Ксения Гранд – Плацебо (#2) (страница 9)

– А что насчет их предводителя?

– По этому поводу не могу ничего сказать, так как для непосвященных это истинная загадка.

– То есть?

– Никто никогда не видел Дожа «Ордум ап Реднум», – потирает переносицу Уильям. – Поговаривают, что даже члены братства не знают, как он на самом деле выглядит. Он может быть стариком, ребенком, молодой женщиной или юношей.

Или одним примечательным человеком с брошью в виде когтистой лапы.

– Лично у меня есть кое-кто на примете, но, думаю, тебе это не понравится.

Я вмиг улавливаю, к чему он клонит.

– Ты же не думаешь, что это Блэквуд?

– По-моему, лучшего кандидата на эту роль не найти.

– Это вряд ли. Он не настолько плох, как ты думаешь.

– Неужели?

Поднимаю голову и встречаюсь с его заинтересованным взглядом. Только сейчас понимаю, как близко мы находимся друг от друга. Один шаг, один вдох, расстояние вытянутой ладони. Кажется, между нами даже воздуху тесно. В такой непосредственной близости его голубые глаза кажутся бездонными, словно поверхность бескрайнего озера. Озера, в котором я рискую утонуть, но по какой-то причине вовсе не хочу спасаться. Но стоит ему несколько раз моргнуть, как я улавливаю в них странный отблеск, которого я раньше не замечала.

– Пообещай мне одну вещь, – говорит он неожиданно серьезным тоном. – Дай слово, что не будешь в это лезть.

– Я и не лезу. Просто читаю интересные книги. Так что формально…

– Сильвер, я серьезно! – повышает голос он и тут же стихает до шепота. – Орден очень могущественен. В отличие от Старейшины, он может делать все, что угодно, а я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Это признание вводит меня в недоумение.

– Правда?

– Конечно. С кем же тогда я буду прятаться в библиотеке?

Когда он замечает мою улыбку, уголки его губ приподнимаются, а на левой щеке образуется милая ямочка, в которую проваливаются все мои переживания.

– И все же ты не прекратишь поиски, не так ли?

– Да ладно тебе. Меня ведь даже из поместья не выпускают. Кроме своей комнаты, обеденной и сада я больше ничего не вижу. Неужели мне нельзя заняться хоть чем-то интересным?

– А как насчет того, чтобы поразвлечься за пределами этих мрачных стен?

Я удивленно моргаю. От его предложения веет легкой опасностью и обещанием грядущих приключений. Ну как здесь устоять?

– Я вся внимание.

Глава 3. В объятиях несовершенства

Пока мы с Уиллом выскальзываем из поместья, моя совесть еще борется с жаждой приключений, но как только он заводит спрятанный на окраине розария мотоцикл, все сомнения летят в тартарары вместе с моим чувством моральной ответственности. Ветер приятно холодит кожу. Морозные порывы развевают волосы во все стороны, когда мы покидаем владения Ле Блана, мчась навстречу неизвестности. Во мне бурлит странная смесь страха, предвкушения и радости. Правда, непонятно от чего: от упоительного вкуса свободы или от непосредственной близости Уилла. Как ни странно, но он один из немногих, кто всегда меня поддерживает. Когда другие лишь кивают из уважения, он не только меня понимает, но и разделяет мои чувства. Мои переживания по поводу моровов, желание вернуть падших, опасения из-за состояния Эми. Иногда складывается ощущение, что он и вовсе знает меня лучше, чем я сама. И это чертовски приятное чувство.

Оказывается, обитель сиринити не так далеко от цивилизации, как я считала. Всего в десяти километрах находится небольшой живописный городок на берегу реки Делавэр. С высоты арочного моста видно, как она растянулась на сотни метров, извиваясь меж холмами подобно серебряной ленте. Перед глазами мелькают старинные особняки, новостройки, магазины и кофейни. Из-за угла показывается силуэт красно-оранжевой ратуши с белоснежной белфри.10[1] Этот город отличается от привычных мне горных пейзажей, но также сохраняет типичный для маленьких поселений колорит.

Рев мотора стихает. Металлический скрежет свидетельствует о том, что мы прибыли на место назначения, но я не вижу ничего, что Уилл мог бы включить в наши грандиозные планы. Кроме крафтовой кофейни через дорогу.

– Старый добрый Нью-Касл. Как же я люблю это место, – снимает шлем он, слезая с мотоцикла.

– Постой, разве твоя фамилия не Касл? Вот так совпадение.

– В жизни не бывает совпадений. Лишь явные, но хорошо завуалированные знаки.

– И о чем же говорит этот?

– О том, – направляется он к витрине, – что этот город полон сюрпризов, которые нам с тобой предстоит раскрыть. После вас.

Уильям галантно открывает передо мной дверь кофейни, склоняясь в полупоклоне, а я не могу скрыть ухмылки. Все-таки не каждый день можно встретить такие манеры. В последнее время мне приходится общаться только со стражами и Блэквудом, который уж точно на любезности не разменивается. Как и в целом на знаки внимания. Честно говоря, я не видела его с той поры, как вернулась к жизни, и у меня постепенно зарождается ощущение, что он специально меня избегает. Вот только причина подобного поведения остается загадкой.

