Ксения Хиж – Развод в 45. Найду моложе! (страница 4)
- Таисия, можно просто Тая, - жму ее теплую ладонь.
- Я неподалеку живу, комнату снимаю у бабульки. Сама-то не местная, но уж очень мне нравится это место! Рай на земле есть! С мужем развелась и сюда. Второе дыхание открылось. Я по контракту на ферме управляющая. Бухгалтера бы еще нам…
- А я бухгалтер! – ляпаю зачем-то. Работать – то в мои планы не входило…Но она так расписала эту их ферму и начальство, что…
- Да ты что! – всплескивает руками, переходя на «ты». – Как повезло! Ну сейчас договоримся!
Выдыхает она радостно, и я понимаю, что на всю оставшуюся дорогу я нашла себе попутчицу с разговорами. Но, впрочем, я не против. Веселая дама!
Глава 3
Автобус высаживает всех на площади. Раньше это место считалось чуть ли не центром поселка, сейчас же почти окраина.
Удивленно смотрю на изменившиеся улицы и не могу поверить, что я действительно нахожусь в месте, в котором провела все свое детство.
На главной улице, что уходит от площади далеко вперед, к подножию гор, на месте однотипных одноэтажным домиков появились роскошные двухэтажные коттеджи. С террасами и садами. Пожалуй, только церковь и дом культуры остались прежними.
- Нам по одной дороге, - со знанием дела произносит Наталья и подхватив с земли увесистую сумку ждет пока я пойду следом.
Она права. Мой дом где-то дам, за тремя поворотами.
Проходим площадь и сворачиваем на узкую улицу. По левой стороне дома, а по правой хозяйственные постройки, за которыми растянулись небольшие зеленые поля.
- А где ваша ферма? – спрашиваю, потому что даже представить не могу, где она могла разместиться. Поселок не славился никогда своими размерами, а свободной земли и вовсе здесь маловато.
- На другой стороне поселка! – машет она в сторону, цокая каблучками по брусчатке. – Там раньше старая мельница была, помнишь?
- Да, что-то припоминаю, - киваю. И в голове тут же всплывают воспоминания. Улыбаюсь картинкам, что всплывают из памяти и наконец облегченно выдыхаю. Расправляю плечи, подставляя лицо под ласковые лучи солнца.
- А это что за плантации? Неужели?
- Да, виноградники! Ты только посмотри! Их же не счесть! – с гордостью произносит женщина. – Огромное количество, на каждом, более-менее ровном участке земли теперь выращиваем виноград! Ты говоришь была здесь много лет назад?
- Угу.
- Ну вот! Сама должна разницу видеть – что было и как стало! Ты глянь только! – она толкает меня бесцеремонно локтем в бок, и я сжимаю губы от боли. Острым локотком угодила мне прямо между ребер. – Идеально ровные линии кустов, лоза толстенная, шикарные грозди.
Продолжает восхищаться подруга и в принципе я с ней солидарна.
Перед моим взором предстала удивительная красота!
И чего я сидела в городе, когда в двух тысячах километрах от дома такая красота!
Справа плантации, слева дома и скалы, и виднеющееся между ними море, голубое небо, желтое солнце. Дома красивые по два этажа: одни из светлого дерева с яркой черепицей, другие – из красного кирпича.
Сворачиваем на соседнюю улицу. И я вижу посреди нарядных, укатанных светом домов – темную кляксу – даже стыдно – это мой особняк из кирпича и серого камня.
Особняк, конечно, мягко сказано, но когда-то он реально был самый громадный дом во всей округе. Построенный из темного камня под стать образу моего отца – серьезному и принципиальному и очень уважаемому человеку в поселке.
- Домик вон твой, - кивает новоиспеченная подруга. – Узнаешь? Твой же? Он один у нас такой!
- Мой, - киваю. – Как не узнать!
Наталья прощается со мной, когда проходим мимо дома под номером семь, щебечет со старушкой, что сидит на лавочке у палисадника и я тоже здороваюсь. Судя по ее возрасту, живет она здесь давно, а значит…
Пытаюсь вспомнить ее имя, но в голове только события из семейной уже жизни, словно все что было до свадьбы с Петром, исчезло и растворилось. Оно и не мудрено, последние двадцать лет я только им и жила. Забыла себя прежнюю, бросила, спрятав все что было ДО в дальний ящичек памяти и закрыла его на засов.
