Ксения Кантор – Rock`n`Love (страница 5)
Значит, можно не волноваться? Просто выжду пару дней, пока он обнулит свой спермотоксикоз и успокоится. Но нервозность не отпускала.
Такое не прощают. За такое наказывают!
Проклятие!
Свернув с трассы на второстепенную дорогу, вскоре я увидела знакомые очертания. Наш дом стоял в северной части города на возвышении. Отец выбрал это место неслучайно. Отсюда открывался красивейший вид на океан. Бесконечные волны простирались до самого горизонта, переходя в красивейшее небо. Сейчас, когда солнце клонилось к закату, все краски стали мягче и зыбко дрожали в мареве розово-красных и голубых тонов. Обычно это напоминало мне Моне, те же расплывчатые, подернутые дымкой линии, застывшее безвременье, покой. Но только не сейчас! В эту самую секунду я оказалась в «Крике» Мунка и с тем же выражением лица беззвучно вопила.
Оставив машину у дома, я вошла домой и с порога чертыхнулась. Мать встретила в гостиной. За ее спиной в ПАПИНОМ кресле сидел ее очередной пихарь. Стоило мазнуть по его фигуре взглядом, как все внутри взорвалось негодованием. На ублюдке была надета ПАПИНА футболка. Твою ж мать! И кто сказал, что вечер не может быть хуже?!
– Боже, Николь, почему ты в таком виде? – возмущенно спросила родительница.
Кинув взгляд вниз, я поняла, что вся моя одежда перепачкана травой.
– Мы стригли газон.
– Может, и наш подстрижешь?
Ага, держи карман шире. Окинув хмурым взглядом мать, а следом и ее дружка, я направилась было к лестнице, как вдруг передумала.
– А вам идет футболка отца. Приятно, должно быть, во всем подбирать объедки. – следующий едкий взгляд был адресован матери. Пока эти двое переваривали, я быстро побежала по ступеням вверх.
– Что ты себе позволяешь, дрянь?! – это мать.
– А ну-ка вернись, юная леди!
Юная леди? Боже, из какого ты века, чувак? Насчет меня не стоит обманываться, мать была ближе к истине. Я стала настоящей дрянью. Поправочка – жизнь сделала из меня таковую.
После развода моя мать горевала ровно до того момента, как стороны пришли к согласию. Отец оставил ей дом, ежемесячное содержание и меня, а сам отчалил в Нью-Йорк. Там его ждала новая работа и новая жизнь.
А меня ждал ад.
Когда с формальностями было покончено, мать – тощая блондинка с большими голубыми глазами – превратилась в одержимую эротоманку. За последние месяцы в нашем доме побывало не меньше двадцати разномастных мужиков. И это лишь те немногие, кого она решилась допустить предельно близко. Страшно подумать, сколько было тех, кто не удостоился такой чести. Думаете, она пробивала их в полицейских сводках? Как бы не так, дата и место рождения – вот основные параметры выбора. Ну еще и внешность, конечно. И платежеспособность. Но они – второстепенны. После очередного знакомства, первым делом мать созванивалась со своим астрологом. Вместе они обсуждали какие-то планеты, совместимость натальных карт и прочую малопонятную хрень. После чего выносился вердикт – продолжать общение или нет. Я искренне считала астрологическую и сексуальную истерию матери помешательством. Но я – это я, а моя мать – жуткая смесь спесивости, недалекости и эгоизма.
Едва оказавшись в ванной, я содрала с себя перепачканную одежду и скользнула под обжигающие струи. Хотелось как можно быстрее смыть с себя запах Киллиана и следы от его мерзких лапищ. Я столь тщательно орудовала мочалкой, что моя кожа начала гореть. Но так даже лучше. Боль стала моей новой подружкой, а сэлфхарм – спасением. Избавляя от слабости, лишних мыслей и гнева. На обеих моих руках виднелись тонкие белесые шрамы. Нет, вены я не резала, просто кожу. И каждый раз испытывала отрезвляющее удовлетворение.
Первый шрам появился четыре месяца назад. Когда мать привела в наш дом мерзкого, лощеного урода с пухлыми липкими ладонями. Откуда я знаю про ладони? Он заявился ко мне в спальню спустя неделю, сел на край кровати и со словами: «Нам стоит узнать друг друга получше» положил руку на мое бедро. Поборов отвращение, я соврала о камерах, установленных в моей комнате, и припугнула иском за домогательства. Он поверил и отступил, а еще долго сидела в своей комнате, изнывая от бессилия и гнева. Внутренний тремор все нарастал. И тут на глаза попался нож. Обычный канцелярский с желтой ручкой и острыми лезвиями. И в голове вдруг щелкнуло. Схватив нож, я полосовала кожу снова и снова, пока не пришло облегчение. Боль физическая помогла потушить пожар душевных страданий. Этот рецепт подходил мне идеально.
