Ксения Гофман – Тихое место (страница 2)

Странно, конечно, что девчонке в восемнадцать лет только спокойствия и надо. Но она всегда была такой: нелюдимой, не разговорчивой. Ответ всегда знала, да руку не тянула. Хотелось лишь одной ей понятного счастья. Не как у родителей: всегда вместе, а точно чужие люди. А она там и вовсе пятое колесо. Они даже сильно не возражали, когда она собралась в Барсуковку жить. Только посетовали, что хотели ее учиться в город больше отправить, а она в лес.

Алиса побрела домой вдоль полей с убранной пшеницей и сложенными стогами. В таких стогах спать лисой – одно удовольствие, но сейчас отчего-то не хотелось даже на минутку окунуться в аромат свежескошенной травы. Видно, его отсутствие огорчило ее больше, чем она думала.

Ночной воздух заметно похолодел. Девушка обернулась лисой и побежала в деревню. Так будет теплее и быстрее. А еще в облике лисы не так остры обиды.

А вот домовым ночная прохлада была не помеха. Они дождаться не могли, когда хозяева лягут спать, а они беспрепятственно смогут промыть им косточки, как и каждый вечер до этого.

– Моя по радио услышала, что если гусь стоит на одной ноге, то зима будет холодной, – рассказывал рыжий, густо усыпанный веснушками домовой.

– А моя, представляешь, домой какой-то телявизор притащила. Теперь ерунду не только слушает, но и смотрит, – ответил ему сосед.

– Тьфу ты! Что за бабы? Хуже нежити!

– Там показывали, как мужик по кладбищу ходит и дату смерти угадывает. А второй – причину.

– Некроманты, что ли?

– Да не-е-е, Епифан, – отмахнулся от соседа рыжий. – Какой там. Ряженые-посаженные.

– Битва, что ли? – пытался отгадать Епифан.

– Во! Она самая.

– Ведьмы, Кузьмич, на тебя нет, – зацокал сосед. – Она б с тебя всю дурь с твоими передачками повыбила.

– Да погоди ты. Там же и полезное показывают. Вот одна передачка есть, как огурцы мариновать рассказывают и как помидоры подвязывать.

– Тю-ю-ю-ю, Кузьмич. И ты туда же! За шесть сотен неужто не научился?

Кузьмич-то научился, да больно ему любопытно было наблюдать, как картинки на экране мигают. Но признаваться в этом другу он не хотел.

– А я, представляешь, вчера этой самой битвы насмотрелся, когда моя уснула, и на крыльцо сов послушать пошел. А там лиса по огородам бежит. Я глядь, а глаз-то не блестит. Человечий, значит.

– Да не, Кузьмич. Это ты, видно, плохо рассмотрел, – отмахнулся от соседа Епифан. За шесть веков он его хорошо узнал. Чего только не виделось ему.

– Зуб даю, – сжал маленькие кулачки домовой, сердясь, что друг ему не верит. Ну, привиделась ему в прошлый раз смерть с косой, а то – Петька с сенокоса возвращался. Но он же признал свою неправоту. – А у меня их всего восемь осталось.

– Откуда у нас тут лисавке взяться? Нюра как год померла.

– Не знаю откуда, но вот куда делась, проследил. В Грачатник завернула, – указал на дальний черный лес Кузьмич. В прошлом году там случился пожар, и трава так и не повылазила. Лишь одиноко чернели толстые стволы берез.

– Дела-а-а, – все равно не поверил другу Епифан. – Я у тебя спросить все хотел: чего хозяин с рукой перемотанной?

– Так он вчера вечером с сенокоса голодный пришел, а Карасиха его хрясь скалкой. Мол, на обед все сожрал и сейчас руки тянешь.

– Бессовестный ты, Кузьмич, – цокал языком Епифан. – Домовые в дом покой и порядок нести должны.

– А чего я виноват, что ли? – заерзал на месте нечистик. – Вот предки их мне всегда блюдце с молоком, ломоть хлеба, а когда и горшок каши оставляли. А эти все попрячут, одни карамельки на столе.

– Какие тебе карамельки? У тебя же восемь зубов!

– Оттого и восемь, а лежали бы пышки, глядишь, больше сохранилось.

– Обед мужика есть – все равно не дело, Кузьмич, – строго посмотрел на друга Епифан.

– Да знаю я. Просто насмотрелся одной передачки, там так аппетитно про еду рассказывали…

– Опять ты со своими передачками, Кузьмич. Ну тебя. Пошел я спать, пока печка еще теплая.

Епифан спрыгнул с лавки и засеменил маленькими ножками в свой угол. Кузьмич еще немного посидел, слушая уханье сов в сосновом бору, и тоже пошел домой. Лисавка никак не шла у него из головы, и он решил в доказательство другу в следующий раз непременно ее окликнуть. А еще лучше выяснить, кто она.

