Ксения Хиж – Его игрушка. Цена ошибки (страница 2)
Он матерится. Я обычно не ругаюсь, слежу за языком, но сейчас не против. Я от нервов и сама хочу и покурить, и выпить и матом кого-нибудь покрыть. Хотя не балуюсь подобным. Дочь у меня растет, я для нее пример, и родители без меня никак, чтобы я опускалась и распускалась…
- Да ты вообще, как зомби Арих! – добивает он. – Молодая же, красивая, а тянешь на себе такое. Мужика бы тебе хорошего!
- Ага, хорошего! – хмыкаю, открывая влажные от слез глаза. – Где они, хорошие эти?
- Рассуждаешь как бабка. Да ты на себя посмотри – ты же… - Замолкает. В девятом классе мы с ним целовались, а потом я встретила своего первого и единственного и вышла за него замуж. – Подруг нет, никуда не ходишь, нигде не бываешь. Как он найдется, хороший этот?
- Значит, судьба такая, - пожимаю плечами. – Да и не надо мне, времени и так нет. Размениваться, искать кого-то. Да кому я с чужим ребенком нужна.
- Ох, - выдыхает, отбрасывая окурок в банку из-под кофе. – Слышу слова Веры Ивановны, матушки твоей. Вот она на тебя так и влияет.
Приподымаю бровь, предупреждая, что эта тема табу. И он молчит, сверля меня взглядом. Крутой нрав моей мамы ему известен не понаслышке. Мама моя натура властная. Она была против него когда-то, а теперь против любого. Жить теперь надо только ради дочки. Вот я и живу.
- Слушай, но мое предложение срубить легкого бабла, в силе. Я могила – никому не скажу. Зато сексом для здоровья займешься и кредиты закроешь. Клиенты наши очень влиятельные и состоятельные люди. Девочки наши – чистые и бомбезные. Никакой грязи. Просто досуг. А ты красивая, Арин, фору многим дашь.
- Нет! – выпаливаю агрессивно. – Я до такого никогда не опущусь! Торговать собой, как проститутка! Я себя не на помойке нашла!
Он хмыкает, щурясь.
- Ок. Но если что, маякни. Самому лучшему тебя отвезу. И никто не обидит. – он поддается вперед, протягивая мне руку. Цепляюсь, вставая. – Вставай, попу беречь надо смолоду, отморозишь, вдруг пригодится еще для чего-нибудь интимного.
Он ржет громко, а я хлопаю его по плечу.
- Кстати, - шепчет на ухо. – На Светку с третьего этажа посмотри внимательней.
- А что с ней не так? – хмурюсь. – Ей по ходу повезло, мужчина нормальный появился. У нее шуба новая, снега не было, а она уже в ней ходила. И машина, кажется.
Он смотрит на меня насмешливо, и я удивленно раскрываю рот.
- Только не говори, что она тоже…
- Ага. И не ломалась как ты. Правда, она на раз и не планировала. И знаешь что? Она со своим стариком даже не спит – не может он. Чистый эскорт – в ресторан сходить, на встречи. Картинка для других. Вот она с ним нормально себя чувствует. Скоро и квартиру ей подарит, слышал что-то такое от него.
Мотаю головой, не веря. Как легко все, за каких-то полгода она из нищеты вырвалась вон куда…Легко и скверно. Кому она после этого дедка нужна будет…
Нет, я так не смогу. Лучше на третью подработку устроюсь…
- А говорил, никому не скажешь, - хмыкаю, отталкивая его.
- Про тебя – никому. А Светке пофиг. Она урвала из нашей затеи счастливый билет. Дедок ее боготворит. Слушай, - замолкает, раздумывая.
- Что? – спрашиваю, смотря на дверь, на которой потеки белой краски уже застыли и превратились в причудливо-уродский узор. Как оттереть это все?! – Ну? Говори, или я ушла.
- В субботу мои знакомые будут отдыхать за городом…
- Леша!
- Да выслушай ты! – он дергает меня за руку. Шиплю от боли. – Это прям элита, слышишь? Там четверо их всего, на охоту едут и возможно, попросят девочек на ночь. Загородный комплекс в тайге, бассейн, купель, сауна, все дела. Шампанское рекой, они не жадные. Девочки для атмосферы больше.
- Мерзость.
- Да замолчи. Нормальные мужики, серьезные, у всех бизнес процветает, трое женаты правда, но это не суть, тебе же не на смотрины для помолвки.
- Что, значит, мне?!
- Молчи. Они редко баб у меня просят, но бывает. И к ним едут самые лучшие. Никто не в обиде, поверь. Машка за ночь сотку с них стрясла. Просто дают денег за глаза красивые и разговоры не тупые.
- Не спят?
- Спят. Как без секса, Арин?
- Фу!
- Дура! С такими мужиками пол города встретиться мечтает. Да ты их в обычной жизни и не увидишь нигде, понимаешь? По разным широтам ходите. Это же шанс. И секс для здоровья полезен и деньги, а еще может и влюбится в тебя кто.
- Сам сказал – они женаты!
- Один в разводе. Классный мужик. Знаком поверхностно, даже для меня он высоко стоит. Я предупрежу, что ты первый раз, чтобы не жестили. Может, даже послушают.
- Нет! – дергаю его за руку в ответ. – Никогда и ни за что!
