Ксения Кантор – Мое бессовестное счастье (страница 2)
– У нашей группы сегодня как раз семинар с Алиевым. С двенадцати до часу дня. Сможешь подойти?
– Что я скажу охране?!
– Ничего говорить не нужно. Я дам тебе свой пропуск.
– А сама?
– Пройду по студенческому. Видишь, я все продумала!
– Но на пропуске твоя фотка!
– Ма-а-ам, – в своей излюбленной манере вновь протянула София, – издалека нас путают даже мои друзья. А если у охранников появятся вопросы, скажи – не выспалась. Нормальная тема для студентов.
На стол плавно опустился пластиковый пропуск. Зацепившись взглядом за фотку белокурой симпатичной студентки, я невольно глянула на свое отражение в темном экране телефона.
Мы и, правда, были похоже – светлые волосы, голубые глаза и миловидные лица. Даже рост одинаковый. Но мне тридцать восемь! Даже если наложить тонну косметики, на семнадцать точно не потяну. На этот счет я иллюзий не питала.
Понимая, что от победы ее ожидает всего лишь шаг, София обняла меня и прижалась щекой к макушке.
– Пожа-а-алуйста. Вопрос жизни и смерти. Если я завалю семейное право, не видать мне стипендии, как Вэй Усяню мирной жизни.
– Ну насчет этого я бы поспорила, – улыбнулась я, ведь «Магистр дьявольского культа» мы читали вместе и взахлеб. – Хорошо, бусинка, я попробую.
Ладно… в любом рисковом деле главное – импровизация.
Избалованные балбесы! Болтуны, лентяи и иждивенцы. О, я еще много чего мог сказать о своих студентах. Мальчики и девочки всерьез полагали, что, поступив в МГИМО, автоматом получили билет в беззаботную жизнь. Преисполненные собственной важности и уверенности в роскошном будущем, они не слишком рвались учиться. И совершенно напрасно. Об этом я знал наверняка, ведь когда-то тоже закончил этот институт. Треть нашего курса вылетела из-за неуспеваемости, половина из оставшихся не слишком преуспели в жизни, вторая более-менее пристроилась. Успешных выпускников можно было пересчитать по пальцам. Что доказывало простую истину: на корочку надейся, а сам не плошай.
Выводя на проектор презентацию с ноутбука, я мельком наблюдал за подопытными. Аудитория постепенно заполнялась. Рассаживаясь по местам, большинство студентов пялились в свои гаджеты, остальные записывали кружочки. Воздух вибрировал от пустопорожнего трепа и сдержанных смешков. Но были и такие, кто откровенно пожирал меня глазами. Уму непостижимо, почти два месяца прошло с начала занятий, а девицы все не успокоятся!
– Убрали телефоны, приготовились конспектировать. – на окружающих лицах тотчас проступило откровенное разочарование. Словно делая мне огромное одолжение, студиозы взялись за ноутбуки и планшеты.
Да, приятно быть в центре своей маленькой вселенной – фоткаться, делать посты, вести стримы. И как скучно просто учиться!
Поймав себя на том, что ворчу как старикашка, прочистил голос и приступил к теме.
– Тема сегодняшнего семинара: «Порядок наследования после смерти одного из супругов». Кто-нибудь может блеснуть знаниями по данному вопросу?
И тут же вспомнилась клиентка, которая не поленилась изучить информацию, и пришла к совершенно потрясающей мысли – заказать супруга. И это не страшилка из сети, это моя работа. Когда тебе звонит следователь и сообщает, что гражданка такая-то задержана во время передачи денег киллеру за убийство мужа, совсем несмешно. Мало того что попалась, как лохушка, так еще и лишилась хорошего адвоката, то есть меня. Вызволив ее из изолятора, я отказался от этого дела. С убийцами и насильниками не работаю. А ведь были все шансы отсудить ее законную половину имущества. Поистине человеческая жадность и глупость безграничны.
Очнувшись от своих мыслей, с досадой отметил, что никто не спешит впечатлить меня глубокими познаниями в вопросах наследования. И в очередной раз задумался – какого черта я здесь делаю? И тут же нашелся ответ – мотивирую. Именно так, – кратко и лаконично обозначил мою миссию декан и по совместительству мой бывший преподаватель.
Впервые Роман Игоревич обратился ко мне с необычной просьбой еще прошлой весной. Выслушав его, я так опешил, что обещал подумать. Весь май я беззастенчиво его динамил. В первых числах июня хитрец нагрянул в мой офис и принялся с порога вещать про бездарных студентов, острый дефицит кадров и надвигающуюся катастрофу.
Он расхаживал по моему кабинету и, размахивая руками, вдохновлял меня на подвиг. Совсем как во времена обучения.
– Сам посуди, на кафедре остались сплошь дубы-колдуны. Теоретики, ни дня не проработавшие в юриспруденции. Чему они могут научить молодежь?
Вот я и дожил до того почтенного возраста, когда слово «молодежь» неожиданно и нагло ворвалось в мой лексикон. Не рановато ли? Мне всего-то тридцать два!
