, — ответил Вадим уже спокойно. Вовка собирался еще что-то сказать, но передумал, развернулся и, не попрощавшись, покинул мою квартиру. Вадим поднялся и прошел за ним следом. Проверил дверь и запер ее на еще один оборот замка. Потом направился на кухню.

А я плюхнулась на подушки и закрыла глаза. В голове крутилась фраза, сказанная Вовой: "Она не создана для семьи, она может в нее только играть". Еще одна невидимая пощечина, которая прожгла не только кожу, но и сердце… Даже больнее чем тогда, когда он наставил мне синяков… А может, мне так больно, потому что это правда? Не создана, могу лишь играть… Ведь именно это я и делала — играла. Столько лет. Непростительно, эгоистично… И заигралась.

Вадим вернулся в спальню. В руках он держал стакан с водой.

— Ты как? — спросил он, протягивая мне стакан. Я послушно взяла протянутую емкость, выпила половину и поставила стакан на тумбочку.

— Нормально, — пожала я плечами.

- Ну я же вижу…

— Что ты видишь? — разозлилась я вдруг. Вадим неожиданно улыбнулся и, сев рядышком, обнял меня за коленки. Они сегодня явно не давали ему покоя.

— Не заводись, — сказал он ласково. — Не хочешь говорить сейчас, не надо.

Не заводись… Как же! Меня на данный момент раздражало все: и его слова и его поведение. Не нравится мне опять такая нежность и ласковость. Выглядит фальшиво. Так же наиграно, как и все вокруг меня.

— Что значит — не заводись? — повысила я голос, отталкивая Вадика ногами. — Это когда это я заводилась?

Вадим усмехнулся.

— Прости, я снова забыл: нежность в отношениях не для тебя, — сказал он и схватил меня за мои интенсивно дрыгающиеся ноги.

— В каких отношениях? — поинтересовалась я.

— В наших.

— А у нас есть отношения?! — возмутилась я такому напору, обещал же не торопить. — Все что между нами происходит — это еще ничего не значит.

— Согласен, — шутливо согласился Вадик. — Не значит. А что для тебя значит?

— Ничего, — насупилась я и, немного перефразировав слова Вовы, добавила. — Я не создана для них.

— Глупости, — отмахнулся Вадим. — Человек, способный чувствовать, способен и на отношения.

— Значит — я не способна чувствовать.

— Ой, не ври, — лукаво произнес Вадим. — Я уже не один раз чувствовал, а так же видел и слышал, как ты у нас "не способна чувствовать".

Я хмыкнула. И не знала чем парировать. Перестала дергаться и плавно опустилась головой на подушку. Вадим лег рядом, обнял меня и тихо сказал:

— А на Володькины слова внимания не обращай. Чего не скажешь со зла… Мне надо будет поговорить с ним. Брат у меня вспыльчивый, но отходчивый. Во всяком случае — я таким его знал… — Вадик глубоко вздохнул и на выдохе добавил: — В конце концов — он должен будет принять и смириться, что мы теперь вместе.

— Да кто тебе сказал что мы вместе? — возмутилась я. Вадик с улыбкой покачал головой и очень убедительно произнес:

— Я сказал. И не спорь. Я так решил.

— Решил он… — фыркнула я.

— Решил, — кивнул Вадим, снимая с себя халат. Бросив его на пол, Вадик ллег обратно. В наглую полез мне под футболку, и, оказавшись своим лицом рядом с моим, накрыл мои губы поцелуем. Его руки вальяжно прогулялись по моему телу, устроились на бедрах, а я, смиренно и с желанием обняла его за спину.

Пол дня мы провели лениво. Валялись, в обнимку, у телевизора. Болтали, узнавая друг друга лучше, и при этом старательно избегали разговоров о произошедшем сегодня. Однако, это было сложно. К сожалению, брат Вадима, так или иначе, но мелькал практически во всех темах. Косвенно, пусть лишь в упоминании имени, но мелькал.

Во второй половине дня Вадик проголодался, а так как готовой еды в доме не было, он решил сходить в магазин. Я отговаривала сначала, предлагая заказать ту же пиццу или суши. Но Вадиму захотелось чисто мужского — пельменей. Что ж, пусть будут пельмени, они хоть лучше и проще, чем какое-нибудь там жаркое. Закинул их в подсоленную воду, проследил чтоб не слиплись — вот и все мастерство.

А пока Вадик ходил, я снизошла для приготавления овощного салата. И Вадима порадую инициативой и сама поем, а то пельмени не моя пища.

Из магазина Вадим принес не только пельмени. Целый пакет различного съестного и… Букет цветов. Розовые герберы, перевязанные атласной ленточкой. Признаюсь, это было неожиданно и приятно. Я с улыбкой приняла букет и поспешила в комнату, чтобы достать вазу, а Вадим прошел на кухню, разбирать пакеты.

На кухню я вернулась с вазой, в которой нежно красовались герберы. Налила воды и поставила цветы на стол, рядом с бутылкой красного вина, которую, видимо, купил Вадим. Я взяла бутылку и внимательно изучила этикетку, крымское, но довольно не плохое. Напиток этой же марки я пила в Крыму, даже прокатилась с экскурсией на указанный на бутылке завод.

Вернув бутылку на место, я оглядела остальные покупки Вадима: две пачки пельменей в красно-белой коробке, банка маслин, нарезка колбасы, сыра и фрукты, среди которых ананас и клубника… А что, вполне себе романтический ужин может получиться, даже несмотря на пельмени. Я отошла от стола, полезла в шкаф и достала кастрюлю. Налив в нее воды, водрузила на плиту. В ожидании когда закипит вода, разложила сыр и колбасу на тарелку, украшая блюдо маслинами, а Вадик принялся мыть клубнику и нарезать ананас.

Романтично трапезничать мы сели где-то минут через пятнадцать. Вадим откупорил вино, разлил бардовую жидкость в прозрачные бокалы и придвинул один ко мне. Мы одновременно отпили и приступили к еде.

Вадик с аппетитом, впрочем как всегда, ел. И пельмени, и салат и бутерброды. Я косилась на него, без особой охоты пережевывая салат. В голове зрел вопрос, который я, не удержавшись, все таки решила задать.

— Я хотела у тебя спросить… — Вадим посмотрел на меня своими изумрудными глазами с сомнением, но кивнул. — Ты как давно развелся?

— Месяца три.

Я отложила вилку и продолжила спрашивать:

— И ты, сразу после развода, уехал?

— Да, — ответил он. — Получил свидетельство о расторжении брака и рванул на отдых.

Вадим отвечал четко, как по инструкции. И явно не собирался развивать эту тему. Но меня уже было не остановить:

— А она правда похожа на Леру?

Вадик чуть не подавился. С непониманием уставился на меня.

— Я как-то не замечал, — откашлившись, ответили мне.

— А если постараться и подумать?

— Ну, они примерно одного роста… — начал Вадик, задумавшись. И думал он долго.

— Она блондинка? Брюнетка?

— Блондинка.