Ксения Хан – Солнце в огне (страница 14)
– К сожалению, его величество уже помолвлен, – отрезал Нагиль.
– О. – Шоужань выпрямился в кресле и потянулся к нему всем телом. – Понимаю. Вы хорошо разыграли партию, генерал. Тогда…
Шоужань замер, вгрызаясь глазами в фигуру Нагиля, и тот ответил ему прямым взглядом, в котором полыхнули искры несуществующего огня. Незримая угроза, повисшая в воздухе, секретаря нисколько не напугала. Человек, облечённый властью, не чувствует себя беззащитным, когда даже Великий Зверь должен подчиняться букве закона, которую он же и диктовал.
– Тогда что насчёт вас, генерал драконьего войска?
Огонь в глазах Нагиля потух, он моргнул и весь вытянулся.
– Простите?
– Как насчёт брака между дочерью Императора и вами, генерал? Империя предлагает вам руку принцессы Юнмень, младшей дочери Императора династии Мин.
Чунсок позади Нагиля ахнул в голос, даже Боым поперхнулся спёртым воздухом. Оба уставились на Нагиля. Принцесса смотрела на Нагиля. Весь проклятый зал Пэдучжона смотрел на Нагиля и ждал.
– Вам нужен Великий Зверь, – сказал Нагиль прямо. – Я вас понимаю. Если я соглашусь, вы не станете претендовать на руку принцессы?
Шоужань улыбнулся, и Нагиль с неудовольствием отметил, что не было в его улыбке ничего предостерегающего от необратимых последствий.
– Принцесса сможет остаться в Чосоне и жить рядом с его величеством в достатке королевского двора, – ответил секретарь. – Под мирным небом Чосона, которое наши страны отвоюют себе общими силами. И общим войском, генерал Мун Нагиль.
– Генерал, – проблеял Чунсок.
– Генерал, – кротко позвал Боым.
Нагиль взглянул на принцессу, её бледное лицо, широко распахнутые глаза в обрамлении слипшихся от слёз ресниц.
– Хорошо, – ответил Нагиль. – Пусть будет так.
Ван Шоужань хлопнул в ладоши, Чунсок выругался. Принцесса обессиленно откинулась на спинку кресла, утопая в своём пышном ханбоке.
Боль, грызущая нутро Нагиля, вдруг остыла и превратила пылающий в груди огонь в лёд.
Ведущий в бездну путь
6
Йонг заставляла себя работать. Высчитывать вариации схождения звёздных тел, выводить расстояние от Солнечной системы до двух открывшихся новых галактик, данные о которых их институту спустили из Сеула, делать отчёты для руководителя Пака. Даже общаться с Юной и Тэгёном и – менее успешно – не отводить взгляд, когда на неё смотрел старший помощник Тэ через три ряда в офисе. Она почти справлялась и домой возвращалась совсем без сил, падала на кровать и засыпала как убитая, без сновидений. Ей всё ещё было холодно по ночам, но она гнала от себя навязчивые мысли о влиянии Великого моря и о том, что на месте её ровной гладкой кожи на шее должна быть змеиная чешуя.
В тот день, когда детектив Бо Чжихон прислал ей сообщение, Йонг чувствовала себя неважно: с самого утра болел низ живота и подташнивало. Йонг списала всё на сбившийся цикл, закинула в себя обезболивающее и явилась на работу раздражённее обычного.
«Госпожа Сон Йонг, у меня есть сведения касательно Ким Рэвона. Давайте встретимся сегодня». Сообщение Йонг не увидела, закопавшись в расчёты по приближающейся сизигии[20]. По прогнозам, к середине зимы их ожидал большой парад планет, и Йонг хотела представить данные к новому демо-дню, чтобы предложить столичному институту проспонсировать их наблюдения.
Она уже высчитала примерное время прохождения Венеры и Меркурия по диску Солнца, когда почувствовала резкую боль в правой части живота и согнулась над ноутбуком.
– Госпожа Сон Йонг, я принёс вам отчёт…
К Йонг наклонился старший помощник Тэ; она не смогла отодвинуться вовремя и почувствовала его ладонь на своей, сжатой от напряжения.
– Я в порядке, – выдохнула она, но старший помощник Тэ руку не убрал.
– Не думаю, – ответил он серьёзно. – Вы побледнели.
Да неужели? Йонг хотела огрызнуться, но новый виток боли пронзил весь её живот и опустился в самый низ, стрельнул вправо. Это же не может быть… Она почувствовала, как тошнота, мучившая её с самого утра, подступает к горлу непреодолимым позывом, и попыталась встать со стула.
От резкого движения её скрутило по новой, Йонг, охнув, почти упала в руки перепуганного старшего помощника Тэ.
– Госпожа Сон…
– Молю, не называйте меня так, – потребовала Йонг, но из-за боли голос сделался высоким. Она же вот-вот заплачет! Нет-нет, этого нельзя допустить, она не должна…
– Где болит? – спросил старший помощник Тэ вмиг изменившимся тоном. Йонг даже напряглась, сквозь пелену мучений уловив в нём знакомые нотки. Стало ещё дурнее. – Сон Йонг-щи!
– Внизу живота, – стиснув зубы, ответила Йонг. – Справа.
Рука, которой старший помощник Тэ придерживал её, сжалась вокруг её предплечья.
– Я вызываю «Скорую».
– Что? Нет, не нужно, это же…
– С таким не шутят, Сон Йонг-щи.
Он вызвался проводить её вниз, а когда к зданию института подъехала машина «Скорой», оценив обстановку, повёл Йонг к врачам.
