Ксения Громова – Порочные (страница 31)

— Шпасибо! — тихо пробормотала Вика, чуть покраснев, и тут же бросилась прочь от меня.

— Пожалуйста…

Я замерла. Для меня это был огромный шаг. Конечно, я прекрасно понимала, что Вика обратила на меня внимание только из-за сладостей. Но мне уже было приятно, что она не проигнорировала меня. Для меня этот поступок был крайне важен. И я была благодарна ей за это. Я хотела стать ей другом. Даже если не получится стать ей мамой… То нам нужно хотя бы стать друзьями.

— Пойдем, — негромко позвал меня Ваня, потянув за локоть.

— Угу, — нехотя пошла за ним, оглядываясь на Вику. Все-таки Ваня был хороший отец, и дочка у него была просто чудесная.

Мужчина привел меня в большую комнату, и я сразу поняла — это его спальня. Поняла по запаху сигарет и одеколона, витающему в воздухе. Я буду ночевать здесь?

— Я всего на одну ночь! — быстро проговорила я, замахав руками, — Можно было бы постелить мне в гостиной…

Ваня приблизился ко мне, обнял меня за талию и притянул к себе настолько близко, насколько позволял округлившийся живот.

— Уверена?

— Несомненно, — немного пафосно проговорила я, вскинув голову. — У меня есть жилье. Пусть и съемное. Завтра проснусь и поеду обратно.

— Угу, — кивнул он, наклоняясь ко мне. Я знала, что он хотел меня поцеловать. И, в кой-то веки, я сама хотела этого. Губы горели, нуждаясь в ласке. Обхватила его за шею, притягивая его к себе.

Первое прикосновение было невесомым, едва заметным. Но таким притягательным и чувственным. Эта невинная ласка побуждала во мне новые эмоции, заставляя хотеть этого мужчину еще больше. Ваня медленно, но верно пробуждал во мне страсть. И я больше не хотела сопротивляться этому желанию. Хватить. Пусть будь, что будет. Думаю, что Ваня уже доказал, что ему не все равно на меня, что он надежный. И что мы дорогие ему.

— Поцелуй меня… — выдохнулся ему прямо в губы, и на лице Костылева появилась улыбка победителя. Но нашим желаниям не суждено было осуществиться. Пока не суждено. Позади нас тихо скрипнула дверь, а затем раздался звонкий голосок:

— Папоська, а сьто вы делаете?

26

Счастье — вещь хрупкая. Уронишь — и все. Нет ничего. Только осколки. И эти осколки впивались в тело, оставляя глубокие раны, которые кровоточили и гноили. А душа… Нет ее больше.

Почему жизнь так не справедлива? Я только впустила счастье в себя, позволила ему окутать меня. Доверилась Ване. И долго думала, что все это не зря.

После того, как нас застукала Вика, наша жизнь приняла совершенно другой оборот. Я стала проводить чаще время с Костылевами, чтобы малышка привыкла ко мне, да я сама должна привыкнуть к Ване.

Пыталась говорить с ним, чтобы лучше узнать этого мрачного мужчину. Но Иван не охотно шел на контакт. Не отвечал, кем он работает, упомянул лишь, что тот клуб, где мы познакомились, если это можно так назвать, принадлежал Ване. И все. Больше ничего я добиться от него не смогла… Про семью его тоже мало знала… Только то, что рассказал Андрей.

— Почему ты такой упрямый? — воскликнула я и ударила Ваню по твердому животу. Мужчина перехватил мою руку и чуть сжал запястье, причиняя легкую боль.

— Не бушуй, — пригрозил он и вновь закрыл глаза, откинувшись на подушку. Нахмурилась и попыталась вырвать свою ладонь из его железной хватки, но кто бы меня отпустил? Ваня свое всегда держит крепко…

— Отпусти! — пробурчала больше из вредности, чем действительно из-за обиды. Иван ничего не ответил. Лишь насильно прижал мою голову к своей груди и тихо приказал:

— Спи.

Вот как с этим человеком строить отношения? Просто невыносимый мужчина! Но все-таки мой мужчина…

Эта ночь была одной из тех, когда я оставалась у Вани на ночь. Это был компромисс. Я как бы еще не живу еще с ним, но и уже позволяю нашим отношениям зайти чуть дальше, чем просто «влюбленная парочка». Хотя о какой любви можно говорить в нашей ситуации? Страсть, сильная симпатия, привязанность… Но не любовь. Пока еще нет.

