Ксения Кантор – Блейдвингс. Игры ярости (страница 22)
От кампуса до побережья не больше километра, но мы направились на парковку.
– Надо же, Халк-мобиль как новенький, – оглядев фару и бампер, резюмировала Миа.
– Халк-мобиль?
– По-моему, подходящее название.
– Окей, крошка. А теперь запрыгивай.
Наконец-то до нее дошло, что я не просто так привел их на паркинг похвастаться отремонтированной тачкой.
– Серьезно? Ты собираешься ехать до пляжа на машине? Здесь пройти-то всего пару сотен шагов.
– Потому. Что. Я. Так. Хочу! – пародировал я противным голосочком.
Мне нравилось ее дразнить, нравилось наблюдать, как она тихо бесится. В эти моменты Миа была похожа на воинственного котенка.
– Старикашка, – фыркнула она, но в машину залезла.
До берега домчали за три минуты. Оставив джип на парковке, поковыляли до пляжа. И все это время я причитал и ныл, как старикан с переполненным памперсом, стараясь полностью оправдать недавнее сравнение. Единорожка держалась, но по сжатым кулакам было ясно: еще немного и рванет. Ха-ха-ха.
Кинув плед на белесый песок, Миа счастливо вздохнула.
– Да! Наконец-то я дома.
Невольно огляделся и почему-то завис. Впереди до горизонта плескались волны. Теплый бриз доносил соленые капли и разные непривычные запахи. Даже голова закружилась. Как пьяный втягивал воздух и не мог остановиться. Океан пах свежестью, туманом и свободой. Непонятно, откуда это взялось в моей башке. Но если бы кто спросил – как пахнет океан, клянусь, ответил бы именно так.
Скинув одежду, единорожка улеглась на середину пледа, предоставив нам возможность самим выбирать место. Я впервые видел ее в бикини. Про себя отметил упругую попку и потрясающую грудь, а еще тонкую талию, длинные ножки с точеными икрами. И мысленно застонал. Если бы не треклятая апатия, хрен бы я отстал. Но сейчас не хотелось даже секса.
С видом великого мученика я присел справа. Слева завалился Элиот и сразу открыл книжку. Заметив это, Миа изумленно округлила глаза:
– Ты умеешь читать?
– Не-е-е, просто картинки разглядываю, – отозвался напарник и ухмыльнулся.
А следующий час эти два балбеса, как заведенные, трепались про всякую хрень. Про какие-то цветы для Элджернона, и при этом упоминали мышь и больного чувака, хотя при чем тут грызун, и на кой дарить ему цветы, вообще непонятно. Дальше больше, разговор зашел про повелителя мух, но разве такой бывает? И почему-то взахлеб обсуждали пропасть с рожью. Чего там может быть интересного? Я понимаю, если бы пропасть была с попкорном или чипсами. А так – фу, гадость. Единственное знакомое название – «Моби Дик». Этот фильм я смотрел в детстве. Стремная история. Там чуваки плавали в море и охотились за белым китом. В конце все сдохли, кроме кита. Вот и сказочки конец.
Словом, я удрученно вздыхал и даже не скрывал, насколько меня достал их треп. Но зануды, словно не замечали, продолжали тарахтеть. Наконец, не выдержав, вскочил и, перекинув Мию через плечо, помчался навстречу волнам. Даже не дав ей опомниться, занырнул с разбега.
Следующие десять минут девчонка беспомощной медузой барахталась на волнах, но никак не могла избавиться от меня. И все это время я истошно вопил:
– Я Моби Дик!
Воспользовавшись моментом, я обшарил ладонями каждый дюйм ее тела. От скользящих движений, волн, меня несло и качало, как затонувшую лодку. И хотя океан был относительно спокоен, внутри меня бушевал шторм.
Вскоре к веселью присоединился Элиот. Напарник пытался отбить девчонку, но безуспешно. Такую аппетитную добычу я, пожалуй, приберегу для себя.
Выползали на берег мы уставшие и счастливые. Еще повалялись на пледе, обсыхая, и только после этого направились на ужин.
Удивительно, но день получился отличный. Мне почти удалось отвлечься.
А следующим утром меня накрыло вновь. В такие моменты, казалось, что в моей голове поселился вонючий гремлин. Ублюдок нашептывал мерзкие словечки и твердил, что я слабак, ничтожество, и у меня нихрена не выйдет. Он доставал меня с детства. Как ни старался, а избавиться от него так и смог.
Когда до матча оставался час, вдруг подошла Миа, взяла за руку и усадила на стул. Встала передо мной и, глядя в глаза, спокойно заявила:
– Ты сделаешь Королевский мул. Это первое. Ты не станешь бездумно таранить игроков и прибережешь силы на финал. Это второе. И третье, но самое важное – ты пересечешься с другой сцепкой. Неважно какой. Но сегодня ты покажешь, что лучший командный игрок на свете. Все понял?
Я лишь молчаливо кивнул. Не спорил. Когда в голове роятся тревоги, неуверенность, детские страхи, нужно просто слушаться тренера. Этот урок я выучил давно. И пусть сейчас вместо тренера передо мной стояла Миа, я согласился.
