Ксения Хан – Дракон в свете луны (страница 4)

– Кегурё…[9] – невольно выдохнула она, всё ещё слабо соображая. Слова сонбэ звучали как бред, фантастическая шутка.

– Не Когурё, – поправил её Рэвон и шагнул в сторону, открывая ошарашенной Йонг вид с пригорка, на котором они стояли. Только теперь она поняла, что внизу светят не портовые прожекторы. За стволами деревьев мерцали на приличном от них расстоянии редкие оранжевые огни размером со спичечную головку, неровно дрожали в темноте и вылавливали из неё углы деревянных построек, берег водоёма – море, то было море, кажется! – и качающиеся на его волнах лодочки. Крохотные, похожие на щепки в тёмной луже.

– Не Когурё, – повторил сонбэ, пока Йонг собирала в кучу последние живые клетки мозга. – Ты бы назвала это Чосон.

– Понимаю, ты не этого ожидала, – сказал Рэвон. Пугающая ухмылка стёрлась с его лица, но легче не стало.

– Не этого? – почти задохнулась Йонг. – Я… Я даже не знаю, что это такое, и ты… – она попыталась облечь в слова весь свой шок и растерянность, и страх, уже стискивающий сердце в колючих пальцах, но смогла только втянуть ртом почти ледяной влажный воздух.

– Я прошу твоей помощи, Сон Йонг, – неожиданно сказал Рэвон. Йонг прищурилась, высматривая его бледное лицо в темноте соснового бора. Что это, сожаление в его взгляде? – Только ты можешь помочь моему народу.

Какому ещё народу?

– Какому… Чего? – выпалила от неожиданности Йонг.

Сонбэ вздохнул. Шагнул к ней, но Йонг отшатнулась и зацепилась шпилькой за корень сосны. Гравитация и страх сделали своё дело: Йонг вскинула руки, пытаясь уцепиться за воздух, и упала на спину, врезаясь в толстый ствол дерева. Пальцы проскользили по шершавой коре сосны, её повело дальше, и она полетела вниз с пригорка. Бледное лицо сонбэ дёрнулось и пропало в сумраке.

– Сон Йонг!..

Гора, на которой она оказалась вместе с Рэвоном, была не такой высокой, как в Пусане, и это её спасло: Йонг совсем недолго падала, кувыркаясь и царапая себе локти, колени, ладони и щиколотки, и жмурилась, лишь бы колючие травы и шипастые ветки кустарников не попали ей в глаза. Приземление оглушило её, она стукнулась затылком о твёрдую холодную землю и только спустя болезненный удар сердца открыла глаза. Небо кружилось, звёзды сливались в единый поток, ослепивший её на мгновение, и тут же над ней нависли тени, много теней.

К теням прилагались мечи – блестящие в неверном свете растущей луны лезвия – и наконечники стрел, острые, точно иглы. Что это…

Испугаться ещё раз Йонг не успела: тени превратились в силуэты мужчин – чёрные фигуры в чёрных же кимоно с закрытыми до глаз лицами. Мечи троих указывали на Йонг, остальные спрятали оружие в ножнах на поясе, зато держали наготове луки со стрелами. Мечи указывали на Йонг. Стрелы взмыли в сторону спустившегося сонбэ.

– Сон Йонг! Ты… – Он замер в полуметре от незваных гостей, вскинул руки. – Она со мной, – договорил Рэвон низким, непривычным для Йонг голосом.

– Это ханрю? – спросил у него один из воинов. Сонбэ выругался и шагнул к Йонг.

– Да. Дайте помочь ей.

Мужчины в кимоно расступились, Рэвон вошёл в их круг, ни один мускул на его застывшем лице не дрогнул, и он подал Йонг руку, словно ничего не случилось.

– Вставай, хубэ. Поднимайся.

Йонг с трудом встала, ладонь Рэвона была липкой от пота и неприятной, она отдёрнула пальцы, едва обрёла равновесие. Что же это…

Окружившие её и Рэвона воины стояли плотным кольцом вокруг, за их спинами Йонг высмотрела оранжевые огни – ближе, чем прежде, – и отвернулась от спрятанных под чёрными тряпками лиц. Раскосые глаза, кажущаяся жёлто-зелёной в неверном ночном свете кожа. Они все были при мечах и не сводили напряжённых взглядов с Йонг.

– Мы договаривались, что вы дадите мне время, – сказал Рэвон, чеканя слова.

– У тебя оно было, – перебил его воин, что говорил прежде. Его слова звучали грубо и искажались – то ли Йонг плохо слышала, оглушённая падением, то ли говорил он с акцентом, разобрать который не было сил. – Ты свою миссию выполнил. Это точно ханрю?

Сонбэ кивнул, в темноте протянул к Йонг руку, схватил её за запястье и сжал. Она больше не пыталась вырываться. Что же это такое?…

– Да.

– Кто? – просипела Йонг. Мечи и стрелы в руках воинов дрогнули одновременно.

– Сон Йонг, – тихо сказал Рэвон. Она подняла к нему дрожащий взгляд – стало страшно, хотя Йонг ещё не осознала этого страха, просто почувствовала себя внезапно крохотной, мозг отказывался принимать действительность и не успевал обработать всю поступающую в него информацию. Эмоционально она всё ещё существовала в моменте в парке, прямо перед прыжком в чёрную дыру.