Спальню и кухню в порядок Алиса уже привела, и сегодня была очередь браться за кладовую. Вот отмоет ее, коридор побелит, и на улице порядки наводить можно. Девушка натянула старый зеленый сарафан в белый цветочек, что не жалко испортить, и вооружилась веником.

Первым делом она собрала паутину, чтобы в процессе никакой паук не свалился ей на голову. А потом пришла очередь разгребать весь хлам, старательно накопленный за долгие годы бабушкой. Выбрасывать Алиса ничего не собиралась, разве что деревенским раздать.

На полках нашлись старые матрешки и неваляшка, с которыми она любила играть в детстве. А также стопка газет, откуда бабушка вырезала ей заметки и лабиринты. Рука не поднялась бросить в печку желтые страницы. Может, когда-то она и будет смотреть на них, как на мусор, а сейчас они для нее сокровища. Девушка переложила газеты в коробку и оттащила к креслу. После, зимними вечерами, когда работы станет меньше, она их переберет.

Еще в кладовой обнаружились пустые банки всевозможных размеров, несколько формочек для печенья, сломанная швейная машинка и даже гитара без струн.

– Надо будет привести все это добро в порядок, – разговаривала вслух, точно бабушка ее слушала, Алиса.

Пока девушка скребла, выметала и мыла, подошел к концу очередной день. Но не впустую. Алиса осмотрела старательно убранную кладовую. Сегодня она управилась быстро. Глаз радовался свежей побелке, аккуратным рядам баночек с маслянисто-травяными настоями и развешанным по углам пучкам пижмы с полынью.

Дом, освобождаясь от пыли, начинал дышать свободно.

– Мой дом! – неужто она и правда так подумала? Живя с родителями, Алиса никогда не могла назвать тот дом своим. А здесь все вышло само собой.

Последние годы девушка часто мечтала найти место, которое теплым трепетом будет отзываться в груди. По нему она будет скучать в разлуке, в нем все будет родным и знакомым. Отчего-то эта мысль казалась важнее всего на свете. И вот она здесь, в своем доме. Счастье подпрыгнуло к самому горлу и стало комом. На глаза навернулись слезы.

– Вот ты где!

Алиса вздрогнула от внезапного голоса за спиной.

– Стучу, стучу, а никто не открывает.

Она не могла поверить своим глазам. И хватило же совести Мите, после того как не пришел вчера на озеро, заявиться к ней домой!

– А ты чего серьезная такая? – рассматривал лицо девушки гость. – И глаза блестят как-то странно.

– Пыль попала, – отвела взгляд в сторону Алиса. – А ты чего пришел?

– Как это чего? – потупился Митя. – Договаривались же на Десятое сходить, лягушек послушать.

– Так мы на четверг договаривались, а сегодня пятница, – принялась натирать уже и без того чистые полки Алиса.

– Да как же? – загибал пальцы парень, теряя былую веселость. – И правда пятница.

Он растерянно смотрел на девушку.

– Это что получается, ты пришла, а я забыл? – глаза у парня и без того были большими, зелеными, а сейчас и вовсе стали с блюдце.

– Я тоже забыла, – соврала Алиса. Отчего-то ей совсем не хотелось говорить, что она прождала его аж до полуночи, хоть и договаривались на закате.

– Ты прости меня, Лиска. Я это не специально, – похоже, парень был действительно расстроен.

Девушка невольно дернулась. Только бабушка ее так звала, а теперь вот и Митя, но поправлять парня не стала.

– Ну что, пойдем на озеро? – вновь улыбнулся юноша, обнажая ямочку на правой щеке.

– Дел много, не могу сегодня, – заупрямилась Алиса. Уж больно сильна еще была в ней обида. – А ты иди, если хочешь, послушай. Красиво поют.

– А ты откуда знаешь, если не ходила? – повернул ее к себе лицом Митя. – Ждала все-таки? А я, дурак, дни перепутал!

– Говорю же, не ходила, – отодвинулась от него девушка. – В другой день была.

Но Митя не поверил. Саданул себя ладошкой по лбу и развернулся на пятках.

– Ты не сердись, Лиска. Я все исправлю. Обещаю! – послышался со двора крик убегающего парня.

– Прийти тоже обещал, да видно пустые твои обещания, – верить в это не хотелось, но лучше сразу разочароваться, чем потом сокрушаться, решила Алиса.

На следующее утро Алиса проснулась не от яркого солнца или щебета за окном, а от настоящей какофонии звуков. Сначала она подумала, что верно еще спит, но звуки были такими громкими, что глаза открылись сами собой.

В ее дворе с травой по пояс, которую скосить руки не дошли, квакала по меньшей мере сотня лягушек, а руководил импровизированным оркестром Митя. Он заметил заспанную девушку в окно и, лучезарно улыбаясь, продолжил дирижировать.

Алиса только хлопала глазами. Неужто Митя выловил и притащил сюда лягушек с озера? Да не может такого быть!

Солнце поднялось выше, освещая двор, и лягушки, прячась от жары, кинулись врассыпную в поисках воды.