Ксения Кантор – Потусторонняя Академия. Огненная Лекси и Адские гонки. Часть 1 (страница 15)
Слова Амарантуса подкреплялись соответствующими слайдами, и большинство студентов обзавелись не менее зеленым оттенком кожи, чем у самого магистра. Далее мы разобрали, как отличить Заразиху от растения-донора и обезвредить. В конце нам сообщили, что этот вид относится к четвертому классу опасности, то есть самому высокому. Следовательно, распознавать Заразиху мы были просто обязаны.
На выходе из лектория Крысинда нарочито громко произнесла:
– Вишневская, наконец-то я поняла твою вторую ипостась. Ты же Заразиха! Мимикрируешь под местного студента, а сама только и ждешь в кого бы вонзить свое жало.
– Белуа, если не заткнешься, мое жало вонзится точно в твой грязный рот.
На мою беду, девица не угомонилась и растрезвонила свою версию по всей Академии. И к сожалению, некоторые недоброжелатели с радостью ее подхватили.
Далее следовала лекция по СОСу – смертельно опасным существам. И если на предыдущей паре мы изучали флору, то на этой исключительно фауну империи. Причем самые неприятные мерзкие виды. У каждого из них была только одна цель – еда. И жители империи идеально подходили на эту роль. Инструментарий тоже впечатлял – твари могли отравить, задушить, убить током или разорвать жертву клыками и когтями. И за редким исключением им это удавалось. К счастью, в города они заглядывали нечасто. А вот в лесу или деревне можно было запросто столкнуться с одним из них. На СОСе мы проходили места обитания, повадки, строение, но большее внимание уделялось способам убийств этих «милых» созданий. Как можно догадаться, дать деру с криками «СОС» в этом случае – не самое мудрое решение. Все равно догонят и съедят. Так что мы внимательно слушали магистра и мотали новые знания на ус.
На последовавшей за этим Демонологии мы подобрались к Инферно. Пападакес начал лекцию патетично:
– В каждом из нас есть свет и тьма, хорошее и плохое…
– А в некоторых только глисты, – тихонько добавила я, кивнув в сторону Крысинды. На что друзья затряслись от смеха.
– Также и в нашей микровселенной есть светлый мир, а есть Инферно. Чистая тьма. Большинство называют это адом, преисподней, думают, что именно туда попадают души грешников. И совершенно напрасно. В Инферно и так протолкнуться негде от бестий и демонов, куда же больше.
Далее магистр поведал, что обитатели Инферно делятся на две группы – неразумные существа – бестии, и разумные – демоны. И ближайшие десять лекций будут посвящены бестиям. Опасных разновидностей бестий насчитывалось порядка ста. Более мелкие особи даже не рассматривались. Демоны использовали их как живой щит, выпуская на поверхность первыми. Поскольку ими, как и любыми животными, прежде всего руководил инстинкт выживания, то в новой незнакомой среде они становились очень агрессивными и пытались сожрать любого, кто оказывался на их пути. Получалось универсальное биологическое оружие. Все сто разновидностей мы должны были знать идеально. Ведь в Сумеречном чертоге кибермаги сталкивались с ними постоянно.
Кстати, накануне Марсель прислал очередную страницу из дневника, посвященную магистру Демонологии:
Понятное дело, после таких советов мы с Марселем начали много времени уделять тем самым архивам и при любой возможности тянули руки на Демонологии.
Последней парой традиционно шла боевая подготовка, и я почти привыкла к драконовским испытаниям. Да и напарник всегда с готовностью делился болеутоляющим.
После занятий Ян написал, что зайдет за мной к двадцати часам. Ворота закрывались в двадцать семь, а значит времени в запасе много. Быстро расправившись с домашними заданиями, я вытащила из шкафа два платья, которые он еще не видел, и встала перед соседкой.
– Да, ладно? Неужели Лански сподобился на свидание? Я уж и не надеялась. Странная все-таки у вас помолвка. Обычно жених с невестой так себя не ведут. Ну обнимашки всякие, поцелуи, тайные ночевки в комнатах у друг друга. За ручку в столовую, за талию с занятий. Цветочки, милые безделушки, сообщения с сердечками, шоколадки. А вы какие-то неправильные.
– Все сказала? – насмешливо поинтересовалась я. Подруга как раз вступила в конфетно-букетный этап с Тимуром, поэтому ее слегка несло. – Так какое платье?
Ореховые глаза хитро сверкнули.
