Ксения Кантор – MAYDAY (страница 10)
Еле как вырвавшись, парень побежал прочь, а его подруга так и осталась лежать на асфальте. Минуту назад живая. Перегрызенное горло, изуродованное лицо, руки – теперь.
Мамочки… меня колотило, взмокшая одежда окутывала тело плотным, мерзким коконом, слезы неконтролируемым потоком лились по щекам. А в голове барабанным боем мелькало только одно слово –
Если хоть на секунду впустить в сознание суть происходящего, я сойду с ума. Мне нельзя сдаваться, нельзя позволить страху и слабости взять верх. Иначе не вывезти.
Осев на пол, с какой-то истеричной обреченностью я поняла, почему полицейские сказали идти ночью. В ночных сумерках спрятаться легче. Также стало понятно, почему запустили ветку метро. Передвигаться под землей стало безопаснее, чем по ней…
Вещи собраны. Мы набили до отказа большой рюкзак. Одежда, средства личной гигиены, документы и фотография родителей. Я уложила брата спать. Сама же, сколько ни старалась, уснуть так и не смогла. Это наша последняя ночь в доме, и мне невыразимо больно. Здесь прошло наше детство. Самое счастливое и беззаботное время. Не верится, что, как прежде, уже никогда не будет. Мама не встретит на кухне с чашкой ароматного кофе, и они не поспорят с папой, кто везет нас в школу.
Мне совершенно не стыдно признаться, что остаток вечера я просидела в шкафу. Там все еще пахло родителями. Я помнила это запах с детства. Когда они задерживались после смены, я куталась в их одежды и ждала возвращения. А потом родился Кирилл, и мы стали прятаться в шкафу вместе. В те моменты чудилось, будто родители рядом.
Никак не могу свыкнуться с мыслью, что их больше нет. Не верю. Возможно, когда-нибудь… а сейчас мне проще думать, что мама ушла на дежурство, а папа в лаборатории продолжает искать вакцину.
…
А теперь пора».
На улице пахло смертью. Под ногами ежилась земля, хлюпала гноем. Легкий ветерок, обычно несущий ночную прохладу, сейчас доносил лишь запах тлена. Не спасали даже маски. Впереди, насколько хватало взгляда, чернели трупы. В свете Луны они напоминали сгнившее желе. С вывернутыми наизнанку внутренностями и застывшие в нелепых чудовищных позах. Кристина, как могла, прижимала брата к себе, хотя понимала, он все равно видит.
Окинув взглядом двор, она приняла единственное верное решение – пробираться вдоль домов. Под окнами было относительно чисто, и в случае опасности можно быстро укрыться в подъезде. Сейчас ей приходилось учитывать все, даже собственную тень, иначе не выжить.
Как два воришки, ежесекундно оглядываясь и замирая, они миновали двор и добрались до трамвайных путей. Над головами высилась платформа монорельса. Теперь пустая и безжизненная. До слуха долетало лишь шуршание мусора, гоняемого ветром по бетонным плитам. Проскочив рельсы, путники вышли на широкую асфальтированную дорогу. Фонари не горели, понурив головы, темными силуэтами стояли вдоль дорог, словно приговоренные к смерти узники. В дальнем конце улицы виднелась Останкинская башня. Некогда сияющая миллионами огней, теперь она темным шпилем уходила в небо. Кристина скользнула взглядом до самой верхушки и заметила яркий серп Луны. Ее белесый мягкий свет мазками подсвечивал контуры зданий и крадущиеся тени вдоль домов. Это были люди, такие же как они, откинувшие страх и здравый смысл ради надежды. Тени бесшумно двигались в сторону проспекта. В основном шли поодиночке. Тем, кому посчастливилось, по двое. Семей не осталось.
Присутствие себе подобных, вне сомнений, придало уверенности. Воодушевившись, девушка быстро зашагала в противоположную сторону улицы, туда, где сребристой звездой блестела ракета из Аллеи Космонавтов. Их разделяли пятьсот метров, усеянного трупами и опасностью. На некоторых участках дороги приходилось буквально идти по останкам. Было жутко и до невозможности противно.
Наконец, показался Проспект Мира. Широким коридором он уходил за горизонт. С обеих сторон высились поседевшие сталинки с пустыми черными окнами. Окинув взглядом предстоящий путь, Кристина выдохнула и утерла рукавом катившийся градом пот. Теперь все время прямо не сворачивая. Если бы не брошенные машины, которые приходилось обходить, дорога заняла гораздо меньше времени. А так не меньше часа. Тротуары стали совсем непроходимыми. Помимо трупов, там высились кучи мусора.