– Послушай, ты один из самых востребованных столичных адвокатов. Еще и медийный, как говорится, кумир для подражания.
Это он, конечно, дал лишку. Одно время меня приглашали на ток-шоу, подкасты или просили дать комментарий по одному из громких судебных разбирательств, но сам я в медиаэфир не рвался. Так что, скорее был широко известен в очень узких кругах.
Поскольку я продолжал молчать, декан все больше входил в раж.
– Уверен, наши студенты с ума сойдут от счастья. Более того, они наконец-то получат информацию из первых уст, от профессионала, который каждый день занимается реальными делами реальных людей. Это будет бесценный опыт и для них, и для тебя.
Даже спустя годы ему было не все равно. Вот уже семь лет, как он занимал пост декана, но как и прежде, искренне ратовал за будущее поколение. В этом был весь Роман Игоревич. Увлеченный, справедливый, неравнодушный. Его по-отечески теплый, но вкрадчивый взгляд прошелся по моей совести чугунным утюгом, напомнив, что помимо денег в этом мире есть вещи гораздо важнее.
– Просто попробуй, а вдруг втянешься.
В итоге мы договорились, что я возьму первокурсников и буду преподавать у них дважды в неделю – по средам и пятницам. Волновали ли меня студенты? Признаться честно, не очень. Но я никогда не забывал о роли декана в своей жизни.
После убийства отца я был совершенно раздавлен. Не появлялся на занятиях, завалил сессию. Мне грозило отчисление. И только Роман Игоревич хлопотал за меня – угрюмого, необщительного пацана самой бандитской наружности. Можно сказать, во многом благодаря ему я смог окончить МГИМО и стать тем, кем сейчас являюсь. А потому не имел права проигнорировать его просьбу.
Но сейчас, разглядывая скучающие лица своих учеников, всерьез молил небеса дать мне сил и терпения довести свой курс хотя бы до конца семестра. И при этом никого не прибить.
Преподаватель? Да, но какой!
И еще серьезный, импозантный, красивый… Красивый?!
Несколько мгновений я беззастенчиво пялилась на преподавателя, не в силах отвести глаз. За кафедрой стоял высокий брюнет с идеально-выбритым лицом, стильной стрижкой и двумя черными вразлет бровями. На вид лет тридцать или около того. На нем темные джинсы, облегающий пуловер, ботинки с довольно толстой подошвой и дорогущие часы на запястье. И не единого намека на папаху и усы. А вот стать и разворот плеч, совсем как у горца.
Тем временем он задумчиво водил костяшками пальцев по губам. Почему-то стало нестерпимо душно. И дело было вовсе не в пальто, которое я не успела снять. А в его провокационных губах. Четко очерченные, по-мужски жесткие и все-таки чувственные. Убрав руку, мужчина собрал бумаги, сунул их в кожаный портфель и взялся за телефон.
Движения уверенные, четкие, без лишней суеты. От него веяло тем сдержанным спокойствием, присущим только очень сильным, уверенным в себе людям.
В какой-то момент он повернул голову в мою сторону и вперился пристальным «что-ты-здесь-забыла» взглядом. Меня накрыло жуткое смущение. Глаза у него оказались угольно-черными, в них таилась бездонная тьма, запретная, манящая. Черт! Я словно в омут заглянула и едва не потеряла равновесие.
Напомнив себе о цели визита, я бойко двинулась к нему.
– Добрый день, Багратион Давидович, я к вам…
– Напомните свою фамилию? – от глубокого, низкого голоса по спине вдруг врассыпную хлынули мурашки.
– Воскресенская. Так вот…
Он что-то быстро набрал в ноутбуке и перебил, не дав мне договорить.
– Я уже вам все сказал. Эссе откровенно слабое. Потрудитесь изучить хотя бы материалы в сети. А еще лучше сходите в библиотеку.
– Кто-то до сих пор туда ходит? – искренне изумилась я.
– Как раз и проверите. – вкрадчиво кинул преподаватель. – На этом все.
Резко хлопнув крышкой, но сунул гаджет в портфель и быстрым шагом направился прочь. Весь такой занятой, деловой и до безобразия важный. Меня же начало душить негодование.
– Да, постойте же! Верно дочь сказала, с вами невозможно договориться!
Он притормозил и медленно обернулся, пригвоздив меня тяжелым, нечитаемым взглядом.
– Дочь?
– Да, София Воскресенская – моя дочь.
– Это розыгрыш?
– Нет…
Он многозначительно посмотрел на пропуск, которую я нервно теребила в руках. Пришлось, признаться в нашей маленькой диверсии.
– Мы с ней немного похожи, поэтому меня и пропустили.
Наглец бесцеремонно выхватил из моих рук кусок пластика и пристально вгляделся в фото, затем бритвенно-острый взгляд прошелся по моему лицу, волосам, фигуре, не забыл и про безымянные пальцы. Темные брови грозно нахмурились.