***
После душа я устроилась за лэптопом (самая последняя мощная модель, прощальный подарок отца), первым делом вскрыла пачку кокакольных мармеладок Харибо, которые я просто обожала, и набив ими рот, открыла сайт для фрилансеров. Здесь размещались объявления о работе для дизайнеров и архитекторов. И хотя размер оплаты минимальный, все же это отличная подработка для тех, кто мечтает скопить денег, чтобы свалить из дома подальше. А я мечтала.
Следующие двое суток я выпала из жизни, с головой погрузившись в работу. Мне нравилось все, что касалось архитектуры и дизайна. Отец с детства обучал меня проектировать. Сначала конструкторы, картонные модели, к семи годам я освоила «Симсов», возводила дома, придумывала внутренние интерьеры. Далее настал черед городов, и «Скайлайн» стал моей первой масштабной площадкой. В двенадцать я закончила курсы виртуального дизайна и начала помогать отцу. В последние годы он делегировал мне половину своих заказов и, за редким исключением, результат его абсолютно устраивал.
Так что я обладала достаточными навыками, чтобы прокормить себя. Одна проблема: чтобы зарабатывать по-настоящему хорошие деньги, мне необходимо получить образование.
Ники не появлялась два дня и, когда я уже почти успокоился, вновь заявилась в мой дом. Невозмутимая, хладнокровная стерва прошла мимо меня, даже не удостоив взглядом. Как же сильно я ошибся, наивно приняв ее за сладенькую конфетку. Нет, она – настоящая перчинка. Острая, жалящая, жгучая. И каждый диалог с ней, как щедрый глоток соуса Табаско. После которого хотелось плеваться огнем и орать.
– Привет, перчинка.
– Ники. Так меня зовут. Не конфетка, не перчинка. Понял?
– Ты такая остренькая, так бы и съел.
– Подавишься.
– Не злись, лучше подойди ко мне. Я хочу, чтобы твои длинные ножки обвились вокруг меня и сжали сильно-сильно. Детка, когда я смотрю на тебя, то думаю только об одном.
После этих слов она медленно обернулась. На заострившихся скулах играл легкий румянец, а голубые глаза так и сверкали от едва сдерживаемого гнева. В таком состоянии она выглядела еще более соблазнительной. Черт, может со мной что-то не так? Почему эта несносная девчонка так меня заводит?
– Плевать я хотела, чего ты хочешь и о чем думаешь. Не смотри на меня, не говори комплиментов. Вообще, не говори со мной.
– Даже так?
– Да!
Она пулей вылетела на задний двор и присоединилась к моей сестре, которая загорала у бассейна. В памяти тут же всколыхнулись воспоминания о том самом поцелуе. Захотелось догнать ее, повалить на траву и проделать все то же самое. С маленьким исключением… на этот раз довести дело до конца.
Оборвав развратные мысли, я вынул из кармана телефон с четким намерением свалить из дома. Не ровен час и, правда, кинусь вдогонку. И набрал Дэна.
– Привет, ты сегодня планируешь пойти к Веберам?
– Сегодня не смогу, обещал отцу помочь с катером. Поэтому, извини, приятель.
– Как жаль… а Эмбер отпустишь?
– Нет, конечно! – тут же возмутился Дэн. – Она сегодня дома. Сказала, что тоже не прочь отдохнуть от вечеринок.
Прекрасно! Все складывается как нельзя лучше. Ни сестры, ни ее сучки-подружки на вечеринке не будет, а значит можно оторваться по полной, не переживая, что эти двое будут путаться под ногами и мешать моим планам.
Следующий звонок адресовался Крису. Надо было чем-то занять время до вечера, и чутье подсказывало, друзья точно в этом помогут. Приятель ответил сразу. На заднем фоне играла музыка и слышались голоса.
– Вы где?
После секундной заминки Крис все же ответил:
– В «Шторме». Репетируем.
– Вы до сих пор играете?
– Бывает.
– Вот придурки, – но на самом деле в этот момент я почувствовал укол зависти. В отличие от приятелей, последние три года я не имел никаких дел с музыкой.
А между тем, именно она когда-то положила начало нашей дружбе. Все началось со школьного оркестра. Рон играл на барабанах, Крис – гитарист, Эйден – клавишник… а я состоял в долбанном хоре. Нам было по восемь, и эти тупицы без конца меня задирали, пока я не надрал им задницы. Драка получилась знатной. На заднем дворе школы собрались почти все ученики. И пока они дружно улюлюкали, мы катались в пыли как звереныши и яростно лупили друг друга. И хотя трое против одного, вроде как, нечестно, но я справился. Придурки не знали, что помимо хора я еще посещал и зал бокса. Лицезрея наши рожи, перепачканные кровью вперемешку с пылью, преподавательница по вокалу рухнула в обморок. А вот директор орал, словно ему отстрелили яйца. Еще бы нам предстоял городской концерт, а мы с расквашенными носами и фингалами. Короче, концерт состоялся. А после мы стали собираться в гараже родителей Эйдена и играть совсем другие песни, ни по смыслу, ни по звучанию не имеющие ничего общего со школьной блевотиной. Так было ровно до того момента, как меня упекли в Академию.