Некоторое время шли в тишине. Как вдруг боковым зрением она уловила движение. В проемах меж домами замелькали тени: одна, вторая, третья… еще через секунду раздался истошный, леденящий душу, вопль. Чувствуя, как на затылке вздыбились волосы, Кристина рванула вперед. Ведомая инстинктами, она понимала, путь назад отрезан, а потому бежала что есть мочи. Кирилл едва поспевал, приходилось буквально тащить его за собой.
От бешеного темпа колотилось сердце, в ушах шумело, а перед глазами расплывались темные круги. В спину острыми стрелами летели крики и звуки драк. Останавливаться нельзя. Иначе
На платформе «Проспекта Мира» было слишком светло. После ночных сумерек свет казался неуместным и резал глаза. Поправив рюкзак, Кристина огляделась. Здесь собралось довольно много людей. Со стороны они представляли собой странное, пугающее зрелище: на лицах маски, руки надежно упакованы в резиновые перчатки. И несмотря на летнюю жару, каждый сантиметр тела надежно спрятан под одеждой. Все, до чего мог дотянуться вирус и использовать как лазейку, тщательно скрывалось. Никто даже не пытался заговорить или подойти близко к другому человеку. Всех поработил страх. Люди превратились в стайку загнанных животных, одержимых одной-единственной целью – выжить.
Ждали. А поезда все не было.
Так прошло минут десять, и люди начали заметно нервничать. Как вдруг издалека донесся знакомый грохот. По толпе прошелся вздох облегчения, и все взгляды разом устремились в темный проем тоннеля. Звук все нарастал, приближался, и вскоре стал отчетливо слышен металлический гул. Из глубины тоннеля медленно вынырнули два луча света, словно солнце, озарив лица ожидающих.
Военные не обманули! По кольцевой действительно запустили поезд!
Набившись в вагон, все замерли в ожидании. Двери захлопнулись, поезд стремительно помчался вперед. А люди вздыхали, с благоговением разглядывали стены, поручни, плакаты с картой метро. Впервые за долгое время они вновь куда-то ехали, толкались в подземке, такой ненавистной ранее и милой сердцу сейчас. Каждый чувствовал себя спасенным, и в сердце крепла надежда. Возможно, это еще не конец и впереди есть немного времени? Поживем еще? Встретим рассвет, посмеемся чужой шутке, примерим обновку. Ведь все еще будет. Ну ладно, пусть не все, но хоть что-то? Если мы до сих пор живы, возможно, это кому-то нужно. Они успокаивали себя, пытались бодриться, и все до единого верили, что вытянули счастливый билет.
На Комсомольской к ним присоединились новые пассажиры. Такие же везунчики, сумевшие вопреки опасности и здравому смыслу добраться до метро. В вагоне ощутимо потеплело от робких взглядов, прикосновения соседских плеч.
До Курской оставалось всего ничего, как поезд резко остановился и замер…
Машинист молчал. В вагоне еще горел свет, но за стеклами царила непроглядная тьма. Мужчина рядом громко и часто дышал. Его сбивчивое, сиплое дыхание невольно передалось и Кристине. Девушка вжала голову в плечи. Вдруг стало так страшно, что застучали зубы. Текли секунды, но ничего не происходило. Кто-то не выдержал, кинулся молотить кулаками по дверям. Через секунду подхватили другие. Люди кричали и бились в едином приступе неконтролируемой, отчаянной истерики. Жуткий страх мешал дышать, думать, залеплял глаза, уши, тяжелыми оковами обвивал руки и ноги. Кристина лишь крепче схватила брата и кинулась в угол вагона. Люди спорили, кричали, выли… А они сидели и цеплялись друг за друга, как за последнее, что осталось в их жизни.
Наконец, кто-то догадался прочитать инструкцию. Пара движений, и двери распахнулись, путь свободен. Но куда? Глядя в густой сумрак туннеля, люди боязливо топтались у дверей, не решаясь выйти наружу. Никто не знал, что или КТО их там ждет. Одна женщина убеждала, оставаться на месте, подмога непременно придет. Ей в ответ полетели насмешки. Люди больше не верили в спасение. Каждый верил только в себя.
После недолгих споров пассажиры двинулись вперед, куда согласно маршруту, должен следовать поезд.
***
Отец всегда говорил: держитесь подальше от толпы. Он искренне считал большое скопление людей источником потенциальной опасности и легкой мишенью для катастроф. Наверно, поэтому Кристина приняла такое решение. Развернувшись и ухватив брата за руку, девушка двинулась ровно в противоположную сторону. Помимо родительских наставлений, было нечто еще, предостерегающее ее от движения вперед. Нечто, что обычно люди называют внутренним голосом. И чем дальше она уходила от толпы, тем уверенней он звучал.