Ксения Хиж – Развод. В логове холостяка (страница 23)
Я помогаю Лине с платьем, застегиваю молнию.
Доченька несмотря ни на что выглядит радостной, глазки ее сияют: она любит праздничную суету.
– Мам, а ты почему такая не найядная? У меня же пйаздник!
– Хорошо, пойдем, я переоденусь, а ты мне платье выберешь?
– Да-да! Пойдем! И диадему!
Приятные хлопоты засасывают нас в радостный водоворот. Время летит незаметно. Мама уже наколдовала нам праздничный завтрак: из оладьев она сложила забавного мишку со сметанным носиком и шоколадными глазками, вокруг расположила лужайку из фруктов и ягод. Линка, естественно, в восторге!
Мы поздравляем именинницу. Морковный торт, который я вчера пекла и собирала до самой ночи, стоит в холодильнике, дожидается своего звездного часа.
Я в хлопотах забываю позвонить Соне. Она же обещала приехать утром!
Поэтому набираю ей торопливо и объясняю, что Лина заболела. А вот что с голосом подруги неладное, я подмечаю не сразу…
– Сонь, у тебя все хорошо?
– Да… да, нормально.
И шмыгает носом.
– А чего голос дрожит? Ты плачешь?
– Да я тут… просто…
Соня явно отнимает трубку от лица и громко всхлипывает. Приглушенные рваные выдохи царапают мне душу.
– Сонечка, что случилось? Сонь!
Ответа нет. Долго.
– Я тебе потом перезвоню, ладно? Извини, я сейчас не смогу приехать, забыла предупредить. Может, вечером, но не обещаю. Хорошо вам отметить!
– Так! А ну стоп! Не смей отключаться!
Она напряженно молчит в трубку, ее выдает только дыхание: тяжелое, рваное.
– Сонь, немедленно рассказывай, что стряслось!
– Да у вас праздник, Афина, лучше потом.
– Сейчас же! – и, сбавляя обороты, осторожно замечаю: – Я же чувствую, что тебе плохо. Выговорись. Не молчи, пожалуйста!
– Рэм ушел, – рыдает она в трубку.
– А когда вернется? – наивно уточняю я, не осознавая глубины ее горя.
– Никогда, Афина. Он от меня ушел.
– Как…
Шок. Неверие. Может, ошибка? Наверное, они недопоняли друг друга… ну точно! Не могут они разойтись! Они же всю жизнь вместе! Она же мужа любит, как… как…
– Сказал, что несчастлив со мной и больше не любит. И не хочет со мной жить.
Последние слова сдавленно вырываются из трубки, сила их слабеет, но меня добивает не это, а безысходность на другом конце провода. Беспощадная. Страшная. Ядовитая.
И я ничем не могу помочь! Я даже не понимаю, какие слова подыскать, чтобы уменьшить ту боль, которой пропитана каждая фраза подруги, каждый ее всхлип.
– Хочешь, я приеду к тебе? Не сегодня уж… завтра? Вечером дома будешь?
– Не стоит, я в порядке. Просто обсуждать это сложно, но… я держусь, – храбрится она из последних сил. – Да по-всякому ведь бывает. Я не ожидала просто…
Соня подавлена. Угнетена. Как же ее поддержать?
– Я думаю, у него кто-то появился, – выдает она. – Но он не призн
– Так оно, может, и к лучшему? Пусть тогда идет…
– Пусть, – соглашается подруга горестно, но в душе она не согласна. Не понимает – как, за что, почему?..
– Если у тебя будет больше свободного времени, приезжай к нам почаще.
– Спасибо, моя хорошая. Обязательно.
– Сонечка…
– М?
– Мне очень жаль.
– Мне тоже. До встречи. Поцелуй Лину от меня.
И отключается. Мне так больно за нее, что пару минут я никак не могу прийти в себя. Именно в таком подвешенном состоянии меня и застает звонок в дверь.
– Афин, там Соня, наверное, приехала, – зовет меня мама из комнаты, еще не зная, что Соня не приедет.
– Это не она, Соня предупредила, что не сможет заехать.
Заглядываю к ним.
– Мы еще кого-то ждем? Доставка?
– Нет. У нас все.
Моя принцесса виснет на мне, запрокидывая голову назад. Температура есть, но пока невысокая.
– Мам, поиграй со мной!
– Пойду-ка я открою, – заявляет мама и торопится к двери. И уже оттуда звучит взволнованное: – Афина!
У меня отваливается челюсть, пробивая глубокую дыру в полу, как только ступаю в коридор. Округляю глаза.
Я в ужасе оглядываю необъятное количество воздушных шаров, прилипших к потолку, строгое хмурое лицо, которое когда-то казалось мне самым брутальным и мужественным на свете, огромного бежевого медведя под мышкой гостя, громадный букет цветов больше Лины и самое ужасное – прекрасный, изумительной красоты торт с яркой лентой.
Я сужаю глаза и, едва сдерживаясь, грубо уточняю:
– Зачем ты приехал?
– Я хотел пообщаться при других обстоятельствах, но раз ты не согласна…
Даже голос его не дрогнул.
– Ваааау! – восхищается появившаяся Линка. Восторженным взором скользит по желанным подаркам. Замерла даже, ладошки к щечкам приложила от изумления.
Гоша со спокойным интересом разглядывает свою дочь.
Долго, изучающе. А потом его взгляд темнеет.
– С днем рождения, Алина, – протягивает мне подарки, царапая слух этим непривычным именем, и тихо просит меня, будто смущаясь: – Ты не могла бы… от меня передать?
Я с угрожающим выражением лица выдергиваю у него шары из пальцев. Цветы отдаю дочери. Медведя раздраженно плюхаю на пол. Лина разрывается между заветными сокровищами.
– Спасибо, – шиплю я гостю в лицо, шагая к нему вплотную. – Можно было не утруждаться.
– Можно было, – чеканит он в ответ. – Но я решил иначе. И так как ты отказываешься со мной общаться, то я подожду, когда ты освободишься и уделишь мне время. Здесь.