Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 4)
Это конец всему, конец моей прежней жизни.
А я ведь по-другому жить не умею. Господи, как тяжело!
***
- Поздравляю! – свекровь вновь обнимает меня. – Твой предстоящий концерт ждет вся элита. Все сливки общества соберутся.
- Обычные люди тоже ходят на мои выступления. – Улыбаюсь сквозь силу.
На мне платье из атласа, струящееся по телу. Ярко-винный цвет. Мой любимый. Волосы собраны в высокий пучок, а на лице легкий макияж. Так долго и без желания я еще никогда не собиралась на светские рауты.
Делаю глоток вина. Свекровь сжимает мою руку, снова хвастаясь моими успехами.
Огромный зал с камином и лепниной, хрустальной люстрой и позолотой, не хуже, чем в Елисейском дворце, не радует глаз. Потому что у меня там бельмом эти двое.
Серафим и Мила о чем-то переговариваются, смеются, он прикасается к ее руке и уводит из зала.
Хмыкаю, качая головой. Ну вот, осталась последняя капля, которую сейчас добавят они в сосуд моей ненависти, хотя, казалось бы, куда уж больше?
- Прошу прощения, - улыбаюсь гостям и торопливо иду на выход.
Быстрыми шагами пересекаю холл, с бьющимся в груди сердцем поднимаюсь по витой лестнице на второй этаж. Здесь несчетное количество спален и гостевых комнат, библиотека, кальянная, и я проверяю всё, открывая двери каждой из них. Когда остается последняя дверь, я уже знаю наверняка, что ОНИ там.
***
Выдыхаю, сердце колотится в припадке, чуть приоткрываю дверь.
Стук двери. Стук сердца.
Замираю, забывая, как дышать. Вдохнула наполненный ароматом цветов воздух секунду назад счастливой беззаботной женой и забыла выдохнуть. Потому что той дурочки больше нет.
Она поражена громом и молнией. Она обесточена. Она унижена и убита.
И она – это я. Та, что рассыпалась в секунду на атомы.
С тихим выдохом, переходящим в всхлип, припадаю к щелке не до конца закрытой двери.
Аромат цветов больше не ощущается.
Солнце не светит так ярко в панорамные до самого пола окна.
Мир не красочный и многообещающий. И даже это платье на мне, дорогущее, от модельера, обтягивающее фигуру, усыпанное сотнями кристаллов и блесток – больше не слепит глаза и не кажется совершенным.
Колючая ткань, царапающая кожу.
И его движения на ней – резкие и чуть грубоватые от затмевающей их страсти – словно ножом выскребающие меня изнутри.
- Серафим? – Шепчу тихо, себе под нос, ловя губами соленые слезы. – Мила?! – мой голос хрипит и разрезает воздух будто наждачкой….
Как все-таки жизнь непредсказуема. Уму непостижимо. Еще вчера я строила планы на будущее – светлое, яркое, беззаботное, как и все мое настоящее. Жила планами, мечтами, шла к цели. Мечтала о ребенке. А сейчас…
Разворачиваюсь ровно в тот самый момент, когда они оба смотрят в мою сторону.
Несусь по ступенькам. Почти тотчас попадаю в объятия свекрови.
- Тут репортёры! – поет она на ухо. А я кривлюсь. Вытираю жгучие слезы – их, хвала богам, немного.
- Улыбнись! – Серафим появляется рядом и с силой сжимает мою руку. – Улыбнись, я сказал!
Я натянуто улыбаюсь, смотря в сторону мелькающих вспышками фотокамер. Свекровь пригласила блогеров и журналюг. Те кричат вопросы, сыплют комплиментами нашей паре. А я дрожу внутри от страха и боли и ненавижу сейчас всем сердцем того, кого еще вчера безумно любила.
Очередная вспышка слепит. Я машинально прикрываю глаза и пытаюсь побороть в себе тошноту, что горечью норовила вырывается наружу.
Мне плохо от всего происходящего. А раньше я любила эти светские мероприятия.
Мне плохо от его голоса и фальшивых прикосновений.
Он резко дергает меня в сторону, возвращая в реальность.
- Завтра уезжаешь пиликать по своим клавишам, - он берет меня как щенка за шкирку и ведет за собой. – Катись в свой тур по Европе, в свой хваленый Санкт-Петербург, в Прагу, Хельсинки, Амстердам, что там еще, а меня не выводи больше своими разговорами и упреками, поняла? И ни слова об измене. Представь, что ее не было. Возьми и забудь! Развод не получишь! Если только помрешь!
- Ты мерзость, Серафим!
- В горе и радости, помнишь? Пока смерть не разлучит нас!
Он смотрит на меня как на жертву. И я понимаю, что это лишь вопрос времени. Они меня УНИЧТОЖАТ!
Глава 4
Он скалится. Тот, кого я так сильно любила! Скалится и становится похож на мерзкого незнакомца.
- Да! А как вернешься, так и поговорим, и тогда решим, что делать дальше.
- А что нам делать дальше? – спрашиваю, вырываясь. Отмахиваюсь от него, обхватываю себя руками. Меня знобит. Тело сотрясает мелкой дрожью. – Мы разводимся, и всё.
- Развода не будет, - ухмыляется. – Мы будем жить как прежде, очевидно же. Вот и подумай об этом. Дом большой, места всем хватит – ты, я и наша Мила.
- Что? – мотаю головой, не веря ушам. – Ты спятил? Да как вам не стыдно?! Не трогай меня!
Снова отмахиваюсь, делая шаг назад.
- Я прав, а ты просто сейчас унижена. Не должна была узнать так… Но ты поймешь все, не сомневаюсь.
- Да пошел ты к черту!
- К черту пойдешь ты, если не заткнешься! Тебе ясно? – Серафим хватает меня и трясет как куклу, да с такой силой, что я больно ударяюсь о стену затылком.
В его глазах полыхает ярость, ненависть, отвращение.
В моих только застывшая боль…
- Ясно, - роняю тихо и убираю от своей шеи его руку. – Еще раз тронешь меня или замахнешься…
- И что? И что тогда?
Я молчу.
Не знаю что. Сама пока не знаю.
Я растоптана, и он прав, унижена.
- Молчишь? Вот и молчи, поняла?! Катись на свои гастроли и подумай там хорошенько о своем поведении.
Он с силой вжимает меня в стену, замахивается, я интуитивно жмурюсь, кусая губы.
- Давно надо было от тебя избавляться! Обуза! Жизни с тобой никакой нет!
В ушах гул от его удаляющихся шагов, а перед глазами сцена его измены…Мне от стресса казалось, что я убежала сразу же, но нет, память воспроизводит то, что успела за считанные секунды увидеть.
… Как низко. И мерзко. И больно.
Он неуклюже спрыгивает с нее, я вижу ее раздвинутые чуть ли не в шпагате ноги, его…
Отвожу взгляд, прикрывая ладонью рот. Меня тошнит. От этих видов. От его голоса. От ее рыданий. Как быстро из нее полились слезы, сменяя стоны.
Моя Мила. Моя крестница.
Мой Серафим. Мой муж, мой первый мужчина.