Ксения Фави – Родной приемный сын миллиардера (страница 11)

— Пожалуйста.

Сама я много раз смотрела такие. Но так и не определилась — необходима эта вещь или не до жиру. Как оказалось, очень удобно уложить туда малыша. Включить негромкую музыку, укачивание. Или просто оставить играть с игрушками-висюльками. А угол наклона позволяет Степке обозревать все вокруг. Идеально, пока я не могу быть совсем рядом.

Вообще в доме Тугулова это для меня не самая нужная вещь. Я здесь занимаюсь только ребенком. А если нужно, к примеру, принять душ, с ним сидит помощница.

Но вот сейчас пришла пора уделить время его папочке. Так что колыбель очень кстати.

Тамир спускается раньше. Я вместе с малышом и колыбелькой иду за ним. Как и догадалась, разместимся мы в гостиной. Ставлю люльку со Степкой так, чтобы он нас видел.

Сама подхожу к столу. Тамир кивает мне на место сбоку от него, приглашая. Сажусь.

— На ужин отбивные, — комментирует хозяин дома, пока помощница ставит передо мной тарелку.

Смотрю на лист салата.

— А еще твоя любимая зелень.

— Именно, — Тамир смеется.

Ох, что стоит за его улыбочками?!

— Приятного аппетита, — бурчу.

— И тебе.

Работница приносит графин с водой, с соком. Заканчивает сервировку. Да, жизнь словно в отеле.

Хм, помнится, раньше мы накрывали ужин сами в четыре руки. Это было семь лет назад — приличный срок. А кажется, что вчера! Тамир тогда жил в другой квартире. Тоже хорошей, но размером поменьше. И в ней не было никаких горничных.

Экономил он или просто не хотел никого видеть там, не знаю. Скорее второе. Лишние люди нам тогда были не нужны.

— Как ты жила все эти годы, Яра?

От вопроса я закашливаюсь.

— В каком смысле?

Он снова улыбается. Но глаза… Серьезнее некуда.

— Ты осталась в столице, работала. У тебя появился малыш. Мне интересны подробности.

Про малыша?.. Ух, прикусываю язык.

— Я никогда не хотела вернуться домой. Первую стажировку прошла в вашей компании. На вторую устроилась к Павлу Геннадьевичу. Мы сработались, после института он взял меня в штат.

— Он имеет какое-то отношение к твоему сыну?

Я даже не сразу понимаю, к чему он клонит. Пал Геннадьевич! Ну надо ж такое подумать.

Шефу под пятьдесят. Это очень хваткий, но добрый в душе толстяк. Глубоко и долго женат. Можно сказать, подкаблучник.

Хотя Тамир же его не знает и не видел.

— Павел Геннадьевич хорошо относится к Степке. По-отечески, — говорю и осекаюсь, глаза Тамира в этот момент сверкнули недобрым огнем, — так же, как и ко мне. У него вообще ко всем сотрудникам и их семьям отношения такое, человеческое.

Тугулов отправляет в рот кусок мяса и интенсивно жует. Потом делает глоток сока. Смотрит на меня прямо.

— А к появлению Степана он имеет отношение?

У меня раскрывается рот. Да как он смеет?! Не я его бросала, хочу заметить! Ничем не заслужила такие бестактные вопросы в лоб!

Так, выдыхаем.

Ха-х, а вообще отличный момент, если бы я хотела скрыть его отцовство. Сказала бы, малыш от шефа. Бес попутал, связалась с женатиком.

— К появлению — никакого, — цежу сквозь зубы, — хотя нет, постой. Он выписал мне премию к родам, и благодаря ей, я смогла договориться с хорошим врачом.

— Понятно.

Повисает звенящая тишина. И Степка не гулит, замер в своей люльке. Я перестаю есть.

— Тамир, не задавай больше такие вопросы.

Поднимаю глаза, натыкаюсь на его взгляд. Уже не такой пронизывающий. Но все равно прямой.

— Я хотел сделать выводы.

— Понимаю, ты меня проверяешь. Но делай это в рамках приличий.

— После родов ты стала такой скромницей?

Улыбается. Я вспыхиваю. Да как он?!. Именно с ним я теряла всякое стеснение. И только с ним… Но сейчас совсем не тот момент.

— Не думай, что я позволю себя унижать!

Кидаю вилку в тарелку. Встаю из-за стола, беру сына и удаляюсь. Да, пока не из квартиры, а только в "нашу" комнату. Но пусть не думает, что сможет говорить мне всё, что угодно!

Не ему спрашивать, от кого мой ребенок! И уж тем более отпускать шуточки.

Я возмущена, но все же мне слегка не по себе. Как отреагирует мужчина? Не испортятся ли вконец наши отношения? Но это все равно не повод спускать! В общем, мечусь в своих мыслях из крайности в крайность.

И отбивную не доела… В животе неудовлетворенный голод.

Раздается стук в дверь. Наверное, пришла помощница. Хм, надо спросить, что делает Тамир.

— Да.

Что в вопросе нет нужды, понимаю сразу же. Тугулов в данный момент стоит у меня на пороге.

С подносом еды.

— Мы не закончили ужин.

На металлическом подносе не только моя тарелка, но и его. Пара неполных стаканов с водой. Я опускаю глаза.

— Аппетита нет…

— Я знаю, что когда ты нервничаешь, еще больше хочешь есть, — Тамир усмехается, — так что не отказывайся.

Поднос он ставит прямо на кровать. Ровный матрас позволяет. Жестом мужчина приглашает сесть к нему. Оставляю сына на пушистом ковре, слушаюсь.

— Да, я хочу есть. Ты прав.

Вот затяжной ссоры не хочу. Так что присаживаюсь.

— А я не хотел доедать в одиночестве.

Мы едим немного в полной тишине. Рубленное мясо, кажется, говядина и свинина, очень вкусное. А любимая Тугуловым зелень делает вкус еще тоньше. И добавляет нотки лета.

— Вкусно… — не выдерживаю.

Тамир как раз доедает последний кусочек.

— Рад, что тебе понравилось. Яра…

Он ловит мой взгляд. Смотрю на него, чуть нахмурившись.

— Что?