Ксения Хиж – Письмо из прошлого (страница 2)

Слева от дороги раздался смех. Несколько девчонок что-то покупали в киоске. Маша подошла к цветной витрине – шоколадки, чипсы, сок – хотелось всего и сразу. Покрутившись у витрины и проверив еще раз пустые карманы, она обернулась на визг тормозов – машина Максима остановилась у остановки. Сердце ушло в пятки и оттуда завибрировало дрожью по телу. Она уставилась на него во все глаза. Смотрела и не могла ни моргнуть, ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Господи, словно парализовало! А он обаятельно улыбался, общаясь с кем-то сидящим на заднем сиденье.

Маша выдохнула, провела рукой по своим светлым, самостоятельно осветленным волосам, поправила толстовку темно-серую, бывшую когда-то белой и, выдохнув, направилась к его автомобилю.

Наглость – второе счастье, – говорила ее подруга Галина, а потому Маша, уверовав в ее слова, почти поборола дрожь. Ну и пусть, что ноги дрожат, а ладони становятся влажными, зато она вновь услышит его голос и почувствует устремленный на нее взгляд: цепкий, изучающий и такой бездонный, как ночной океан.

– Привет! – она наклонилась, положив руку на машину. Старалась выглядеть расслаблено и уверенно, и вроде получалось.

Макс повернул голову, молча окинул её взглядом.

– Привет. – Голос как всегда негромкий, с присущей только ему легкой хрипотцой. – Чего хотела?

– А кто это? – раздался голос с заднего сиденья.

– Маша. – Отозвался Максим уверенно, повернулся к ней. – Так ведь?

– Да, – она улыбнулась, поежилась от порыва ветра.

– Одноклассница моего брата. – Добавил он и скользнул по ней оценивающим взглядом.

В его синих глазах не вспыхивают искры интереса, влечения или симпатии, но в них и не отражается жалость или брезгливость. И нет безразличия. Он смотрит пристально и глубоко, словно заглядывает в самую душу.

– М-м, восьмиклассница-а, – пропел все тот же мужской голос парня с заднего сиденья.

– Почти. – Усмехнулся Максим, продолжая сверлить ее взглядом. – Второй курс местной шараги, учатся там после девятого класса.

И только когда она кивнула, закусывая губы, отвернулся. Защелкал пальцами по кнопкам на магнитоле.

– Садись в машину, раз подошла, чего стоишь?

Маша переступила с ноги на ногу. Вообще-то она всего лишь хотела спросить сигарету, но от приглашения отказаться не смогла, а потому открыла дверь и села. В машине уже под общее одобрение играла та самая песня про восьмиклассницу группы Кино.

– Есть сигареты?

Он удивленно усмехнулся, чуть помедлил.

– Ну?

– Держи. – Он протянул ей открытую пачку, и Маша взяла одну, подкурила, обернулась назад на поющего молодого человека.

– Илья. – Представился тот. – И не страшно тебе, Маша, такой маленькой девочке, садиться в машину к взрослым мужчинам? – Илья засмеялся, пританцовывая руками в такт музыке.

Маша окинула его взглядом – русые, немного выгоревшие на солнце волосы, светлые глаза и темные густые брови. На вид чуть больше двадцати и, скорее всего, так и есть, ведь Максиму, она знала точно – двадцать два.

– Нет, – Маша подкурила, выпустила дым к потолку. – Не страшно.

– Ладно тебе, не пугай девчонку. – Максим улыбнулся. Она смущенно отвернулась, а он подумал – каждый раз, да практически все лето, видит ее в этой одежде – бесформенной толстовке, синих джинсах с обвисшими коленками и черных кроссовках. – Много куришь ты, Маша. Худющая вон какая!

Встречная машина осветила фарами ее лицо – бледное, с острыми скулами и большими карими глазами, казавшимися в этих сгущающихся сумерках – черными.

– Худая я не от курения, – она повела плечом, – а от недоедания.

Ляпнула, не подумав, и тут же вспыхнула как спичка, покраснев до самых ушей.

– Серьезно? – он нахмурился, а она, смутившись, наигранно фыркнула от смеха.

– Нет. – Она мотнула головой, стараясь быть убедительной. – Неудачно пошутила.

Музыка стихла и в тишине они несколько секунд изучали друг друга. По его суровому взгляду синих глаз невозможно было понять, о чем он думает. Зато она смотрела и словно тонула в тумане. Красивый. Темноволосый. Короткий ежик волос торчит небрежно и хочется прикоснуться к нему подушечками пальцев. Губы, чуть полноватые плотно сжаты. Черная футболка липнет к сильным рукам и рельефному торсу, как вторая кожа. Спортсмен. Отличник. А она…

– Макс, так мы едем или нет? Как говорится, водка стынет, девки ждут!

Маша вздрогнула, торопливо отвела взгляд. Кажется, он усмехнулся.

– Я не пью. – Хмыкнув, сказал зачем-то Максим, обращаясь к ней. Она почувствовала себя неловко. Дверь с ее стороны открылась, и она выдохнула.