- Смотри! – добивает, доставая телефон. – Ты посмотри на него, дура!
Морщась и не хотя заглядываю в экран и немею.
С фотографии на меня смотрит высокий, широкоплечий, брутальный мужчина в белой рубашке и галстуке. Короткая борода украшает подбородок, обрамляет красиво очерченный рот и чувственные чуть полноватые губы. Темные волосы, темные брови, суровый, но пробирающий истомой взгляд.
- Гм, - кашляю, чувствуя, как учащается дыхание. – Ну красивый, да. И опасный. И взрослый!
- Ему тридцать пять! – хмыкает сосед. – Тебе двадцать четыре. Самое оно! Подумаешь? Пятьдесят тысяч за ночь точно будет. Дальше, как сама наулыбаешься.
- Пятьдесят? – выдыхаю, немея. – Да хоть миллион! Отвянь!
Не в силах больше продолжать этот бессмысленный разговор, как и не в силах выдерживать словно оживший взгляд с фотографии, бросаюсь к двери и открыв замок, исчезаю в своей квартире.
На встречу ко мне с криком: Мамочка! – бросается дочка. Обнимает меня за талию, прижимаясь. Лепечет, что злые дяди снова их пугали. Я закрываю глаза, с силой жмурясь. Сердце стучит в груди, как бешеное. Перед глазами образ этого мужика…
Глава 2. Справлюсь сама
Пьем чай с овсяным печеньем. Дочка хвастается успехами на учебе, мама гладит ее по голове, улыбаясь. Папа снова с давлением и чай пить отказался. Закидываю в рот остаток печенья и смотрю на свои ладони. Мои руки распухли от масла и ацетона – дверь оттерла, но сошло с меня семь потов.
- Бабушка тебя уложит, ладно? – говорю дочке очевидные уже вещи. Моя малышка уже привыкла, что до полуночи, а то и до часу я на подработках. Смотрю на время – в десять вечера мне надо выгулять соседских собак. Чтобы собраться и выйти остается меньше десяти минут. Подрабатываю иногда – получасовой выгул сто рублей, а учитывая, что собак у меня не меньше пяти за раз, то пятьсот рублей весомая прибавка к моей основной зарплате. Завтра продуктов купим, а то в холодильнике мышь повесилась.
- Таксовать поедешь? – спрашивает мама, хмурясь. – Толку нет. Машина твоя на ладан дышит и бензина сколько жрет.
- Это да, - киваю. – Нет, сегодня собаками обойдусь, да пол помою.
Мама кивает, потирая пальцы. Завидую ее маникюру. Ей шестьдесят семь, но она всегда с макияжем и ухоженными ручками. На каждом ее пальце по огромному золотому кольцу – и бриллианты и сапфиры, и изумруды. Когда-то мой папа неплохо зарабатывал. Сейчас он сильно сдал, почти не выходит из дома – давление и астма дают о себе знать. Ему скоро семьдесят восемь, но выглядит он совсем дряхлым стариком. Вот на его машине я и езжу – этому раритету тридцать лет и скоро она точно уже не заведется. Я бы ее продала может, но мама против – кто и на чем ее тогда на дачу возить будет? Которую тоже не продать – там, в перекошенном старом домике, прошла их с папиной молодость. Мама ездит туда позагорать, отдохнуть и поностальгировать, да и дочке Есении хорошо, растет летом на свежем воздухе! Овощи уже давно не выращиваем, мне некогда еще и дачей заниматься, а мама бережет маникюр. Впрочем, земля там не очень, на ней почему-то давно уже ничего путного не вырастало. Рядом болота и торфяники и почва всегда во влаге. Подземные воды размывают грунт и уничтожают любой урожай.
- Хорошо, - кивает мама. – Там список лекарств я написала, посмотришь в аптеке?
- Посмотрю, - киваю растеряно. Недавно закупались, а вот уже снова время пришло. И стоят эти препараты кучу денег.
Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Слезы уже щиплют, но я закатываю глаза к потолку и часто-часто моргаю, прогоняя их.
- Все, я убежала! – целую дочку в щечку, маму в висок и бегу на очередную работу.
Теплый спортивный костюм, ветровка с капюшоном, кроссовки.
Захожу за всеми питомцами поочередно. Спустя пятнадцать минут в моей руке пять поводков, на которых идут по дорожке разношерстные – шпиц, питбуль, ротвейлер и две болонки. Собаки уже свыклись, что гуляют все вместе и в принципе даже дружат.
Ну а я люблю животных. Треплю каждую по холке, глажу по голове, и мы идем за дом, к подступающему лесу. Пятьсот рублей греют карман. Теряю на мгновение бдительность, поздно заметив идущую на встречу овчарку. Это Греза, собака одинокого старика с соседнего дома.
- Греза, где Михаил Васильевич? – спрашиваю у нее и немею от непонятного страха. Греза выглядит странно – в наступающих сумерках ее глаза кровожадно блестят, а из пасти капает слюна. – Грееез?
Натягиваю свои поводки, давая команду – стоять, но мои подопечные тоже почуяв неладное тянут носами и нервничают. Ротвейлер Рон рычит, а питбуль агрессивно скалится, три мелких же тявкают, повизгивают и жмутся ко мне.
- Назад, - командую, отступая, когда Греза вдруг рычит и выпадает вперед.
Но меня никто не слушает.