Ксения Каретникова – Бес Славы (страница 48)

– Матвей...

 Поднимаю взгляд поверх папки и смотрю на растерянную Славу.

– Что случилось?

– Я не понимаю половину слов в меню. Что такое карпаччо или жюльен? А, вот еще, – указывает она на следующую страницу, хмурясь, – улитки в остром масле с кинзой и паприкой. Улитки? Серьёзно?

 Я не могу сдержать улыбку:

– Я дома расскажу тебе обо всех этих блюдах, а пока просто скажи, что ты любишь. Я закажу. Мясо, рыба, птица?

– Выбирай сам, – вздыхает Слава. – Только что-нибудь не очень дорогое, а то цены здесь... На один обед можно жить месяц в деревне.

 Вот тут я согласен. Только пора бы Славе привыкать, что она больше не в деревне. Делаю заказ и говорю:

– Надо съездить в деревню. Среди недели не получится, работы много, да и кое-какие вопросы не требуют отлагательств. А в выходные можно вырваться.

 Слава смотрит на меня удивлённо, но молчит. Странно, я думал, что сразу спорить начнет. Наверное, пока просто слов не нашла. Поэтому я и продолжаю:

– Завтра попробую договориться с дизайнером, чтобы приехала и вы смогли начать делать детскую комнату. Но у нее, конечно, заказы на полгода вперёд расписаны...

 Я все говорю и говорю, причем от всех этих планов чувствую себя счастливым, что ли. Наконец, нам приносят заказ. Я сразу же приступаю к стейку, а Слава пробует осетрину на углях.

– Вкусно, – говорит она довольно, а потом добавляет: – Но дорого.

– Можешь попробовать хоть каждое блюдо из меню.

– Матвей, ты транжира.

 Я улыбаюсь. Такого мне ещё ни одна девушка не говорила. Обычно было только что-то вроде: "В этом кольце не пять карат, а три".

 Вечер обещал с самого начала быть приятным. Таким он и был. Пока. Когда я прошу официанта принести десерт, вижу входящего в зал Дамира. Блядь!

 Надежды на то, что он меня не заметит, не остаётся, когда мы встречаемся взглядами. И, конечно, Дамир не мог не подойти.

 Я смотрю за его приближением к нашему столику, сцепив зубы. Просто приветствие – и до свидания.

– Добрый вечер, Матвей и его прекрасная спутница, – произносит Дамир, подавая мне руку.

 Я пожимаю. А потом он тянет свою клешню к Славе, а когда она протягивает ладонь, ещё и целует. Слава бросает на меня короткий испуганный взгляд, но я киваю, выдавливая из себя подобие улыбки.

– Приятно познакомиться, меня зовут Дамир.

– Станислава...

– О, какое красивое имя.

 Блядь, да вали ты уже отсюда!

– Дамир, вас, наверное, ждут, – произношу я.

– Извините, я на минутку, – поднимается Слава и идёт в сторону двери в конце зала с надписью "WC".

 Мы провожаем ее взглядом, а потом из голоса Дамира пропадают слащавые нотки:

– Ну ты, Матвей, даёшь! Где ты откопал это чудо?

– Там уже нет, – усмехаюсь в ответ.

 Держать себя в руках, держать...

– Слушай, может, сообщишь, когда она тебе надоест? Я пригрею девочку.

Сука!

Убью!

Но Дамиру ни в коем случае нельзя показывать, что это не просто очередная девка на неделю.

Глава 42

Стася

Неприятный взгляд неприятного мужчины. Глаза черные, руки влажные... Бабушка говорила, что у человека с чистой совестью сухие руки. А тут, скорее всего, совести и нет вовсе.

 Мне не хотелось находиться с мужчиной рядом, я и в дамскую комнату пошла в надежде, что этот Дамир к моему возвращению уже отойдет от нашего столика.

 Но уборную я все же посещаю, затем мою руки, сушу и аккуратно выглядываю в зал – Дамира рядом с Матвеем уже нет.

 Выхожу, иду, слегка пошатываясь, но не от нервов. Каблуки, будь они не ладны, просто огромные, каждый шаг пугает. Да еще платье довольно узкое... Не моя эта одежда, хотя она очень красивая. И дорогая.

 Вот зачем тратить на тряпки такие деньги? За что? За фирменную этикетку? Я сама могу сшить подобное платье, купив ткани, которые будут стоить в десять раз дешевле.

 Но еще я понимаю, что для Матвея подобные траты обыденны, в порядке вещей. В его мире это нормально. Покупать... неожиданно возникает пугающая мысль: а ведь купить можно не только вещи и предметы. Людей тоже можно купить.

 Я подхожу к столику, Матвей поднимает на меня взгляд, пытается улыбнуться. Но я вижу, что он расстроен, а еще он злится – вон как салфетку в руке сжимает.

– Все в порядке? – спрашиваю я, присаживаясь. Он кивает. – А что это был за человек?

– Компаньон отца, – даже немного брезгливо отвечает Матвей.

– Нехороший человек, – тихо произношу я и кладу ладонь на руку Матвея. Он тут же берет мою кисть и целует пальчики. Вижу – Матвея отпускает, он расслабляется.

