Ксения Черриз – Поклонница (страница 35)
– Ничего страшного, – заверяла его Челси, а я смотрела на Аделин, которая сейчас легко могла соперничать с котом из «Шрека».
Когда дверь за подругами закрылась, я не собиралась больше фальшиво улыбаться и напустилась на него:
– Что это значит? – Его поведение не вязалось с тем, что я о нем знала. – Ты сам их пригласил, а потом вот так обламываешь! Аделин тут чуть с ума не сошла. Ты не представляешь, что творится в сообществе, где тебя считают чуть ли не богом!
– Я правда не смог вырваться с работы. – Он устало опустился на диван, вытягивая ноги и закидывая их на журнальный столик. И к этому я тоже никогда не привыкну: я туда чашку с кофе ставлю, а он – туфли, и при этом злится, если я забыла подстаканник подложить под холодную бутылку.
– От тебя пахнет виски! Опять.
– Брэд позвал приятеля – продюсера. Они ищут актера на главную роль для «Нетфликса». Проект совсем сырой еще. Брэд говорит, у меня есть шансы.
– Брэд говорит, – передразнила я, расходясь все больше. – Брэд говорит, что я шлюха, а ты продолжаешь прислушиваться к нему.
– Прекрати уже, Джулс, – скривился он, закидывая руки за голову, – у вас возникло легкое недопонимание. А мне, между прочим, пришлось еще заглаживать твою пощечину. Он очень непростой человек. Очень.
– Мне плевать! Он низкий человек. Не знаю, какой тебе вообще прок возиться с ним. Но сегодня ты подвел меня. Ты подвел тех, кто души в тебе не чает. Сейчас они вернутся в отель, откроют «Дискорд» и напишут: мы разочарованы. И будут правы.
– Да какое мне дело? – Он поднялся и принялся ходить по комнате. – Ты не понимаешь! Я застрял. Застрял на этом дурацком Джеке! Никто не хочет видеть во мне большее. Я актер одной роли. Ты думаешь, вот это все, – широко размахивая руками, продолжал он, – мне досталось за красивые глаза?
– Но ведь у тебя выходит новый сериал… – попыталась вставить я.
– Это не у меня он выходит, а у «Эйч-би-о». Я всего лишь озвучиваю персонажа. И то не самого главного. Контракт был на десять серий из двадцати. Понимаешь? Вряд ли. Что ты вообще можешь понять о моей жизни?
– Так объясни мне! Расскажи. У тебя был сегодня такой шанс поговорить с теми, кто верит в тебя, подзарядиться от них этой верой, а ты…
– Знаешь что? Не лезь. Правда. Это моя работа, моя жизнь, которая к тебе не имеет отношения.
Наверно, если бы он ударил меня, мне и то не было бы так больно. А он, кажется, даже не заметил, что сказал, потому что скрылся за дверями своей спальни, оставив меня стоять посреди комнаты. Я ушла к себе и принялась ходить туда-сюда. Меня разрывали изнутри бешенство и злость. А еще обида. Я была по-прежнему никем в его жизни. Всего лишь влюбленная в него девочка, которой несказанно повезло постоять в лучах его славы. Всего лишь русская фанатка, которой можно пользоваться. Никто.
«Вложись в него, и он будет ползать у твоих ног до конца жизни. Карьера – вот его главная любовь», – вспомнились мне слова Марка. Как же он прав! Как прав. Он знает своего брата, знает, чего тот хочет. И почему я раньше не прислушалась к его словам?
Я села за стол, достала новый скетчбук и взялась за карандаш. Прошел не один час за работой. И только когда рука устала, а глаза начали слипаться, я отложила наброски и забралась в кровать, все еще полная злости и решимости. Я ошиблась, не последовав совету Марка сразу, но теперь все будет по-другому. У нас будет творческий тандем. Я стану не только красивой куклой рядом, но и поддержкой, надежным тылом.
Когда на следующий день я показала Тони наброски будущего комикса, он был удивлен, но я так и не поняла, понравилась ли ему идея.
– Слушай, прости, что вчера так вышло, – сказал он, прижимая меня к себе. Мне показалось, что его сожаление было искренним. – Я надеялся успеть, но…
– Не бери в голову. Я понимаю.
– Правда?
– Да. – Я поцеловала его в знак подтверждения своих слов. Может, это было не совсем правдой, но я постараюсь быть его поддержкой, а не той, кто нарушает его покой. Я не буду стервой вроде Хелен. Я буду очаровательной, улыбающейся подругой, которая всегда на его стороне.
Просто удивительно – сколько терпения было в этих девчонках!