Обстановка внутри заведения радует глаз. Столы из цельного куска древесины, кожаные сидения, кирпичные стены с трубами и декором в виде заводских ящиков: все для поддержания новомодного стиля лофт, который мне лично по душе. Не считая ржавых парапетов у стойки и старых ботинок, висящих на центральной люстре. Пока Уилл заказывает нам кофе со взбитыми сливками, я разглядываю диковинный настенный ковер, сшитый из холщовых мешков. Уже собираюсь сесть за столик с видом на набережную, когда Уилл тычет мне в плечо бумажным стаканом, кивая в сторону выхода. По всей видимости, он задумал что-то поинтереснее.

– Мы что же, здесь не останемся?

– Для этого дня у меня припасен козырь получше. Надеюсь, тебе нравится вкус адреналина?

– Только если он сочетается со сливочным латте.

Чем дальше мы идем по улице, тем сильнее до ушей доносятся возбужденные голоса, сливающиеся с шумом работающих механизмов. В вечернем воздухе возникает аромат жженого сахара и шоколада. Понимаю, что не ошиблась в догадках, когда за поворотом вырисовывается громадное колесо обозрения. Возле него в неистовом вихре закручивается чертова карусель, а рядом вздымается в небо аттракцион-катапульта. Судя по крикам посетителей, они уже жалеют, что решились на подобную авантюру. Парк аттракционов – так вот что он задумал! И как я сразу не догадалась по его наводящему вопросу!

Не успеваю и глазом моргнуть, как в руке Уилла оказывается билет на горки, вагончики которых уже открыли свои двери, подзывая новых любителей экстрима. Не нужно уговоров. Два слова, и я уже усаживаюсь в кресло, залпом допив остывший кофе. Уильям специально занял места впереди, чтобы до конца прочувствовать вкус мнимой смерти. И я безгранично ему за этой благодарна. Не за то, что переворачивает мою жизнь на сто восемьдесят градусов, подобно вагонетке в этой дьявольской петле. А за то, что пытается вдохнуть в нее хоть немного привычного.

После катания на маятнике и трех заездов на машинках, в которых Уилл не без труда одержал победу, мы отправляемся пощекотать нервы в комнату страха. Однако после всех приключений на Другой стороне местные манекены не вызывают у меня ничего, кроме хохота. Серьезно, фигура графа Дракулы в блестящем сатиновом плаще? Да вы бы попробовали бежать от диких сквозь вечную мглу мертвых земель. Вот где живет настоящий страх. А вот зал смеха с множеством кривых зеркал, наоборот, навевает мне не самые приятные чувства. Изуродованные формы, согнутые спины, перекошенные лица моих зеркальных близнецов… Такого не пожелаешь увидеть даже в самых страшных кошмарах. И кто решил, что это может быть смешным?

Заметив, как Уилл корчит рожицы своему двойнику, невольно ловлю себя на мысли о несуразности происходящего. С давних времен люди верили, что вампиры лишены души и, следовательно, не отражаются в зеркалах. Что они кровопийцы, нежить, живые мертвецы, покидающие свои могилы с наступлением темноты. Но они далеки от литературных канонов. Они не превращаются в летучих мышей, не вводят свою жертву в транс, не спят в каменных гробах и, как я прекрасно вижу, все же имеют собственное отражение. Они милые, смелые, добродушные. Готовые сражаться за свою коммуну, несмотря на тяготы болезни. Как бы ни была сложна эта борьба. Какой бы риск перед ними ни стоял. Подумать не могла, что когда-нибудь такое скажу, но некоторые «вампиры» лучше многих людей, с которыми я общалась. Интересно, что еще из древних предрассудков оказалось ложью?

– Что? – хмурится Уилл, заметив, что я не свожу с него глаз.

– Я думала, вампиры не ладят с зеркалами.

– Если бы у меня не было отражения, как бы появилась эта чудная прическа?

Улыбаюсь и направляюсь к выходу. Уильям следует за мной.

– Значит, это лишь выдумка, – продолжаю размышлять я. – Что насчет крестов?

– Ну, вообще-то раньше я был католиком, так что…

– Серебро?

Он мягко обхватывает висящий на моей шее медальон (помнится, на Другой стороне Блэквуд рассказывал мне, что он изготовлен из сплава серебра и ртути) и поглаживает лепестки геральдической лилии.

– Хм, вроде бы ожога нет.

– Полагаю, – аккуратно опускаю его ладонь я, – как и от дневного света.

Кивок в знак подтверждения.

– Тогда почему люди верили, что кровопийцы сгорают на солнце?

– О, это… довольно печальная история, – выдыхает он, выводя меня в зеленеющий сквер. – Об одной мужественной девушке по имени Мариэнн Стиль де Лир. В конце шестнадцатого века она была схвачена Святой инквизицией по обвинению в богохульстве и вампиризме. Они пытали ее несколько недель, намереваясь выяснить, где прячутся остальные сиринити, но она не предала свою общину. И тогда они решили устроить ловушку.