– Я смотрю, мое место занято? – Денис, его лучший друг и владелец черной девятки потянул Машу за рукав. – На выход, ребенок!

– Можно еще? – она кивнула на сигареты, выходя из машины.

– Бери, не жалко, – он пожал плечами, протянул ей пачку и, как показалось Маше, намеренно коснулся ее руки. Тонкой и холодной. Всего лишь доля секунды, но этого хватило, чтобы тело охватило пожарищем.

От его прикосновения она вздрогнула, на бледных щеках заиграл румянец.

– Бери, чего замерла?

– Спасибо.

Маша взяла несколько штук и послушно отошла от машины, мягко отодвинутая Денисом.

– Пока, Маша! – крикнул Илья с заднего сиденья, Денис усмехнулся, а Максим, смерив ее  взглядом, завел автомобиль.

Она затянулась, вздрагивая от порыва ветра. Машина  резво тронулась с места. Маша выдохнула дым.

– Девчонка, влюблена в тебя что ли? – спросил Илья.

Максим усмехнулся, бросая взгляд в зеркало заднего вида:

– Маленькая еще, чтобы любить.

Глава 2. Я не маленькая!

Она проводила взглядом уезжающую машину. Выбросила окурок на землю, поежилась от холода. Почувствовала, как по шее побежали мурашки от пронизывающего ветра, как свело пустой желудок от голода. Мысленно перенеслась домой – на кухне как всегда полно пьяных гостей – пьют водку, громко смеются, ругаются матом. Их смех тонет во всеобщем гоготе, силуэты еле различимы от терпкого табачного амбре, что густой пеленой обволакивает лица. Она переступит порог, посмотрит на чужие незнакомые пьяные лица, обязательно пробежит взглядом по столу, на котором из еды только остатки консервы, шмыгнет обиженно носом. Мать и отец даже не взглянут на нее. В пьяном дурмане они перестают быть родителями. Тогда она привычно пошарит у отца в кармане куртки – удача, если найдется хоть немного денег; стащит у него очередную сигарету, крепкую до тошноты, все же выкурит ее и отправится спать, закрыв дверь спальни на собственноручно прикрученный шпингалет.

Маша поморщила нос. Дома её никто не ждет, а значит, можно не торопиться. Она перешла дорогу, направилась в сторону одной единственной в округе девятиэтажке. Там, на шестом этаже, заводского семейного общежития, жила ее одноклассница и подруга Галина. Она точно находилась дома, потому что такой дом, как ее – никогда не спит, там всегда есть чем заняться. На одном этаже пьют пиво, в лестничных пролетах другого курят, еще через этаж играют на гитаре, а на последнем, аккурат перед дверью на чердак обязательно кто-то целуется. А значит, Гали если и нет в отведенной ей с матерью комнате, то она точно находится на одном из девяти этажей.

– Видела своего Максика? – спросила Галя, расхаживая по лестничной площадке в новых замшевых туфлях на высоких каблуках.

– Да. – Маша запрыгнула на подоконник, сморщила нос от запаха, доносившегося от забитого мусоропровода за лестницей. – Не называй его так.

– А что? – Галя надула огромный розовый пузырь из жевательной резинки.

– Мне не нравится.

– Ладно, ладно, не дуйся только! – Галюня примирительно обняла Машу, сев рядом, поправила ей волосы, затем себе, убрав за ухо, выбившуюся из короткого хвостика прядь крашеных в черный цвет волос. – А мы со Славочкой в ссоре.

Галя старше Маши на год, несмотря на то, что учатся они в одной группе. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она уже спала со своим щуплым Славиком, смакуя с Машей подробности своей половой жизни. Маша слушала, молча, не перебивая и не переспрашивая. Как правило, после таких разговоров, она и сама представляла себя в объятиях принца, очень похожего на Максима.

– А что вы опять не поделили?

– Да я ему сюрприз пыталась сделать! – возмущенно сказала подруга, вытянув вперед свои длинные ноги в новых туфлях. – А он не оценил, вернее не успел.

– Как это?

– У меня же ключи от их квартиры есть.

– Я помню и что?

– Ну вот, я пришла, пока он был на учебе, а мать его на работе, накидала как дура в ванную лепестков роз, ты бы знала, как я долго выпрашивала их у армяшек на рынке, потом разделась и легла в воду.

– И он не оценил? – Маша засмеялась, посмотрела на свои растоптанные кроссовки – большой палец на правой ноге вот-вот должен был вылезти наружу, перевела взгляд на новые туфли подруги – классные.

– Не оценила его мамаша! – цокнула Галя, спрыгивая с подоконника. От пошарпаных и изрисованных черным маркером стен оттолкнулся звон ее каблуков.

– Что? – Машин смех разлетелся эхом по темному подъезду. – Вас застукала его мать?

– Ладно бы нас! Меня! Одну. Я думала, он раньше матери домой явится, но не тут-то было! Ты бы слышала как она орала, что я проститутка!

– Представляю.