– Вы не должны, – повторяла Йонг, как в бреду. Её уже вырвало в туалете на первом этаже, потом чуть не стошнило прямо на пиджак старшего помощника Тэ, и потому, похоже, он был непреклонен:
– Я поеду с вами. Скажу руководителю Ли, что доделаю всё позже. Вам нужна помощь.
И пока Йонг проверяли медсестра и врач, пока везли на каталке, уже стонущую в голос, в операционную, выявив аппендицит, старший помощник Тэ ждал её в вестибюле. После наркоза Йонг чувствовала себя сонной и с трудом воспринимала реальность, поэтому лицо старшего помощника Тэ в ярком свете больничной лампы она увидела обрамлённым длинными кудрявыми волосами.
– Ох, Нагиль, зря ты не пришёл за мной раньше, – бормотала Йонг заплетающимся языком. Мысли плавали словно в бульоне, ей снова было холодно, она слышала невнятные голоса вокруг себя, которые переплетались с шипением.
Над ней в общей палате нависал старший помощник Тэ и слова Йонг воспринимал на свой счёт – а что ещё ему оставалось, если он носил то же имя, что и капитан драконьего войска, которого в мире Йонг быть не могло.
– Поспите, госпожа Сон Йонг, – говорил Нагиль. – Я сообщу руководителю, что с вами теперь всё в порядке и опасность миновала.
– Ли Хону? – переспрашивала Йонг. Нагиль хмурился и просил повторить. – Его высочеству скажешь? Он же в плену… Святые духи, зачем ты отпустил его с японцами…
– Я не отпускал, – отвечал Нагиль жутко неуверенным голосом.
– Да, знаю. Тебе пришлось…
Йонг провалилась в новый сон, как в воду, и ушла сразу на самое дно глубокого холодного водоёма. Сначала её окружала густая тьма, облепляющая руки и ноги, неприятная и скользкая. Йонг пришлось провести в ней долгое время, чтобы её глаза привыкли и смогли различать в этой тьме очертания огромного тела. Длинного, извивающегося. Оно было гораздо больше Йонг, и голова, венчавшая его, была размером с неё саму.
– Отпусти нас-с-с, – зашипел имуги. У него светились белым глаза, хотя здесь, на дне Великого моря, не было источников света, и только больничный халат Йонг, полы которого плавали и обвивали её, был единственным пятном светло-голубого цвета.
– Я тебя не держу, – возразила Йонг. Страха не было: она будто всегда знала, что имуги пришёл с ней из не-Чосона и жил в ней всё это время, и это он искушал её в ночи всеми доступными способами. Вызывал жажду, вызывал голод, шептал, что Йонг должна вернуться в его родной мир и подарить ему свободу. Злил её, злил тем, что обманывал.
– Держиш-ш-шь, – прошипел имуги. – Держиш-ш-шь нас-с-с обоих в плену. Не даёш-ш-шь себя разбудить.
– Я не сплю.
– Спиш-ш-шь. Хочеш-ш-шь забыть меня.
Йонг ненавидела, когда ей лгали, и ни Ким Рэвону, ни проклятому змею не хотела давать шансов поймать себя на удочку, словно золотую рыбку из мифов, и заставить играть по своим правилам.
– Не тебя. – Она почувствовала злость и ответила резче: – Изыди, уйди обратно.
– Так выведи нас-с-с. Зачем забывать с-с-смертного капитана, если можно к нему вернутьс-с-ся?
Змеиная голова приблизилась к Йонг, глаза уставились на неё, огромные, как глянцевые блюда музейной коллекции её мамы. Узкие зрачки были похожи на два тугих лука, которые Йонг так и не поддались, когда она пыталась тренироваться под бдительным надзором Чунсока.
Змеиные слова были сладкими, точно медовый сироп, которым пропитывали печенье и давали детям на праздник. Его слова дарили неправильную, тянущую жилы надежду, будто Йонг в самом деле могла вернуться в не-Чосон, если бы поверила ему.
– Я не знаю как, – созналась Йонг. Произнесённая вслух, эта правда снова сделала её беспомощной, злость вытекла из тела и слилась с водами Великого моря.
– Знаеш-ш-шь, – зашипел имуги и сам словно разозлился. – Всё, что нужно, у тебя ес-сть, все замки. Найди ключ, я покажу тебе путь, и мы с-с-сможем вернутьс-с-ся.
Имуги не был Великим Зверем, не был Драконом. Он был подражателем, воплощённой в миру завистью, жаждой, облечённой в тело ядовитого монстра, которая мечтала о силе и ради обладания ею могла сломить любого смертного. Лан говорила, что имуги нельзя верить. А у Йонг не было причин не доверять шаманке.
Она хотела ответить, но змей махнул хвостом, и поднявшаяся волна снесла её тело, как щепку, и вынесла на поверхность Великого моря. В сознание.
Через пару дней, когда её выписали, строго наказав соблюдать постельный режим ещё неделю, Йонг лежала в своей спальне, снова на полу, наплевав на врачебные указания, и трогала накладку на животе. Теперь у неё останется шрам. Зато, думала она лениво, ей не грозит умереть от разорванного аппендикса в не-Чосоне, где медицинские услуги вообще не предлагали людям операций подобного рода. Или предлагали? Надо бы уточнить у мамы… Кажется, разрезать живот и зашивать его обратно врачи научились ещё при короле Седжоне и во времена Имджинской войны должны были делать это куда быстрее и легче.