И все же, натягивая форму чувствовал, как подрагивают пальцы, как холодной змеей сжимается под ребрами страх. Улучив момент, когда рядом никого не было, Элиот приблизился и негромко начал:
–
Твердо повторил он и боднул плечом.
– Скиннер, ты редкостный подонок, но сегодня я без тебя – кусок дерьма, а не блейдвингер. Сегодня нет тебя и меня. Есть МЫ. Не заставляй мою правую ногу хромать и спотыкаться. Потому что она – это ты. Все понял?
Я кивнул, чувствуя, как внутренний холод отступает. Вместо него появляется привычный огонек азарта. В конце концов, можно просто повеселиться.
Глава 8. У победителей раны не болят.
Стадион заливает яркий свет мощных прожекторов. Все трибуны заполнены под завязку. От разноцветных одежд болельщиков рябит в глазах, и я отвожу взгляд.
Против нас выступают «Ночные ифриты». Их черная форма угрожающе отсвечивает глянцем крыльев. Это тебе не мальчики-зайчики из третьего дивизиона. Ифриты – почти элита второго. Такие же высокомерные и честолюбивые засранцы, как и «Огненные львы». Я видел их матчи. Игроки не просто схлопывали мячи, они буквально вкручивали их в задницы противников. Сегодня на поле развернется настоящая бойня и кровь. Мно-о-го крови.
Краем глаза замечаю, как вингер Сандерс прикладывает пальцы к губам, наклоняется и дотрагивается до поля. Невдалеке капитан Адамс и его штурмовик Перри обмениваются только им понятными знаками. Справа от нас огромный темнокожий Мартинес бесшумно шевелит губами, словно читает молитву. Это удивило. Не думал, что парни из львов такие суеверные.
Раздается сигнал старта, и все разом ощетиниваются, напрочь забыв о ритуалах и прочей чуши. Теперь каждый надеется только на себя и своего напарника. Мы с Артуром сразу рвем к вражеской сцепке. Увязавшись за парой, гоняем по полю, то и дело атакуя. Но парни тоже не промах, кружат волчками и на провокации не ведутся. Краем уха слышу сигнал и замечаю перекошенную физиономию Блэквуда. Ясно, мы лишились мяча. А ведь матч только начался! Тем временем наша погоня продолжается. Вражеский вингер изматывает, насмехается и прикрывается своим сателлитом. Скотина. Проходит пять, десять, пятнадцать минут. Мы злые и потные, но пока с пустыми руками.
Остальные сцепки тоже на нуле. Парни беснуются, но только вот результатов это не приносит. Первый тайм, как ни старались, мы продуваем со счетом десять – ноль.
Второй дается еще сложнее. Соперники снарядами носятся по полю, сшибая наших игроков с ног. Однако нам все же удается отыграться. Капитан Адамс делает бучбэнг, схлопнув мяч противника. Вингеры тоже не подкачали: Джонсон откидывает свору ифритов и закидывает мяч в ворота соперников. Есть! Счет десять – тридцать пять в нашу пользу!
На другом конце поля вижу Сандерса. Парень продолжает удерживать мяч, его напарник уверенно отражает атаки и сдаваться не собирается. И на том спасибо.
Третий тайм – решающий, если не случится дополнительное время.
В первые пять минут наш третий мяч перехватывает блейд и явно намеревается прорваться к нашим воротам, рассчитывая на Королевский мул. Скверно, надо во что бы то ни стало отбить снаряд. Мы блокируем и деремся, как в последний раз. Паники нет, только чистейшая ярость. Наконец, не выдержав напора, противник схлапывает мяч, тем самым заработав всего десять очков.
Трибуны орут и скандируют. Многие говорят, зрители гудят как улей. Ничего подобного, они орут, как макаки в джунглях. Я видел такое в программе National Geographics. Стая обезьян вопила, кривлялась и корчила рожи, точь-в-точь как болельщики во время матча.
На секунду кажется, что начинается землетрясение. Поле под ногами вздрагивает. Но то – иллюзия. На самом деле трясёт меня. От бешеного пульса, от избытка адреналина. Скиннер хлопает меня по плечу со словами:
– Валим ублюдков. Наша цель – последний снаряд. Все понял?
Я киваю и плотнее сжимаю челюсть. Меня колошматит так, что клацают зубы. По напарнику понимаю, он тоже в штопоре. Безумный взгляд, брызги крови на щеках, сжатые губы, вздыбленные плечи. Это его состояние я выучил достаточно хорошо. Прорвемся!
Мы несемся прямиком на вторую сцепку соперников. Ту самую, что не одолели в первый тайм. Именно у них третий – он же последний вражеский мяч. Я с разбега сношу сателлита. Рядом тот же фокус проделывает Скиннер с вингером. Но его удар сильнее, противник кубарем катится по полю и выпускает мяч. Но перехватить не успеваем, дорогу преграждает вражеский блейд. Мой выход! Со всех ног кидаюсь в атаку. Он успевает выставить крыло. Грудь взрывается болью, но я не обращаю внимания. Наваливаюсь снова, забрызгивая кровью его форму. В это время Артур наконец-то хватает мяч.