– С-сонбэ?

– Прости, – выдохнул он, – я хотел сделать всё не так, но у меня не осталось времени.

Как «так», Йонг узнать не дали – воин что-то рявкнул людям вокруг неё, двое схватили её под руки и оторвали от сонбэ, который даже не сопротивлялся, не пытался защитить её; Йонг молча упиралась, пока её уводили вниз по склону горы, дальше от воронки, дальше от сонбэ.

– Ты моя последняя надежда, Сон Йонг-щи, – повторил Рэвон ей в спину.

Крик застрял в горле; Йонг наконец нагнала саму себя во времени и пространстве, и паника схватила её за горло, мешала кричать, мешала дышать. В голове билось одно слово, набирало обороты, из вопроса превращалось в гнев: «Сонбэ? Сонбэ! Сонбэ!», но вслух она ни разу не позвала его. И он за ней не шёл, оставив на попечение неизвестных воинов с тяжёлыми мечами на поясе, с луками и стрелами в колчанах за спинами. От них пахло потом и грязью.

Йонг грубо тащили вниз по широкой тропе к оранжевым огням, не спросив её мнения, не выслушав, не дав объясниться, тащили и дёргали, когда она упиралась.

– Что же это… Что… – Йонг запиналась о торчащие из земли корни деревьев, потеряла одну туфлю на склоне и теперь стирала в кровь голую ступню правой ноги и неуклюже хромала. Она почти плакала, но пока непонимание было сильнее страха. Куда её ведут? Кому она понадобилась? Что это за место?

Молчаливые воины, схватившие Йонг в кольцо из тел, утягивали её ниже, ниже в темноту, черноту ночи, к мерцающим огням, которые превращались в факелы.

Где-то за пределами внезапной паники и неприятия всего происходящего вокруг Йонг понимала одно: её уводят всё дальше от чёрной воронки, от портала, который мог бы привести обратно в её мир. Впрочем, даже несмотря на заверения сонбэ, она всё ещё полагала, что сосновый бор, приближающиеся факелы и десяток воинов ей померещились. Может, от волнения она упала в обморок, ударилась головой и придумала себе мир в кустах тёмной парковой зоны? Точно.

Но реальность, что ей привиделась, не хотела распадаться на молекулы и растворяться в пространстве: Йонг привели к берегу моря, отделённому от соснового бора на небольшом нагорье только узкой полоской деревянных построек.

– Рэвон наконец-то привёл нам ханрю, – произнёс воин перед выросшими буквально из ниоткуда воротами, за которыми скрывались другие постройки. Стоящие у ворот стражники в пластинчатых доспехах с ржавыми пятнами на плечах кивнули и пропустили их внутрь.

– Иди, ханрю, – заскрипел в сторону Йонг воин. Кто-то ткнул её пустыми ножнами в спину, слева блеснул в свете факелов красноречиво обнажённый меч. Она проглотила подступающие к горлу слёзы и шагнула на неширокий двор.

За деревянными воротами скрывались деревянные же дома на один-два этажа, все окружённые факелами. Здесь было много людей – мужчин, одетых в такие же кимоно, как у воинов, пленивших Йонг, и в доспехах, напоминающих японские, пластинчатые, какими пользовались ещё во времена сёгуната. Пока её вели к самому высокому и большому дому, она старалась не встречаться ни с кем взглядом, чтобы не навлечь на себя беду: казалось, все вокруг смотрят на неё с удивлением, неверием, шоком, рассматривают с головы до ног, словно она чудовище, которое наконец-то удалось поймать храбрым воинам.

– Это точно ханрю? – шептались вокруг, корейские слова перемежались неразборчивым грубым наречием. – Рэвон не ошибся? Ханрю – женщина?

Йонг не понимала, чем заслужила подобное отношение, и попыталась оглянуться: вдруг за спинами окруживших её людей покажется макушка сонбэ, который идёт за ней, чтобы всё объяснить и успокоить. Но его не было, Йонг видела только провожающих её взглядом мужчин, а потом пропали и они – широкие тяжёлые двери главного дома открылись, впуская её и воинский отряд, и тут же закрылись с громким скрипом. Что не предвещало ничего хорошего.

– Садись, – приказал ей всё тот же воин сиплым голосом. Перед Йонг поставили стул – прямо в центре тускло освещённого, огороженного деревянными балками зала.

– Я не понимаю…

– Садись, или я посажу тебя! – вместо ответа раздался рык – пришлось подчиниться. Она бы села и без приказов: ноги едва держали, а сдерживаемые слёзы, рвущиеся из груди, стягивали всё нутро, отчего держаться прямо становилось невыносимее с каждой секундой, проведённой в душном зале.

Йонг села, её тут же схватили за руки, увели их за спинку скрипучего стула и стянули верёвкой. Она… она теперь пленница?

Ещё утром всё, что волновало её, заключалось в сонбэ и его улыбке, а теперь Йонг каким-то невероятнейшим образом оказалась на грани жизни и смерти. От страха казалось, что жизнь утекает из её груди с каждым тяжёлым выдохом, а смерть дышит в спину, обнажая клинок меча. Нет, не думать об этом. Может быть, суровые воины не станут её убивать, а всего лишь припугнут пленом и отпустят… обратно к чёрной дыре.