– Все зависит от целей. Соблазнять лучше в лавандовом, набить цену в белом.
– Значит, белое.
– Фу, зануда!
Белое платье сидело мешком и наглухо скрывало изгибы фигуры, зато интриговало, манило и завлекало своей наивностью. Волосы я забрала в высокий хвост, подкрасила лицо, особое внимание уделив губам. Они получились пухлые, блестящие и сладкие, как мед для пчел. Образ завершили серебристые босоножки и серьги-каффы в виде змейки.
– Нимфетка, – констатировала подруга перед выходом.
Послав ей воздушный поцелуй, выпорхнула из комнаты. Ян ждал внизу, как обычно под прицелом глаз любопытных соседок. На прогулку он облачился в белоснежную приталенную рубашку и светлые брюки. Закатанные до локтей рукава открывали взору смуглые мускулистые руки. Сегодня он не стал зачесывать волосы назад, как это делал во время занятий, и теперь русые локоны свободно падали на лоб.
– Это тебе, – он протянул бордовую, цвета спелой вишни розу. – Отлично выглядишь.
– Отравленная? – не удержалась я.
– Ты неподражаема, – удрученно вздохнул парень и взял меня за ручку. Но вот хоть что-то из чаяний соседки сбылось.
– Куда идем?
– А куда бы ты хотела?
– Честно? Я так и не посмотрела Саргасс. Мне бы хотелось погулять по столице, пройтись по самым красивым местам. Может ты согласишься быть моим личным экскурсоводом?
– Хорошо, – легко согласился мой спутник.
Знакомый авис цвета бронзы понес нас к центру столицы. Ян припарковался недалеко от Каштановой площади. Еще на подъезде я поняла откуда название. Все вокруг утопало в цветущих каштанах. Словно живая изгородь, деревья огибали площадь со всех сторон. На изумрудных ветвях белели цветочные свечи. Центральное место занимал красивейший фонтан. Из замысловатой скульптуры вверх били струи воды. Вокруг фонтана стояли мраморные скамьи, сейчас занятые отдыхающими. В дальней части площади виднелось высокое здание городской Ратуши. Главная башня с часами возвышалась этажей на двадцать, не меньше. Остальные четыре, по две с каждой стороны, были пониже и за счет ажурных барельефов напоминали свечи каштанов. Все окружающее пространство было вымощено светлыми каменными плитами, отчего площадь обретала некую торжественность и величественность.
Мы неторопливо прошлись вокруг фонтана, и все это время Ян не выпускал мою руку из своей. И это было чертовски приятно! Как вдруг на глаза попался странный механизм: примерно в два метра высотой и очень необычной формы. Подойдя ближе, я в недоумении уставилась на удивительную конструкцию. Семиугольный бронзовый каркас удерживал наверху семигранник, в каждой грани которого были заключены мудреные циферблаты. Внутри каркаса виднелись шестеренки и цепи, приводившие механизм в действие. Все это напоминало старинные громоздкие напольные часы.
– Это Астрариум, или его еще называют Планетариум. Помимо времени, даты и праздников прибор показывает перемещение планет Солнечной системы по небу. В свое время его считали восьмым чудом света. Это, – он указал на конструкцию, – копия с первоначальной модели. Кажется, ей уже лет триста. Как видишь, работает.
– Это далеко не вся история, молодой человек…
Обернувшись, мы обнаружили позади пожилую леди. Скромное, но изящное платье, перчатки, ридикюль. Видимо, она услышала слова Яна и почему-то решила вмешаться.
– С Астраиумом связана история о несчастной любви, – обмолвилась она и уже хотела было пойти дальше, но мне стало любопытно:
– А вы знаете эту историю?
– Конечно, – снисходительно улыбнулась она и достала из ридикюля белоснежный платок, промокнуть слезившиеся глаза, – много веков назад жил в империи Звездочёт. Все время проводил в своей обсерватории, припав к окуляру трубы. И кроме звёзд ни на кого не смотрел. Влюбилась в него девушка и уговорила на свидание. Да только Звездочёт абы с кем встереться не хотел. В людях он прежде всего ценил ум. И свидание девушке назначил на время, когда Венера войдет в созвездие Ориона. Бедняжка голову себе сломала. Обращалась к разным часовщикам, но никто ей не смог помочь. Так она с тоски и померла. На месте ее кончины построили Астрариум, чтобы все могли знать астрономического время во всех его проявлениях.