Ксения Хан – Тень Белого Тигра (страница 17)

– Закончим препираться на этот раз, – успокоилась Йонг. – Расскажите, наконец, какой у нас план и откуда у вас все эти вещи.

Пока Рэвон отдавал приказы их небольшому отряду, пока остальные грузили вещи в телегу и запрягали лошадей в путь, Йонг наблюдала за иноземцами. Рэвон объяснялся с ними на дикой смеси ёнглинъ и чосонского, они понимали через слово и отвечали будто невпопад. В странных разговорах помогал только тон: Рэвон говорил твёрдо, жёстко, даже если не ругал, а просил о чём-то. В его манере держаться рядом с пусть и не совсем подчинёнными, но людьми, исполняющими указания, Йонг угадывала манеру Нагиля.

Должно быть, младший брат перенял это у старшего. Или старший стремился походить на младшего.

Поняв, что сравнивает их не к месту, осознав, что при мысли о Нагиле сердце сжимается в тисках тоски, Йонг моргнула и пошагала к телеге Хаджуна. Тот стоял рядом с двумя португальцами и на пальцах пытался рассказать о дальнейшем пути.

– Сыта-голь! – выдохнул он с облегчением. – Объясните им, что мы не можем тащить на трёх лошадях четыре телеги, тем более через горы!

Йонг взглянула на иноземцев, узнавая в них тех, с кем разговаривала тогда у тюремных камер. Они кутались в зимние плащи воинов Империи, которые попросту стащили с мёртвых тел, но выглядели точно так же, даже грязнее пожалуй. Долгие дни они шли и шли, потея, без возможности где-то помыться, и теперь стекающая с лиц вместе с потом грязь превращала их в замарашек.

– Вы же знаете чосонский, зачем мучаете его? – спросила Йонг, щурясь. Иноземец, что говорил с ней прежде, усмехнулся, в отросшей бороде потерялась его кривая улыбка.

– Ай, бэла, зачем выдаёшь нас! Твоя наморада [31] молчала, а ты… Тц, плохой из тебя шпион выйдет, бэла.

Хаджун вспыхнул, покраснел до кончиков ушей.

– Да вы же!.. Вы! – Он повернулся к Йонг, но та, к огромному своему сожалению, не смогла сдержать улыбки, и воин это заметил. – Сыта-голь! Это бесчестно!

– Дикурэ [32], ра Хаджун, – засмеялась она в голос. – Прости, это в самом деле несправедливо, и я прошу прощения за них.

Хаджун переводил обиженный взгляд с неё на иноземцев, теперь не скрывающих издёвки, и обратно. Потом закатил глаза и выругался.

– Хаджун!

– Дикурэ, сыта-голь, – язвительно повторил он вслед за Йонг. – Это ваши люди, разбирайтесь с ними сами.

И он зашагал, сердито втаптывая снег, к Рэвону. Йонг покачала головой, испытывая невольную, непрошеную радость напополам со смятением. Теперь всё, что она ощущала, делилось поровну на две равноценные и противоположные эмоции. Радость от того, что всё ещё может смеяться, и неуверенность в том, позволено ли ей это. Убийца и зверь не может испытывать счастья.

– Так что, бэла, теперь ты, наконец, поведёшь нас? – спросил иноземец, вырывая Сон Йонг из невесёлых мыслей. Она моргнула.

– Что?

– Почти неделю мы идём под началом вот этого. – Он ткнул в сторону Рэвона. – И ждём, когда ты очнёшься. Вот, ты очнулась. Куда направляемся?

– В столицу Чосона, – лаконично ответила Йонг, понимая, что её затягивают в хитрый разговор, о котором она не просила. Иноземец улыбался и щурился от яркого солнца; и чуть дрожал, похоже. Им стоило бы найти одежду потеплее, а не ржавые мечи и вилы.

– Сэ-э-э, тот арджилосо[33], – он снова указал на Рэвона, – тоже так говорит. Только мы-то зачем в столице? Он сказал, мы можем уйти, но мы-то знаем, что ты ведёшь нас к нашему капитэ. Ты говорила, что видела его в горах. Где это? Укажи дорогу, и мы уйдём.

Ах, вот оно что. Йонг обернулась, чтобы высмотреть среди телег сонбэ – всё ещё недовольного, сердитого из-за промедления, – и хмыкнула.

– Мы едем в столицу, друг мой, – сказала она, осматривая горизонт, линия которого цеплялась за горный массив и узкой тропой спускалась к югу, куда они и направлялись. – Потому что ваш капитэ будет ждать вас в столице.

– Откуда знаешь? – прикусил бороду иноземец. Йонг даже не знала их имён, после пробуждения её хватило только на то, чтобы сосчитать по головам, скольких людей она вывела из тюрьмы. Выходило четырнадцать бывших узников. Должно быть, пять лет назад их было больше. Не мог португальский торговец травами приплыть к берегам Чосона с командой всего из пятнадцати человек.

– Оттуда, – в тон ответила Йонг, – что это я договорилась о месте встречи. Вашего капитана должны были привезти в Хансон.

Храм Воды, Чосон, последняя неделя 1592 года, год Водяного Дракона

Перед тем как отправиться в храм Земли вместе с Лан, Хаджуном и предателем Лю Соджолем, Йонг попросила Ильсу дождаться Нагиля в храме Воды.

