Ксения Черриз – Поклонница (страница 15)
Разве могла я не стать еще счастливее после этих слов? Мне вдруг вспомнилась Рут. Ее зависть и ревность убивали во мне желание делиться чем-либо в «Дискорде».
– Прости, я, наверно, кажусь тебе глупой, но для меня все это больше походит на сказку, чем на реальность.
– Почему?
– Ты правда не понимаешь?
Мне кажется, он все понимал, но просто хотел услышать от кого-то еще раз, что он талантлив, что он звезда, что он не просто какой-то там менеджер, а актер, человек творческой профессии, у которого много поклонников.
– Ты для меня как человек с другой планеты. И хотя границы сейчас размыты и люди могут свободно передвигаться куда захотят, я все же с трудом могу представить, что когда-нибудь у меня будет шанс встретиться с тобой.
– Но я вполне реальный человек. И мое предложение остается в силе. Если ты когда-нибудь окажешься в Лос-Анджелесе, – он сделал широкий жест, показав на свой дом, – тут хватит места. Мы можем даже не встречаться, если ты не захочешь.
Я рассмеялась. Не захочу! Он такой забавный.
– Спасибо! Я подумаю.
– Подумай обязательно.
– Хорошо.
Мы какое-то время просто молча смотрели друг на друга, пока я наконец не произнесла:
– Я, наверное, пойду? Становится поздно.
– Конечно.
– Прости за мой ужасный русский акцент.
– О нет, не извиняйся! Твой акцент просто очарователен. Мне нравится!
Я просияла, пожелала ему спокойной ночи и отключила связь.
Весь следующий день я провела, читая про визу в Америку, высчитывая стоимость поездки, размышляя, как надолго хватило бы моих денежных запасов, чтобы вести праздную жизнь в Лос-Анджелесе.
Половину дня я провела на телефоне с Настей. Но она была в таком диком восторге, даже большем, чем я, что была бесполезна в плане советов.
Мы созванивались с Тони пару раз в неделю, постоянно общались в «Твиттере». И однажды во время нашего третьего разговора он поднялся и сказал:
– Хочу тебе кое-что показать.
Он прошел почти по всему дому и открыл дверь в спальню, из которой можно было выйти прямо к бассейну.
– Эта комната пустует, – начал он. – И если все дело в том, что тебе негде остановиться, то она будет ждать тебя. Как и я.
Мне трудно было говорить, в ушах шумело, поэтому я молча смотрела на кровать с балдахином из легкой ткани. Изящный туалетный столик напротив, ночник на высокой ножке на тумбочке. Это была спальня принцессы. Мое воображение дорисовало атмосферу, запахи. Зачем ему такая откровенно женская комната в доме?
– Здесь иногда останавливалась мама, когда приезжала погостить. Но, послушай, у меня большой дом, тут всем места хватит. Приезжай.
Я долго не могла ничего ответить. Не понимала, зачем ему я? Кто я вообще такая, чтобы нравиться настолько, чтобы приглашать в свой дом? Сильно сомневаюсь, что это было от природной широты души. Мне казалось, он более прагматичный, хотя и не лишен романтичности.
Тони вернулся в гостиную и сел на диван. Он похлопал по сиденью, к нему запрыгнула Куки и положила морду на колени. Она преданно заглянула хозяину в глаза, приподняв уши. Он рассеянно потеребил ее холку.
– Подумай и скажи мне, что ты решила, хорошо?
– Да.
Мы попрощались.
Я знала, что Настя права. И не понимала, почему сопротивляюсь. Но этим же вечером уселась за ноутбук и принялась проводить исследование. Оказалось, что поездка в Америку – это не полет на Луну. Я составила план того, что мне нужно сделать, и повесила его над рабочим столом. Затем зашла в «Твиттер» и написала Тони:
Я закрыла ноутбук, чувствуя, что щекочущие меня бабочки расправили крылья вовсю. Теперь я не отступлюсь. Даже если у нас с ним ничего не выйдет, это будет мое приключение. Большое приключение, о котором я буду рассказывать своим детям. Может, нашим общим детям с Тони. От этой мысли у меня окончательно закружилась голова, и я по привычке схватила телефон, чтобы написать Мише. Но, едва начав набирать сообщение, вспомнила, что мы больше не разговариваем. «Ну и пусть! Я буду с Тони, и он увидит, как ошибался!» Я показала язык телефону и отложила его в сторону.
А дальше все понеслось со скоростью света: сборы документов, виза (Тони прислал приглашение, чтобы облегчить задачу), разговор с начальницей на работе и бесконечные, просто выматывающие беседы с родителями. Мама была настолько против, что я не знала, как еще мне ей противостоять.
– Что ты там забыла? – без устали спрашивала меня она.
Возможно, моей ошибкой было не рассказать родителям о Тони раньше. Я жила с ними в одной квартире, и так или иначе они видели, что что-то происходит в моей жизни, о чем я молчу. Наверняка они слышали и кусочки моих телефонных разговоров с подругами. Но я сначала просто сказала, что хочу отправиться в Америку на каникулы после получения диплома. Это им не понравилось. Папа хмыкнул и уткнулся обратно в новости, мама охнула: «Зачем так далеко?»
– Ма, я уже большая и вполне самостоятельная.
– Да, но ты собираешься туда одна. И там у тебя никого нет. А эта страна…
– Что не так со страной? И у меня есть там знакомые.
– Ни одного русского. – Мама скривилась, и я чуть не взорвалась. Какая разница, русские, американцы или европейцы – мы живем в цивилизованном обществе. А все, с кем я общаюсь, были очень благодушными, щедрыми и добрыми людьми.
– Мам!
Она отвернулась, надувшись, и потянулась за журналом. Я хотела выйти из гостиной, но мама не собиралась так просто сдаваться:
– И вообще, этот твой Тони… Разве он нормальный человек? Наверняка нет. Что ему, американок мало?
– Мы с ним… – Хороший вопрос, что мы с ним. – Мы просто друзья. Я сэкономлю на гостинице, вот и все, – пожала я плечами, понимая, что для консервативных родителей это так себе оправдание. Да и внутри меня жило ощущение, что это неправда. Я была влюблена в него. И, кажется, нравилась ему. Пусть он и не говорил этого прямо.
– Поматросит и бросит, – буркнула мама и уткнулась в журнал, а я выбежала из комнаты, твердо решив, что съеду, если вернусь из Штатов.
Вечером мы должны были созвониться с Тони. Я закрылась у себя, но меня так и потряхивало. Рисование не помогало.
Ровно в девять вечера я включила камеру и «Дискорд».
– Привет, Джулс!
Я выдавила улыбку, попробовала разговаривать с ним, но каждый раз выходило невпопад.
– Извини, у меня плохое настроение.
– Что случилось? Тебе отказали в консульстве?
– Нет, тут все хорошо. – Это было правдой, заветная виза стояла в моем заграннике, хотя меня пугали, что незамужней девушке будет тяжело попасть в США даже при наличии приглашения. Но то ли у офицера было хорошее настроение, то ли я смогла его очаровать, все прошло хорошо.
– Тогда что случилось?
– Родители, – вздохнула я. – Они… они… в общем, против поездки.
– И ты не сможешь приехать? – с беспокойством спросил он.
– Я приеду! Я уже взрослая и могу сама решать, что мне делать.
– Тогда в чем дело?
Краснея, я ответила:
– Они считают, что ты хочешь мной воспользоваться. Вроде как тебе экзотики захотелось.