 Официант приносит десерт. В изящной стеклянной посуде, нечто кофейное, нежное. Я ем с удовольствием. А закончив ужин, вспоминаю все блюда и задумываюсь: а как в меня столько влезло? Причем, чувствую, могу съесть еще.

 Ресторан мы с Матвеем покидаем, держась за руки.... Даже сидя за рулем, Матвей продолжает держать меня, ловко управляя машиной одной рукой.

 Господи! А я ведь счастлива. Вот просто счастлива. По-человечески, по-женски. Дурочка ты, Стася. Потому что влюбилась. Чувства накрывают волной, бурлящей, ласкающей, неугомонной... Так ново, так приятно. Боюсь предположить, что чувствует Матвей. Мне хватает моих чувств. Хватает того, что он рядом.

 Дома, едва закрывается входная дверь, Матвей прижимает меня к себе и целует. Я обвиваю руками его шею и отвечаю, чувствуя, как ноги подкашиваются, а по телу разливается приятная горячая волна. Прижимаюсь сильнее в мужскому телу, и мне в живот упирается… И как Матвей хочет отучить меня от стеснения, если я даже мысленно название органа не могу произнести? Первый порыв – отстраниться. Но я вспоминаю, как Матвей говорил, что это все естественно, и прислушиваюсь к ощущениям. Нет, это не неприятно, даже как будто предвкушение чего-то приятного.

– Только это платье не рви, – улыбаюсь прямо Матвею в губы.

 Он разворачивает меня спиной к себе и начинает расстегивать молнию, касаясь горячими пальцами спины. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Прикосновение, скользящая вниз ткань, дыхание, щекочущее шею. Нетерпеливые пальцы Матвея отодвигают ткань трусиков и проникают в меня, настойчиво, глубоко. Я ойкаю и упираюсь руками в стену, чтобы не упасть.

 От того, что Матвей вытворяет, все плывет перед глазами. Я закусываю губу, вздрагивая всем телом, чувствую, что во мне все накаляется. И тут… Пальцы исчезают. Я не понимаю, что происходит, но тело хочет еще, оно как будто не понимает, почему все прекратилось, не закончившись.

 Хочу повернуться, но тут Матвей кладет руки мне на поясницу, и я выгибаюсь, ощущая ягодицей его возбуждение. Импульс проходит внизу живота, снова предвкушение. Но Матвей не торопится, и я немного подаюсь назад, трусь об него. Господи, я ли это? Мой бюстгалтер летит на пол, следом за ним и трусики…

 Наконец, Матвей проникает в меня, еще сильнее надавив на мою поясницу. Новые ощущения в такой позе накрывают с головой. А когда снаружи присоединяется его палец, массирующий какую-то точку, то почти срываюсь на крик. Все-таки мне говорили неправду – секс создан не только для удовлетворения мужчин.

 Когда меня обдает с ног до головы пьянящая волна, чувствую, как на пояснице становится мокро и тепло. Потом Матвей снимает с вешалки свою, скорее всего, очень дорогую ветровку и вытирает меня. Целует в плечо, проводит рукой по груди и говорит:

– Слава…

 А я стою перед ним голая, в одних туфлях на высоченной шпильке, но не чувствую уже былого смущения.

 Смущения нет и потом: ни через день, ни через два, ни через неделю. Все это время мы проводим, практически не расставаясь. Лишь иногда Матвей уходит на работу, я в это время старательно навожу порядок в доме, готовлю еду с запасом и с желанием жду своего мужчину. Он сумел сделать из меня настоящую женщину: чувственную, заботливую, нежную. Мне нравится новая я, которая начинает казаться мне такой красивой. За собой хочется ухаживать, наряжаться, прихорашиваться. Матвей тратится на меня, часто приходит с подарками: одежда, обувь, белье. Сама бы себе я такое никогда бы не купила и дело не только в деньгах, мне всегда казалось, что подобное мне просто не идет. Оказывается, нет, ведь не одежда красит человека.

 Матвей, кстати, обычно на работе не задерживается, иногда приходит через пару часов. Говорит, что больше просто не может. Без меня...

 О любви он не говорит. Но то, что между нами происходит, говорит громче любых слов. Да, я теперь знаю, что значит "заниматься любовью". И я отдаюсь этому занятию полностью, честно, без стеснения, часто. И хочу тоже часто. Вижу, что и Матвей отвечает тем же. Он не говорит о любви. Он мне ее доказывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Если есть на свете мой рай, то он здесь. В этом доме, в этой комнате, на этой кровати. Честно, мне больше ничего не нужно. Разве что Марта. Я начинаю ловить себя на мысли, что хочу, чтобы наша дочь тоже была рядом. И поэтому, когда Матвей в очередной раз предлагает забрать Марту из деревни, я соглашаюсь.

 Дня три мы ездим по магазинам, чтобы приобрести для комнаты дочки обои, шторки, кроватку и прочую необходимую мебель. А еще одежду и игрушки. И тут Матвей не скупится, предлагая и выбирая все только самое дорогое. Не пойму я этих трат, спорю, но, видя, что эти покупки приносят Матвею удовольствие, уступаю. Хочет он комнату для принцессы? Пусть.