Ксения Черриз – 365 шагов к тебе (страница 28)
Зоряна кивнула, поднимаясь, и повернулась к управляющей.
– Здравствуйте. Мне назначено. Собеседование по поводу стажировки.
– А вы, как я погляжу, знакомы с моим нерадивым племянником, – слегка приподняв брови, произнесла Мария.
– Да, теть Маш, то есть Мария Никифоровна, мы вместе учимся. Я даже рассказывал тебе о Зоряне.
– Ах, Зоряна, – понимающе закивала Мария, – а я все думаю, что за Яна. Ну что ж, милочка, проходите.
– Ян, хочешь, подожду тебя, потом кофе вместе попьем?
– Эм, – неуверенно произнесла Зоряна. Ее глаза метнулись к Марии Никифоровне, и та махнула рукой:
– Идите, идите. Тебе, дружок, придется тут ее подождать. Минут двадцать высидишь?
– Легко! – и Тимур плюхнулся на диван, на котором до этого сидела Зоряна.
– Итак, дорогая, я смотрю, вы все же решились? – женщина с бордовыми волосами сверлила пытливым взглядом посетительницу.
– Да. Я уверена. Я хочу, чтобы моя работа приносила пользу.
– Хорошо. Поскольку диплома у вас по-прежнему нет, то я могу взять вас на стажировку в две недели без оплаты. Затем экзамен. Сдадите успешно – будете работать в штате.
– Меня вполне устраивает, – с готовностью кивнула Зоряна.
– Хорошо, – снова повторила Мария Никифоровна. Она помолчала, внимательно рассматривая Зоряну. На ее памяти кто только ни приходил в ее кабинет, каких она только речей не слышала. А уж сколько ей пришлось повозиться, чтобы добиться приличного финансирования! Благо, обив все пороги, Марии удалось заручиться поддержкой правительства Москвы (не без помощи знакомых, разумеется). Зато теперь ее телефон доверия имел стабильный финансовый приток средств от нескольких благотворительных обществ.
– Расскажите мне немного о себе. Меня не интересует резюме, я его читала. Меня интересует, что вами движет. Почему вы здесь?
– Как я уже говорила, – Зоряна несколько терялась под пристальным взглядом пепельно-серых глаз, – я оказалась на перепутье. В сложной ситуации. Ну, для кого-то она, может, покажется, нелепой… но лично я против того, чтобы обесценивать чьи-либо чувства. И когда я погружалась куда-то на дно, черное, страшное, я вдруг увидела рекламу вашего телефона доверия. Я даже не помню, как записывала номер в записную книжку – словно руки больше мне не принадлежали. Я звонила несколько раз. И меня слушали. Никто не пытался осудить меня, направить на путь истинный. Меня просто слушали. И это так хорошо! – Зоряна подалась вперед. Она говорила все увереннее. – Тогда я поняла, что просто хождение на работу, которая не так чтобы нравится, ради зарплаты меня не устраивает. Что я хочу быть полезной…
– Так пошли бы в благотворительность. Жертвовали бы каждый месяц в приют для животных или в больницы для лечения онкобольных, – перебила Мария.
– Но это же не то! – возразила Зоряна. – Просто перечислять деньги – это… это так бездушно!
Мария Никифоровна вздохнула, как бы удивляясь наивности своей собеседницы.
– Поверьте, эта работа очень тяжела. Вы каждый день будете сталкиваться с теми, кому плохо, кто умирает или кому одиноко. Вы будете слушать их рассказы о том, как их оскорбили в магазине или истории о любимом хомячке, который погиб три года назад. А есть еще и шутники, которые врут весьма убедительно, и далеко не сразу можно понять, что вы впустую теряете время на человека, которому просто нечем заняться.
– Я понимаю, что трудности будут. Но если я не попробую, я не буду собой.
Директриса вздохнула.
– Ну что ж… Попробуйте. Но учтите: я вас предупредила, что работа тяжелая. Если у вас самой какие-то внутренние проблемы, вам будет трудно.
– Готова рискнуть.
– Договорились. Я буду ждать вас завтра в девять утра. За вами закрепят куратора, который проведет инструктаж и будет наблюдать все время стажировки. – Зоряна кивала, показывая свое согласие и полную готовность к работе. – И последний вопрос. Личный, – глаза Марии Никифоровны потеплели. – Мой Тимурчик хорошо себя ведет?
Зоряна округлила глаза, но быстро взяла себя в руки и даже хихикнула.
– Да, в целом хорошо.
– В целом?
– Начало нашего знакомства не задалось немного. Но потом он исправился, – Зоряне не хотелось вдаваться в лишние подробности своего приятельства с Тимуром. За кофе она попытается вытянуть из него все, что ей покажется интересным про него самого и Марию Никифоровну. – Да и на лекциях все хорошо.
– Славно, – директриса поднялась. – До завтра, Зоряна. Жду вас к девяти утра. Не проспите.
– Ни за что! Спасибо! До свидания, – попрощалась Зоряна, выходя из кабинета.
Тимур, сидевший на диване, поднял на нее глаза, оторвавшись от телефона.
– Уже все? Прекрасно!
– До свидания, Тим! – махнула ему вслед Мария.
– Ага, пока! – бросил он через плечо, выводя свою однокурсницу из офиса под неумолкаемый трезвон и говор голосов.
