Ксения Фир – Фамильяр. Чудные Байки (страница 3)

Мариша проспала почти двое суток, родители волновались, но когда на третий день, утром, она проснулась, то успокоились. Сон ее был тревожный, но старик предупреждал, что такое может быть, потому и не голосили на всю округу. Девочка встала, заправила свою постель, умылась, и пошла новый дом осматривать, родители не мешали, рассказывали, что где лежит, и для чего нужно. Очень девочке все нравилось, она каждый уголок посмотрела, только одна тоска была, как же дедушка ее оставил, ее привел, а сам ушел, он же один, а ежели беда будет. Татьяна и Игнат рассказали ей слова дедушки, без утайки, что не мог он по-другому, иначе беда будет, а так, все будет хорошо и они еще увидятся, нужно просто вырасти и стать сильной. Мариша пообещала, что будет самой – самой сильной и хорошей дочерью, а родители и не сомневались, такая дочка, даже сына за пояс заткнет.

Так и осталась Мариша в семье Игната и Татьяны, стала им дочерью доброй и ласковой, они помогали ей обжиться в их общине и познакомиться с другими людьми и детьми. Судьба маленькой девочки затронула всех, все переживали и очень радовались, что кузнец с женой приютили сиротку, все знали, как они хотели деток, да видно, судьба у них такая. Мариша была послушной девочкой, хоть и баловала иногда, но глупостей не совершала, одна беда была, хотела Татьяна ее домоводству обучить, да рукоделию, но нет, девчушка все больше с мальчишками в ножички играла, да деревянный меч у плотника выпросила. Бегала по утру, подглядывать, как богатыри тренируются, и повторяла, особенно за воеводой следила, больно хорошо он мечем махал. Как не старались родители, а делать нечего, упросили воеводу Димитрия взять ее к себе на обучение, тот отказывался по началу, да у самого дочери такие же были, что Юнона, что Аврелия. Посмеялись тогда мужики, над дочками, а женщины только брови хмурили, да руки в боки упирали. Где это видано, чтоб девки мечами махали и портки носили, но делать нечего, пришлось уступить, и стали девчушки у Димитрия обучаться. Старик в общине жил, Тихомиром звали, так он все похихикивал, да сказал, что вот они, первые богатыршы – поляницы, да над бабами смеялся, кто девчонок все в платье хотел вырядить.

– Негоже красным девицам наравне с мужичьем, дубиной махать – охали женщины – Кто их потом замуж – то возьмет, они же, как савраски носятся, на коней запрыгивают, а где и кулаками машут.

– А хоть бы и машут – заступались матери за своих девочек – Зато беда какая, так и себя и детей спасут.

– Кому нужны – то они такие будут, вон какие бешеные, что псины злые – не успокаивались соседки.

– Да точно не вашим простофилям – Татьяна и Варвара горой дочерей отстаивали, хотя и понимали, что таким дочерям, впору за мечи замуж выходить.

Гордые, хоть малые совсем, а уже палец в рот не клади, родителей почитают безусловно, а мальчишек лупят, как на равных, Игнат в бороду посмеивался, когда Татьяна пыталась Маришку за пяльцы усадить. Дочка пальцы исколет иглой, узлов наделает, хоть за голову хватайся, Таня и так, и эдак, а она пока мать отвернется, шасть и за порог, с девчонками за лошадьми смотреть, да соседскому Руслану кулаком выписать, что обозвал змеюкой. Она же не змеюка, а что он сам простофиля и дурачина, так кто ж виноват, точно не Маришка. Так шел день за днем, и хорошее было и плохое, но никто и никогда не вспоминал уж о том, что Маришка им не родная, любили они ее всем сердцем, как и она их. Стерлось и из людской памяти, что не родная у кузнеца дочка, а может и стер им кто воспоминания о сиротке. Годы шли, Маришка со своими подругами уже превратились в настоящий красавиц, девушкам было уже шестнадцать, а самой ей через две недели только будет. Родители готовили ей праздник, на всю деревню, кто – то и свататься уже приходил, да Игнат всем отказывал, помнил, что дед ее должен весть о себе прислать, а коли не одобрит он выбора, все же не простая у него дочка – то. Всё чаще вспоминал Игнат старика, всё больше тревожился, что придет он к ним и заберет дочку, Татьяна тоже волновалась, не могли они жизнь свою без дочери представить. Каждый день с содроганием отмечали, что близится ее шестнадцатый день рождения, ночами не спали, все им ужасы страшные мерещились. Мариша заметила, что отец с матушкой совсем поникшие, бывает говорит им девушка, а они и не слышат, стала волноваться, что же за беда у них в семье приключилась. Решилась она поговорить с ними, как же так, семья вроде, а сами молчат, не сказывают ничего, не правильно это, вот дождалась момента, когда все вечером за стол присели и начала разговор.

– Матушка, батенька, все ли хорошо у вас со здоровьем? – спросила девушка.

– Хорошо дочка все, а почему ты спрашиваешь? – ответила Татьяна.

