Ксения Черриз – Останусь с тобой (страница 14)

– Да, Влад. Маме хуже. Я буду за ней приглядывать. Опять же, я не могу бросить ансамбль. Ты же знаешь, как я мечтала о нём! И квартира… это мой дом.

Снова сентябрь, снова вокзал и снова расставание. Влад уже не был уверен, что его устраивает то, что происходило между ним и Миланой. Её постоянные отказы убивали его. Но как жить без неё, он тоже не знал. Он возвращался в Гнесинку, а она оставалась в Калуге. Снова.

Их странный брак, когда муж и жена жили по разным городам, не понимал никто. Родители Влада, кое-как терпя невестку, поминутно вздыхали и говорили, что ей надо бы тоже в Москву перебраться. При этом Марина Сергеевна беспокоилась, как бы Милана не уселась на шею её любимому сыну, а Александр Юрьевич, наоборот, был уверен, что вдвоём им будет проще справиться со всем. Влад настаивал, что они с женой и сами разберутся, а Милана опускала глаза, не зная, как объяснить, почему ей так важно оставаться в Калуге. Казалось, что доводы о маме, учениках и контракте с ансамблем никого не волнуют.

Даже Гриша, с которым Влад поддерживал связь до сих пор, искренне не понимал происходящего. Но, в отличие от родителей, которые осуждали Милану, Гриша называл дураком Влада, который зачем-то женился, хотя мог бы менять девчонок как перчатки, тем более в Москве. А там, глядишь, какая-нибудь из цац оказалась бы дочерью предпринимателя, и перед Владом открылись бы все дороги. Ещё Гриша донимал вопросами, когда Влад сможет взять его себе в команду, но он был пока не в том положении, чтобы что-то требовать.

Влад вздохнул и крепче прижал к себе жену, прощаясь.

– Мне жаль, что маме плохо. Но рано или поздно тебе придётся жить свою жизнь, Милан. И квартира твоя никуда не убежит, даже может стать источником дохода.

– Я и живу, – слабо возразила она. – И не пущу никого в эту квартиру.

Влад не стал спорить.

– Увидимся через две недели? – спросил он.

– Да. Я буду ждать тебя.

Последний поцелуй – и он уехал. Поезд не успел скрыться из виду, как Милана достала из сумочки телефон. «Карина, SOS! Скажи, когда будешь свободна».

Карина ради подруги сбежала с работы, и девушки уселись в кафе «8 чашек» за любимый столик.

Милана не начинала разговор, пока не были улажены формальности с заказами.

– Ну, – сгорая от нетерпения, Карина чуть ли не подпрыгивала. – Что случилось?

– Я беременна.

– Что?! – взвизгнула подруга и тут же зажала себе рот руками. – Ой.

– Вот тебе и «ой».

– И давно?

– Да.

– Влад не знает?

– Нет. Он уехал сегодня.

Карина критически осмотрела подругу.

– Да по тебе особо и не скажешь…

– Сегодня ровно десять недель… Я не знаю, что мне делать, – Милана закрыла лицо руками.

– Как что? Ехать в Москву и рожать там, чтобы у ребёнка с рождения всё-всё было.

– Но что я буду там делать совсем одна? Влад весь в учёбе и работе, ему не до меня. И до ребёнка дела не будет.

– А ты с ним говорила?

– Нет.

– А чего тянешь кота за хвост? Время-то идёт! Ещё можно сделать аборт, если так уж не хочешь…

– С ума сошла?! Никогда!

– Тогда тем более, – кивнула Карина и потом покачала головой: – Ну мать, ты даёшь. Прямо сейчас позвони и скажи ему!

– Да ты рехнулась! Он только уехал. Хочешь, чтобы он стоп-кран нажал?

– Вот видишь, какой он у тебя. В лепёшку расшибётся, чтобы тебя сделать счастливой. Не то что некоторые, – Карина обиженно надула губы и отвернулась.

– Что Максим снова натворил?

– Да ничего… Я ему сто раз уже сказала, что хочу на море. Он «это не вовремя», «мне некогда» и так далее. Всё лето тут проторчали.

– Ну ладно тебе, может, у него сейчас правда непростой период…

– Ой, не защищай его, а! Знаю я все его «сложные периоды», небось новая секретутка понравилась, вот он и не хочет от неё сбегать.

– Карина!

– А что «Карина»? Думаешь, я не знаю, что он мне изменяет? Я же не тупая и не слепая.

– Тогда зачем ты?..

– Ты совсем глупая? Его бизнес идёт в гору! Он с каждым годом зарабатывает всё больше и больше. Я живу как у Христа за пазухой. Такого мужика надо держать при себе. А то, что изменяет… так кто не без греха?

Карина говорила бодро, но Милана видела боль в глазах подруги. Ей стало совсем грустно. Жаль было Карину, жаль, что она терпит к себе такое отношение, но лезть не собиралась. Ей надо было решать свои семейные трудности – набраться смелости, чтобы сказать Владу кое-что очень важное.

Но смелости она так и не набралась. Время шло, срок увеличивался. Милана сходила на первое узи и долго рассматривала нечёткое изображение, которое, как уверял врач, её ребёнок, у которого всё в порядке. «Это главное, – успокаивала себя Милана, – что он здоров». А что будет делать Влад, обрадуется или нет, неважно, наверное. В конце концов, их в постели было двое. Не вся ответственность только на ней.

***

Накануне приезда Влада Милана отправилась в гости к маме.

– Ты какая-то грустная, – заметила Александра Алексеевна, пока дочь заваривала чай.

– Да нет, всё хорошо.

Милана каждый раз окуналась в детство, когда приезжала в мамину квартиру на Берёзовой улице неподалёку от Детской школы искусств, где Александра Алексеевна всю жизнь работала учителем пения.

– И бледная… Не заболела, нет?

– Да нет, мам, всё хорошо. Лучше расскажи, как ты?

Милане было больно каждый раз видеть, как мама худеет и истоньшается на глазах. Всегда живая и подвижная, она как-то осунулась и выглядела совсем крошечной в кресле. А ведь ей едва исполнилось шестьдесят.

– Со мной всё хорошо. Врач говорит, жить буду.

А вот упрямство никуда не делось.

– Может, всё-таки поедешь со мной, мам? – Милана поставила на стол чашки и вазочку с зефиром.

– И не подумаю! Где родился, там и сгодился. Вам, молодым, не понять. Я всю жизнь здесь, здесь и останусь.

Милана помялась, отпивая чай.

– А если я попрошу поехать со мной, потому что мне очень-очень нужна будет твоя помощь? – робко спросила она.

– Влад чего-то натворил? – прищурилась Александра Алексеевна. – Говорила я тебе, слишком молодой…

– Не в этом дело… То есть… В общем, мы оба натворили.

Милана смотрела на маму, надеясь, что та догадается сама, и испытала настоящее облегчение, когда та всплеснула руками:

– Беременна!

– Да.

– А я и смотрю, как будто в талии поправилась. Мальчик будет.

– Не знаю. Пусть мальчик, чтобы глазки как у Влада, – мечтательно произнесла Милана. А мама как-то странно и очень печально посмотрела на неё. Может, потому что Миланины глаза были отцовские.

– Тебе, дочь, к мужу надо. Нехорошо… одна семья.