Аделин и Челси улетели. Прошло несколько дней, в которые я много работала над комиксом, где главным героем был не Джек – персонаж Тони, – а сам Тони. Я решила, что будет интересно показать его становление как актера. Как он рос в Сан-Диего, учился, был уже тогда звездой школы. Как уговорил Марка тоже поступать в Калифорнийский университет, а потом отправиться покорять Голливуд. Все, что я знала о Тони, все было здесь. Мне нравилось, какой получалась история. Она была честной, настоящей. Чтобы добавить в нее остроты, я добавила конфликт с братом из-за того, что роль, на которую претендовал Тони, досталась другому подопечному Марка. Но в конце Тони все-таки получал роль мечты. А заканчивалось все тем, что у него появлялась звезда на Аллее славы – пусть этого пока не случилось в реальной жизни, немного волшебства не повредит.
Я так увлеклась, что готова была рисовать днем и ночью без остановки и даже чуть не забыла про ужин для актеров и создателей мультсериала, работа над первым сезоном которого была завершена.
В ресторане для нас сдвинули несколько столов, за которыми мы и расселись. Слева от меня оказался очень скромного вида молодой человек в очках. Он чем-то напомнил мне Мишу, может, своей неуклюжестью, поэтому я сразу прониклась к нему симпатией. Тони, как обычно, был занят разговорами с продюсерами и сценаристами. Они обсуждали дальнейшую возможную ветку развития для его персонажа, а я от нечего делать обратилась к своему соседу:
– Я Джулс, девушка Тони. А тебя как зовут?
– Майкл Эндрюс. Я мультипликатор, художник фона.
– О! Правда? Художник фона? То есть ты рисуешь только фон?
– Да, верно, – кивнул Майкл.
– А не надоедает рисовать одно и то же?
– Нет. – Он улыбнулся. – Для каждой сцены фоновое сопровождение будет разным. Например, в сериале у нас есть космический корабль. И в этом корабле есть шлюзы, коридоры, каюты, капитанский мостик, подсобные помещения. Все, что придумает фантазия сценариста. На нашем корабле есть кухня и столовая, у каждого из героев – отдельная каюта, которая отражает суть его характера. Детали очень важны. Если Катрин увлекается компьютерными играми, то у нее обязательно должна быть приставка. А вот Ким – одиночка, у него стерильная каюта, в которой нет даже фотографий семьи.
Я с интересом слушала и жадно впитывала. Пообщаться с настоящим профессионалом своего дела, да еще и художником – это было просто потрясающе!
– Тебе правда интересно? – Казалось, Майкл был слегка удивлен этим.
– Да. Я тоже рисую. Не профи, конечно. Так, арты, зарисовки…
– Подожди… ты сказала, что ты девушка Тони. Джулс? Джулс Титмаус? Это ты?
Джулс Титмаус – мой ник в Сети, я адаптировала имя и фамилию под английскую речь как могла. Вышло что-то вроде «Джулс Синица», почти как «Джек Воробей».
– Откуда ты знаешь? – воскликнула я, возможно, слишком громко, потому что привлекла внимание Тони и еще пары человек.
– Я твой фанат. Несколько лет слежу за твоими рисунками. Вот почему твое лицо мне показалось знакомым!
– Что происходит? – спросил Тони.
– Почему ты молчал, что встречаешься с Джулс? – вопросом на вопрос ответил Майкл. – Она очень круто рисует.
Тони покосился на меня, как будто сомневался, что они с Майклом будут говорить об одном и том же человеке, и я почувствовала, что внутри закипает негодование. Но потом он широко улыбнулся одновременно и мне, и Майклу, приобнял меня за плечи и сказал:
– Не хочу, чтобы мое сокровище у меня украли.
– Но ее арты просто прекрасны! На ней держится половина фанбазы по «Спасению».
– Я знаю, – кивнул Тони. Конечно, он знает.
Я поймала на себе несколько заинтересованных взглядов других коллег Тони по созданию мультсериала.
– Это просто чудо! – не унимался Майкл. – В жизни бы не подумал, что встречусь с тобой в реальной жизни. Почему-то не мог представить, что ты окажешься в Америке, а лететь в Россию тоже не планировал. Но если бы собирался, я бы обязательно написал тебе.
– Спасибо.
Интересно, Тони тоже так себя чувствовал в первые дни, когда его популярность только набрала обороты? Кажется, скрыть смущение мне не удалось.
– Эй, Джим, – обратился Майкл к мужчине, который сидел напротив меня, – не хочешь посмотреть ее рисунки? Мы могли бы пристроить ее куда-нибудь к нам?