Ксения Кантор – Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2 (страница 2)
Обернулся, ухватил котарсиса и взмыл к обсидиановым облакам. Кошак зашипел и попробовал вырваться из моей лапы, но вскоре успокоился и затих.
Не прошло и двадцати минут, как я был на месте. Выпустил Апачи на землю. Животное мгновенно юркнуло в лес. Я же последовал за ним по воздуху. Краем взгляда заметил драконов, примкнувших сбоку.
Снизу послышалось рычание и звуки ломающихся деревьев. Трудно поверить, но котарсис действительно нашел сторожку! Я присмотрелся: крыша, поросшая мхом, зеленые доски и камуфляж на всех постройках. Отличная маскировка. Если бы не Апачи, мы бы еще долго кружили, прежде чем смогли обнаружить это место.
Котарсис на кого-то хищно щерился, припадая к земле. Его острые клыки опасно поблескивали в наступающих сумерках. Резко пошел на снижение. Но когда ноги коснулись земли, успел заметить лишь тень, скользнувшую в заросли леса.
– Задержать! – рявкнул я легионерам. – Клим, за мной!
Как и предсказывал магистр, Алексу мы нашли в подвале. На дне клетки лежал клубочек в лохмотьях одежды. Лицо, волосы сплошь в запекшейся крови. Узнать в этом Алексу практически невозможно, но я узнал.
Моя девочка не шевелилась. Удары собственного сердца заглушали все окружающие звуки, и мне никак не удавалось понять, дышит она или нет.
Только бы жива – как мантру твердил я все то время, пока рвал прутья клетки.
Наконец, пленница была свободна. Приложив руку к израненной шее, нащупал слабый пульс.
– Жива.
Рядом послышался судорожный вздох. Похоже, как и я, Клим все это время не дышал.
– Нужно доставить ее в больницу, – быстро сказал он. – Кажется, я заметил под навесом авис.
Я не знал, есть ли у нас время. Она слишком слаба. Только бы успеть. Упрямо мотнул головой и осторожно подхватил девушку на руки.
– Понесу по воздуху.
Выбрался из подвала и поспешил на выход. Скрученный охотник лежал на земле. Рядом стояли легионеры, один из них едва удерживал Апачи, рвавшегося к похитителю. И я его отлично понимал. Стоило кинуть взгляд на затихшего урода, как глаза ослепила вспышка неконтролируемой ярости. В висках набатом стучало только одно – уничтожить, порвать! Зарычав, двинулся в его сторону. Но путь преградили.
– Господин Легат, – превозмогая страх, все же сказал Клим, – вы еще успеете с ним разобраться.
Судя по расквашенной физиономии и располосованной одежде похитителя, постарались все, включая котарсиса. Клим прав, у меня еще будет возможность оставить свой след на поганой плоти. Тряхнул головой, избавляясь от ярости. Развернулся и поспешил на поляну. Нужно пространство для оборота.
За спиной услышал: «Никогда не видел его таким». Мельком осмотрел себя. Руки сплошь покрывает чешуя, по дискомфорту в спине догадался, костяные гребни вдоль позвоночника тоже вылезли.
– Потерпи, моя девочка, – прошептал я, укладывая Алексу на траву.
Клим был рядом и помог осторожно уложить Алексу в мою лапу.
Доставил ее в центральную лечебницу Саргасса. Видимо, эскулапы тоже оценили мое состояние. Вопросов не задавали, просто сбежались к раненой всем скопом.
Всю ночь вкруг ее койки сновали целители, не подпуская меня даже близко, и только к обеду следующего дня главный разрешил войти.
Осторожно приблизился. Засохшей крови уже не было. Но то, что оказалось под ней, заставило меня вновь до хруста сжать кулаки. Кожу сплошь покрывали раны и порезы. Сейчас обработанные и бледные, но мне они виделись чудовищными росчерками. Каждый, каждый из которых причинил ей боль.
В сознание она пришла ближе к вечеру и, едва увидев меня, принялась беззвучно плакать. Наплевав на наказы целителей, мигом приблизился и обнял.
– Тшш…все позади.
Шептал успокаивающие слова, гладил, словом, пытался хоть как-то отогнать те ужасы, что ей пришлось пережить. Сердце разрывалось от боли и жалости.
– Стефан, мне было так страшно, – глотая слезы, шептала Алекса.
– Он больше никогда до тебя не доберется. Обещаю.
Я чувствовал под руками вздрагивающее израненное тело. По коже струились ее горячие слезы, и, казалось, хуже быть не может, как вдруг услышал:
– Я боялась не охотника. Я боялась, что ты не станешь меня искать.
Если ударить в сердце клинком и повернуть его, едва было бы больней. Сглотнув вставший попрек горла ком, тихо произнес:
– Я с тобой.
Он ушел. Я сама попросила его об этом, как только пошла на поправку. Понимала, Стефан рядом из чувства вины, и не хотела продолжать эту бессмысленную, болезненную иллюзию. Это как с лейкопластырем. Лучше один раз дернуть и взорваться от боли, чем тянуть, растягивая мучения.