– Если мы не вернёмся через два дня, – говорила она вечером перед расставанием, – отправляйся в пещеры, найди там Юну и Намджу.

– Ты не о них беспокоишься, сыта-голь, – заметила Ильсу. Йонг кивнула.

– Скрывать не стану, это так. С тех пор как мы покинули пещеры, мне покоя не даёт их постоялец.

– Тот брюзга? – удивилась Ильсу. – Чем он вам не угодил? Такие люди держат слово, поверь уж.

– Я не о том волнуюсь, – отмела довод Йонг. – Я боюсь, что могу упустить этого человека, а он нам нужен.

Недоумение Ильсу не скрыли даже тени в комнате, которую они делили на троих с Лан той ночью.

– Мэштренним не говорит мне всего, но я уже сама догадалась, – пояснила Йонг. – Этот человек нужен нам. Привези его в столицу, если сможешь, и передай мои слова королю: «Ваш дорогой гость построит кобуксон, когда придёт весна».

Ильсу так удивилась, что ахнула в голос, хотя за ней не замечалось таких ярких эмоций. Она смутилась, хмыкнула и поджала губы.

– Он будет в ярости, сыта-голь, ты же понимаешь? Он непохож на того, кто с лёгкостью может пойти на уступки, раз его попросила об этом аж целая мудан Ордена Белого Тигра. Да будь ты самой прекрасной женщиной Чосона, он бы, вероятно, и тогда задумался. Во что ты хочешь его втянуть?

– Сама пока не понимаю, – призналась Йонг. Ильсу посмотрела на неё с немым, но сердитым осуждением. – Знаю, это глупо, но я чувствую, что его нужно привезти в столицу.

– Тебе духи твои поведали?

– Может, то были твои духи, – поддела лучницу Йонг и передразнила её гримасу. – Ильсу, я понимаю, насколько безумно поступаю. Но, поверь, я чувствую, что этот человек сыграет свою роль в будущем Чосона. Впервые с того момента, как начала учиться у Лан, я чувствую, что правильно толкую знаки вселенной. Приведи этого человека в столицу, удержи его там до моего возвращения, и я докажу тебе, что права.

Ильсу качнула головой, окинула напряжённую фигуру Йонг опасливым взглядом.

– Когда ты говоришь так отчаянно и жадно, даже я вижу, что в тебе живёт имуги. Самодовольством будем меряться позже, сыта-голь. Я не доверяю твоим духам, которых видишь и слышишь только ты, но верю тебе. Твой человек окажется в столице не позже первой недели нового года, даю слово.

Йонг выдохнула и с облегчением улыбнулась Дочери. Нет, подумала она, сестре. Только бы с ней ничего не случилось, пока Йонг не будет рядом. Только бы она не пострадала, как Вонбин и остальные, кого Йонг уже потеряла на этой проклятой войне.

– Но послушай. – Ильсу подалась вперёд, сокращая расстояние между ними, и всмотрелась в бледное на фоне проскальзывающего в комнату лунного света лицо Сон Йонг. – Как ты уговоришь этого упрямца служить нашему королю? Мне казалось, он не хочет связываться с нашей войной, это не его дело.

Йонг снова стыдливо прикрыла щёки, наливающиеся краской.

– Пока не знаю. Эй, я что-то придумаю! Обещаю.

Ильсу посерьёзнела, с губ сползла издевательская усмешка.

– Ах, сыта-голь. Пусть змей в тебе и не дорос до Великого Зверя, разбрасываться обещаниями тебе не стоит. Кто знает, когда он потребует ответить за слова, брошенные в запале чувств?

Храм Воды, Чосон, девятый день 1593 года, год Водяной Змеи

Прежде чем покинуть бывший дом, в котором провёл несколько счастливых, в самом деле счастливых лет юности, Рэвон пришёл к незамерзающему пруду с родником на дне. Им двигало простое любопытство – ностальгия никогда не одолевала его в неподходящее время, и здесь он отдавал себе отчёт в том, что действует из желания узнать, насколько изменился храм Воды.

Несколько лет назад Рэвон покидал это место, залитое непрекращающимся три дня ливнем. Теперь его окружал снег и лёд, и заброшенные дома некогда богатого храма, и пыль, и разруха. Храм Воды, горячо любимый его учителем, медленно умирал.

Рэвон заметил склонённую у пруда фигуру Сон Йонг и замер в нерешительности. Весь день она огрызалась и брыкалась, точно обиженный ребёнок, и вела себя так лишь из-за собственной глупости. Знала ведь, как виновата перед всеми людьми – своими и чужими, – знала, что подвергла себя и посторонних опасности всего лишь ради минутного удовольствия, которое испытала во время мести. Рэвону было хорошо знакомо это чувство. И оно не стоило трагических последствий, которые за ним следовали.

– Говорят, энергия храма Воды заключена в этом пруду, – подал он голос. Йонг даже не вздрогнула – должно быть, услышала его шаги, – и медленно повернулась, поднимая голову. Она трогала голой рукой ледяную воду, не морщась. Всё же Ци имуги не давала ей мёрзнуть, хоть в этом хубэ могла быть змею благодарной.

– В супхё [34], – поправила Сон Йонг внезапно и кивнула на неширокую каменную колонну с отметками уровня воды, что стояла прямо в центре пруда. – Энергия храма Воды держится в супхё, водомерном камне. Мой мэштренним меня научила.