– Вы уже какой день смурные, не разговорчивые, забывчивые – Мариша посмотрела им в глаза, Татьяна расплакалась, а Игнат только кулаки сжал – Чем же провинилась я родненькие, чем же огорчила вас?

– Что ты дочка! – воскликнул кузнец – Ничем ты нас не огорчила, ты же жизнь наша с матерью, на тебя каждый день смотрим, да богов благодарим, что послал нам тебя – кузнец встал из – за стола и подошел к дочке обнять.

– Отчего же матушка слезы горькие роняет? – девушка смотрела на Татьяну, а женщина еще сильнее слезами залилась.

– Игнат – позвала Татьяна мужа, мы должны ей сказать – ей было тяжело это произносить, не могла она ребенка своего отпустить и потерять.

Девушка с удивлением смотрела на родителей, что же тайна такая их мучает, неужто совершили чего, или беда пришла какая в их дом. Почему от нее скрывали, боязно ей стало, но видя такую горечь в глазах родных ей было еще страшнее, может не так все и плохо, как кажется и вместе они найдут выход. Татьяна долга не могла успокоится и все твердила, чтобы Игнат рассказал дочке все, женщина побледнела, ей было сложно дышать, Татьяна еле нашла силы, чтобы взять себя в руки. Кузнец сел около дочки и обнял супругу, ему было сложно начать, но он понимал, что рано или поздно сказать придется.

– Мариша, дочка – начал он тихо – тихо – Помнишь ли ты, как оказалась у нас?

– Я помню батюшка – ответила девочка тоже тихо, ком подступил к горлу, неужто прогнать хотят.

– Дедушка твой, что привел тебя к нам и строго наказал, никому о тебе не сказывать – девушка кивнула, она помнила дедушку, каждую ночь молилась, чтобы все у него было хорошо, и чтобы свиделись они хоть разочек, но он все не приходил – Он сказал, чтобы до твоих шестнадцати лет, мы тебя за ворота общины не пущали, иначе быть беде, скоро ты станешь большой и сможешь выйти за пределы, а может и он сам придет за тобой – Игнат еле смог произнести эти слова, как много боли они ему приносили.

– Дедушка меня заберет от вас? – в груди девушки больно кольнуло, словно иголкой – Как же? Я люблю вас, не знаю я тех, кто жизнь мне дал, не виню их, ежели живы, так пусть жизнь их будет без бед, ежели нет, так пусть путь их к ТриБогу будет светлым – слезы солеными ручейками полились из глаз – Не хочу я уходит, матушка, батюшка, вы же мне родные, как же я без вас, не могу я так, не хочу, неужто нельзя мне в вашем доме остаться, да в старости вам опорой быть, да дочерью благодарной – девушка не верила, что дедушка может вот так прийти и забрать ее из дома отчего.

– Что ты милая, что ты – Татьяна упала в ноги дочери, девушка тут же соскочила на пол к матери – Жизнь ты наша с отцом, как мы без тебя, умрем, не сможем – женщина вновь зарыдала – Ты же наше счастье.

– Матушка – девушка обняла женщину – Батюшка – она протянула руки к Игнату – Не оставлю я вас, по своей воле никогда, дедушку я помню, тоскую о нем, но верю, что не разлучит он нас, не посмеет так душу ранить.

Все трое сидели на полу в избе, мать и дочь вытирали слезы, кузнец отворачивался, не гоже женщинам слезу мужскую видеть, он же сила их и опора. Понимал он, что старик все равно придет за дочкой, но может и не заберет, против воли то, не зря же он в семью к ним привел, да сказал, что вот им опора в жизни и старости. А надо будет, так за дочку, он готов с самими богами биться, пусть и человек всего лишь.

Так и сидели они, не зная, что мимо окон их мелькнула тень, не то человека, не то животного, быстрая такая. Она проползла по всему двору, хотела в дом зайти, да не смогла, видать старик Урал защиту наложил, чтобы нельзя было к девчонке в сон проникнуть. Долго же они искали ее, хорошо спрятал, да только все равно нашли, силы – то его слабеют, теперь главное хозяину рассказать, что она нашла девчонку. Пока ей не исполнилось шестнадцать, ее нужно выманить из общины, она уже сильна, да еще сама не знает об этом, хозяину эти силы нужнее. Довольная тень порыскала по дворам, но ни в одну избу не попала, слишком хорошие люди тут живут, даже противно стало, в других деревнях вон, сколько черных и гнилых душ найти можно, а эти, ТриБога своего чтят, как и духов. Знал старик, куда внучку прятать, но тень хитрее оказалась, да только хватит ли теперь силенок эту змею вытащить. Проскользнув под камнями высокого забора, тень опалила свой хвост, проклятые люди, защиту понавели, руны свой вырезали везде, чтоб им пусто было, ну ничего – ничего, хозяин им всем покажет. Опалённая, но довольная своей гадливой службой, тень проплыла до темного леса, там ее ожидал огромный волк, весь израненный и злой.