Целители в столичной лечебнице проявили чудеса профессионализма. На моем теле не осталось ни единого шрама. Разглядывая гладкую кожу, я не верила своим глазам. Подошла к зеркалу, повернулась спиной и взглянула из-за плеча. И здесь чисто. Надо бы поблагодарить. Только вот ужас и страх до сих пор комом стояли в горле, и каждое слово застревало колючкой.
Некоторые раны никогда не залечить. Они навсегда остаются с нами.
Расставание со Стефаном, похищение как два жутких диафильма наложились друг на друга, отпечатавшись в моей душе уродливыми отметинами. Они терзали меня ночами, сковывая грудь каменным панцирем, врывались кошмарами, заставляя вновь и вновь переживать тот ужас и боль. Даже днем нет-нет, да напоминали о себе приступами паники и безысходности.
Не взирая на плачевное состояние, тем не менее я упрямо верила в лучшее.
Спустя месяц научилась не вздрагивать от каждого шороха. Даже кошмары потихоньку отступали. Очень помогала Теона, примчавшаяся в Академию, едва узнав о случившемся. Моя добрая, верная подруга. Она без конца ухаживала за мной, таскала в комнату целебные порошки и даже самих студентов-целителей. В каком-то смысле я стала подопытным кроликом. Новыми снадобьями они пытались лечить душевные раны.
София тоже старалась не покидать меня ни на секунду. Самое забавное, подруга с сестрой не поладили, явно ревнуя меня друг к другу. Во время очередной их склоки не выдержала и рявкнула, чтобы выметались обе. К этому моменту их ежесекундная забота мне уже порядком надоела, если не сказать душила.
Не знаю, помогло ли это или время действительно лечит, но к середине августа я вдруг поняла, что пора возвращаться. И сразу связалась с Данте.
– Алекса? – со смесью тревоги и неверия спросил он.
– Ах, вот значит как. А где же Грезочка, куколка, звездочка? Все?! Списал в утиль?!
– Ха-ха-ха узнаю свою Грезочку. Мы тебя очень ждали. Кайна готова разнести весь полигон и меня вместе с ними.
На следующий день я зашла в штаб и тут же наткнулась на жалостливые взгляды. Кайна, Данте, магистр, взиаторы и легионеры – все как один уставились на меня глазами плакучего горюнца.
– Всем привет! Я вернулась. Если думаете, что я планирую падать в обмороки и биться в панических атаках, спешу разочаровать. ПАУК не сдается! Так что там у нас на повестке дня?
О, на повестке значилось куча работы. С этой кучей мы провозились до позднего вечера. Довезти до Академии меня вызвался Аль-Касими. Порыв магистра не удивил, я догадывалась о причинах.
Кобальтово-синий, как небо Саргасса, авис магистра мчал по опустевшим дорогам. За окном ависа затихал прекрасный летний вечер. Теплый, спокойный, с тонкой дымкой марева от заходящего солнца над крышей домов. Внутри салона пахло мятой и кожаной обивкой сидений.
– Как ты себя чувствуешь? – раздался настороженный голос магистра.
Я задумалась и прислушалась к себе. И вдруг с удивлением призналась:
– Знаете, магистр, последние недели все вели себя так, словно я смертельно больна. Но правда в том, что раны на теле затянулись достаточно быстро. А те, что в глубине, останутся надолго. Думаю, вы понимаете, о чем я. Однако я не позволю им мешать мне жить. Поэтому отвечая на ваш вопрос, скажу – я справлюсь.
– Рад, что твоя знаменитая бодрость духа на месте.
– Отлично, а теперь можно приступать к главному.
Мужчина глянул косо и усмехнулся.
– Сложно общаться с провидцами. От вас ничего не скрыть.
– Дар тут ни при чем. Простая интуиция.
– Я бы поспорил. Интуиция – одно из проявлений дара, его отголосок. Но ты права, речь не об этом. Мне бы хотелось внести некоторую ясность.
– Я вся внимание.
– Стефан безумно о тебе беспокоится, но не понимает, как действовать дальше. Поэтому держится на расстоянии.
Услышав его имя, невольно вздрогнула. Возможно, когда-нибудь я научусь реагировать спокойно, может, даже разлюблю. Но сейчас нам и правда лучше не встречаться. Любое слово, упоминание неизбежно приносили боль.
– Он попросил вас поговорить со мной? – не в правилах Легата прятаться за спинами друзей.
– Нет, – покачал головой собеседник, – это моя инициатива. Прости, если лезу не в свое дело. Но…я никогда не видел его ТАКИМ. И как друг, считаю себя обязанным помочь.
– Помочь ему? – едва удержалась от усмешки. – Господин Легат сделал свой выбор. Мы расстались, и говорить больше не о чем.
На это Аль-Касими бросил испытывающий тяжелый взгляд, пришлось пояснить:
– Правда, магистр. Я не собираюсь делать глупости из-за любовной драмы. Мне не в первой переживать подобное. И как любой здравомыслящий человек просто делаю выводы и живу дальше. Уверена, ему стоит поступить так же.