Тимур с Зоряной устроились за столиком в ближайшем «КофеХауз». Они почти не разговаривали, предпочитая сначала покончить с формальностями вроде поиска места и заказа кофе. Когда маленькая юркая официантка испарилась, прихватив с собой меню, Зоряна сложила руки на столе и, наклонившись к Тимуру, спросила:
– Значит, тетя Маша?
– Хах, заметила, да?
– Это сложно было не заметить. Уж точно не после того, как Мария Никифоровна спросила у меня, хорошо ли ведет себя «ее ненаглядный Тимурчик».
– О боже, – простонал Тимур. – Она спрашивала у тебя об этом?
– Ага, – весело отозвалась Зоряна, – было забавно.
– Я рад, что развлек тебя, – Тимур скрестил руки на груди и отвернулся к окну.
– О, что я вижу? Оказывается, за личиной парня, который не признает чужих личных границ, имеется хрупкая душа?
Когда Тимур не ответил, Зоряна потянулась к нему и легонько потрепала по руке:
– Не обижайся. По-моему, это было мило.
– Я и не обижаюсь. Я в принципе непробиваемый, – Тимур повернулся к ней. – В отличие от тебя, Зорька.
Зоряна закатила глаза.
– За что ты так со мной? Я тебе теленок из совхоза?
И они оба рассмеялись.
– Да, извини. Мне было просто интересно, как еще можно сократить твое имя.
Вернулась официантка, поставила перед Зоряной огромный стакан с «Капучино Попкорн», а перед Тимуром – классический латте, и снова испарилась, одарив ранних посетителей улыбкой.
– Так каким ветром тебя занесло в контору моей тетки?
– Все очень просто и банально. Мне было плохо, и я позвонила по первому же попавшемуся номеру телефона доверия. Это оказалась «Помощь рядом». И потом я поняла, что тоже хочу помогать людям в сложных ситуациях.
– А ты сама? – карие глаза Тимура буравили ее. – Ты сама-то излечилась?
Зоряна сглотнула – слишком был проницателен этот взгляд. Иногда она поражалась тому, насколько глубоко мог мыслить ее новый друг. Вся его внешность противоречила этому. Зоряна в который раз посмотрела на его левое ухо, исколотое сережками. Однажды она видела выглядывающую из-под рукава футболки татуировку на правом плече. Каждый раз ей приходилось себе напоминать, что он довольно сильно младше ее, ему еще нет и двадцати четырех. Однажды Зоряна пошутила, что не против дружить с ним, потому что всегда мечтала о младшем братике, а ей родили сестренку, которая оказалась намного умнее и мудрее ее самой. За что ей нравился Тимур, так это за здоровую самокритичность. Он вовсе не обиделся, наоборот отшутился в ответ, что мечтал о старшем брате, но судьба подсунула ему Зоряну, наверно, в наказание за какие-нибудь грехи.
– Я в порядке. Правда.
– Но я все еще не могу называть тебя словом на букву «П»?
– Нет, не можешь, – покачала головой Зоряна. И, спохватившись, что разговор зашел не туда, куда она хотела, перевела тему: – Мы сейчас не обо мне. А о тебе и тете Маше. Можно я буду при тебе так ее называть?
– Да не вопрос, – милостиво разрешил Тимур, быстро стащив попкорину из ее стакана. – Что ты хочешь знать?
– Что за вопрос? Конечно, все!
Тимур вздохнул, улыбнувшись, и начал свой рассказ. Мария Никифоровна – родная сестра его отца. Он погиб, когда Тиме было десять. А мама умерла спустя буквально пару месяцев после. Мальчик остался круглой сиротой, и его приютила тетя Маша, перевезя из дальнего замкадья в Москву. Она фактически стала его второй мамой, заботясь из последних сил о единственном племяннике, так похожем на ее брата. Такие же курчавые темные волосы и карие глаза. Тимур пережил разные периоды. Тоски и боли по родителям, подросткового бунтарства. Даже злился на Марию Никифоровну, чуть ли обвиняя ее в произошедшем, хотя потом, то есть уже сейчас, стыдился тех брошенных несправедливых слов. «Ты мне не мать!» и «Если бы был жив папа, то он бы…» – не самые приятные для ушей тети Маши выкрики. Но, как женщина мудрая и опытная, она стоически пережила и это. Даже позволила Тимуру выучиться на инженерную должность, выбранную из чистого упрямства. Потом он год мыкался туда-сюда, называя это «поиском себя», хотя по факту он просто много спал, ел и гулял, читал запоями и такими же запоями мог смотреть сериалы. Тетя Маша терпеливо ждала, когда в голове у Тимура все устаканится. И это наконец-то случилось. Он проходил те же курсы, что и Зоряна, чтобы потом получить диплом и работать по профессии, которую прочила ему Мария Никифоровна еще со школы.
– Вот и вся история, Ян, – закончил Тимур и сделал еще один глоток из своей чашки.
Пока он говорил, Зоряна смотрела на него во все глаза, почти не отрывая губ от соломинки, торчавшей над шапочкой из пены из попкорна. Какая судьба! Потерять родителей, уехать из родного города и сменить кардинально профессию – для Зоряны Тимур вдруг стал чуть ли не участником шоу по телевизору, которого она по чистой случайности встретила на улице.