Вспоминаю, но она меня опережает:
- А вы к кому? – спрашивает, поднимаясь с места. Щурится. – Ой, как на маму то похожа! Тая, ты?
- Я баб Валь, - растеряно улыбаюсь.
Перед глазами наконец воспоминания обретают четкую картинку: как я маленькая забегала к ней на веранду, и она угощала меня конфетами. поила холодной колодезной водой, потому летом на солнце всегда было жарко. Под челкой у меня всегда был мокрый лоб, и она протягивала платок. Своих детей у нее не было…
- Тая, деточка, здравствуй! – улыбается она почти беззубым ртом и смотрит на меня как на ту маленькую девчонку с косичками.
- Баба Валечка! – выдыхаю растрогано и часто-часто моргаю, прогоняя вдруг навернувшиеся слезы.
Она так и живет одна. И я словно тоже ее бросила.
Старушка обнимает меня, трясет за руку – она искренне рада нашей встречи!
- Как же я рада! Деточка, ты приходи ко мне на чай! А то я так и живу одна. Хорошо вот, Наталья комнату снимает. Мне веселей жизнь доживать.
- Приду! Вечером приду к вам! – обещаю.
Она кивает и ее бесцветные глаза, которые раньше были ярко голубыми, искрятся от слез.
Наталья машет на нас рукой, вытирая нос.
- Все баб Валь, пусть до дома хоть дойдет! Отпусти ее! Ждем, Тая, в гости!
Киваю и подхватив свою рюкзачок иду в сторону дома.
Неожиданно вдруг понять, что пока ты живешь свою обыденную жизнь, зарываясь в ворох забот и проблем, где-то на другом конце страны о тебе помнят.
Слезы щиплют глаза, а я иду дальше.
И с каждым шагом в моей груди нарастает волнение. Последние несколько метров даются с трудом, и я уже шаркаю по земле, как бабулька. Бросаю свои вещи к ногам и берусь руками за кованую ограду забора. Он черный металлический, со шпилями – словно сошедший с картинки книги.
- Ну, здравствуй, дом, - говорю севшим голосом.
В детстве дом не казался таким мрачным. А может, годы взяли свое: я стала мнительная, да и дом без жильцов совсем одичал.
Матери и отца давно нет в живых, а мне сейчас кажется, что вот-вот хлопнет дверь, и мама выбежит на крыльцо – молодая, красивая, с неизменной улыбкой. И из недр дома пробасит отцовский голос…
И дверь хлопает. Только не дома, а машины за спиной.
- Таисия Петровна? – окликает меня мужчина и я, вздрогнув оборачиваюсь.
Тот самый внедорожник стоит аккурат напротив меня. Молодой незнакомец. С которыми уже поиграли в гляделки в кафе, снова кивает мне и тянет улыбку.
Вдруг смущаюсь. Снова краснею. Оттягиваю на груди майку, не знаю почему началась в руках эта суета.
- Семен, здравствуйте! – узнаю в мужчине садовника, который ухаживал за домом.
- Как добрались? – он идет ко мне с папкой, словно какой-то юрист. И одет он соответственно: черные брюки, рубашка. Странные метаморфозы здесь происходят.
- С Божьей помощью, - выдыхаю, вспоминая эпизод с узкой частью серпантина. – Все хорошо.
Беру у него связку ключей и документы. Он что-то мне говорит про газон и столетнюю ель, позади дома, а я смотрю на молодого незнакомца. Потому что тот, не сводя с меня своих карих глаз, медленно идет к нам.
Расслаблено и вальяжно. Почти крадучись.
- А это кто? – не выдерживаю, перебивая. – Простите.
- А это? – садовник Семен оборачивается. – Мой друг. Георгий. Жор ну иди к нам!
И Георгий идет…
Плывет Георгий, поражая своей мощью! И мужской энергией. И что уж там говорить – красотой он своей поражает. Темненький, симпатичный, высокий! И такой деловой в то же время, и… И еще миллион всего, чего пока не распознала.
Чувствую его энергетику и по моему телу проходит волна дрожи. Даже волоски на руках встают дыбом!
Это еще что такое?! Думаю испуганно. Сердце клокочет в груди от эмоций…
Георгий уже рядом. В метре от меня.