Мы старались проводить вместе каждые выходные. Для меня, а точнее, в первую очередь, для Вики это было очень важно. Эта маленькая принцесса была самой настоящей Снежной Королевой и совсем не хотела открывать свое крошечное сердечко для меня. Если сначала меня это сильно задевало, то после я просто приказала себе не давить на девочку и дать ей время. Вика привыкла, что в ее жизнь есть только отец и дядя Андрюша, как ласково она называет его. Вот и вся ее семья. Вот и вся ее защита. Она привыкла видеть этих людей рядом. А тут появилась я… И отнимаю часть внимания ее дорогого папочки. Разумеется, Виктории это не нравилось. Она часто обижалась на меня, а один раз даже расплакалась и стала выгонять меня. Но теперь уже разозлился Ваня. Строго посмотрел на дочь и отчитал ее. А мое сердце просто разрывалось, пока я стояла в стороне и смотрела, как большие шоколадные глазки наполнялись горькими слезами, как сжимали маленькие пальчики тонкую ткань зеленого платья. Боже, мне кажется, в тот момент ее привычный мир просто рухнул. Она же совсем крошка! Возможно, девочка просто не понимала, что происходит, почему чужая тетя отнимает ее папу, и почему ее сейчас ругали… Малышка же просто защищала свою территорию. Папа был центром ее мира, центром ее Вселенной. А сейчас я наглым образом разрушила привычную ей установку. Я не могла просто стоять в стороне.

— Ваня… Не надо, — тихо сказала я и коснулась его напряженной спины.

27

Возможно, я преувеличила. Ваня не ругал ее. Он просто слишком строго с ней разговаривал. Меня просто напугало то, что он ни разу с ней так обращался. А тут такое… Но я ведь еще не знала, что на нас летит огромный снежный комок проблем, который не накрыл нашу семью только благодаря Ване. Именно он прикрывал нас своей широкой спиной.

Как только я позвала Костылева, он тут же повернулся ко мне. Думаю, и я бы не избежала самой настоящей взбучки, если бы не звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — спросила я. К Ивану никто и никогда не приходил в дом. Кроме меня и Андрея, конечно. Даже нянька для Вики уже не была необходима. И обычно Ваня меня всегда предупреждал о приезде своего младшего брата. Но, видимо, гость все-таки был нежданным.

— Оставайтесь здесь, — строго произнес мужчина и быстро вышел. Я осталась наедине с Викой. Честно, было немного волнительно. Пришел тот, кого не звал Иван. И мне это не нравилось. Но у малышки до сих пор стояли слезы на глазах. Она не понимала, что происходит. И я должна была успокоить ее.

Я села на кресло, потому что уже довольно-таки выросший живот мешал присаживаться на корточки. Постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. А потом похлопала себя по колену и поманила к себе. Вика, малышка, пожалуйста, не разбивай мне опять сердце. Пожалуйста, не отталкивай. И девочка словно услышала мои внутренние молитвы. Маленькие шажки и вот она возле меня. Я хотела усадить ее к себе на колени, но девчушка еще не готова к такому. И я понимала. И не обижалась.

— Нет! — пробурчала она и сама взяла меня за руку. Ее темный взгляд был прикован к моему животу. И, словно по волшебству, малыш внутри стал пинаться. Мы так и не узнали пол ребенка. Не хочет показывать. Ну и пусть… Мы будем рады и сыну, и дочке. А Вика, увидев, как шевелится живот, широко распахнула глаза. Мой малыш только недавно начал толкаться, поэтому каждый раз я наслаждалась такими моментами.

— Хочешь, потрогай его, — предложила я и сама провела ладонью по животу.

Малышка закусила пухлую губку и несколько секунд смотрела на мой живот, казалось, что она просто забыла, как моргать. Затем перевела взгляд. Растерянно изучала телевизор и свои игрушки, а после тихо спросила:

— Сьто там? — а я была готова взорваться от радости, от восторга, что она не оттолкнула меня. Она не против разговаривать со мной, не против касаться меня, не против разговаривать со мной. И это не могло не означать, что я на правильном пути. Я ей интересна. Раз так, то я готова продолжать и дальше завоевать ее маленькое сердечко и дальше.

— Там? — переспросила я и сжала ладошку Вики. — Там твой братик… Или сестренка.

Конечно, малышка не совсем понимала, о чем я говорила, но ей было жутко любопытно, поэтому она неловко протянула пухлую ручку и коснулась живота. Мой ребенок словно чувствовал свою сестричку и тут же толкнулся. Глаза Вики расширились, а после она звонко рассмеялась.

Это ли не счастье?

Такими нас и застал Ваня. Смеющимися и счастливыми. Но мне хватило одного взгляда, чтобы понять… Что произошло. Что-то случилось. Серьезное. В его правом кулаке было зажато раскрытое смятое письмо, а взгляд был наполнен такой яростью, что мне показалось, будто он вот-вот начнет крушить все вокруг. Но Костылев не был бы собой, если бы не сдержал эмоции перед Викторией.

— Все нормально? — аккуратно спросила я, но уже чувствовала, что ответ не будет положительным. Мужчина кивнул, а потом сказал:

— Мне нужно уехать. На несколько часов. Побудешь с Викой?

— Конечно…

Он уехал. Оставил нас одних. Я старалась не показывать малышке, как переживаю за ее папу, ведь нам и так не было с ней просто. Как только за ее «папоськой» закрылась дверь, девочка тут же закатила мне истерику. Громко плакала и звала отца. Я всеми силами пыталась ее успокоить, но… Увы и ах. Пока в этом я была бессильна. Девочка отталкивала мои руки, а затем вообще убежала в ванную. Уселась на мягкую дорожку и прикрыла лицо ладошками, тихо причитая.